Фурия

Псевдоним:
Год написания:

1

Дмитрий осторожно двигался вдоль грязно-серой стены, сжимая в руках тяжелое помповое ружье. Где-то недалеко за поворотом коридора скрежетали шестеренки зловещего механизма, слышались удары металла о металл и жуткий вой, который пронзал сердце страхом. Дима был ранен и поэтому двигался осторожно и медленно, страшась того, что внезапно выскочивший противник запросто уложит его в упор с одного выстрела.

Нужно было идти и добраться до заветной двери. Да, в этих темных цехах полузаброшенного завода везде валялись какие-то странные вещи, в беспорядке стояли забытые бочки и ящики. Куча ненужного и бесполезного хлама. Сквозь шум и скрежет Дмитрий услышал, что за поворотом кто-то тихо ступает и негромко урчит себе под нос. Дима приготовился к прыжку, внезапно очутился прямо перед ничего не подозревающим противником и всадил ему в грудь два заряда помпового ружья. Тот по звериному вскрикнул и упал навзничь. Удача! У врага был новенький боекомплект как раз для его для помпового ружья. Это как нельзя кстати, ведь патроны у Димы уже кончались. Он прошел в большое, подобное школьному спортзалу помещение и остановился, чтобы оглядеться.

Внезапно на колосниках сверху появился второй противник с дальнобойным автоматом. Он крикнул что-то и огненная очередь раскидала по полу ящики позади Димы. Пули со свистом отскакивали от стен, Дима рванулся вперед и спрятался за каменной колонной. Противник продолжал стрелять и никак невозможно выло высунуться из укрытия, чтобы прикончить его. Но Дмитрий был опытным парнем, понюхавшим пороху.

Он улучил момент, когда враг отвлечется, выскочил из-за колонны и с первого выстрела прицельно уложил автоматчика. Тот сорвался с колосников, полетел вниз и ударившись о пол развалился на несколько кусков. Дмитрию определенно везло, потому что он подобрал возле убитого ящик с патронами для своего автомата. Теперь можно было воевать с автоматом, который до этого бесполезно болтался за спиной с того момента, как для него кончились патроны. В цех с криками вбежало еще двое врагов и Дима почти не целясь раскрошил их на мелкие кусочки. Он двинулся дальше вдоль стены, осторожно ступая по крови своих врагов.

Внезапно позади Димы скрипнула и громко стукнула, закрываясь, железная дверь. Он встревоженно оглянулся и увидел своего старого школьного друга — гитариста Андрея. Тот зашел, поздоровался и, присев на стоящий у дверей ящик из-под монитора, спросил:

— Что, опять виртуальных мужиков по компьютеру гоняешь?

— Да, — ответил Дима, — 3D-акселлератор проверяю. Реальность полная. Хочешь посмотреть?

— Ну, на фиг, — ответил Андрей, — мне и в жизни реальности хватает, чтобы еще в этот ящик пялится. У тебя у самого скоро твой 3D-акселлератор заржавеет, если будешь сутками у компьютера сидеть.

— Не заржавеет, — не очень-то уверенно сказал Дима, — у меня защитный экран стоит.

— Хорошо, что хоть экран стоит, — подшутил над Димой Андрей, — это будешь девчонкам объяснять, что, мол, экран у меня стоит, а то, что надо, к сожалению, не стоит.

Дима сохранил игру и выключил компьютер.

— А ты откуда знаешь, что у меня стоит, что не стоит, — обиделся он, — сам как будто проверял.

— Мне и проверять не надо, — ответил Андрей, — сидишь со своим «железным другом» с одним мерцающим глазом, никуда не ходишь, с девчонками не знакомишься. Молодость уходит. Прекрасное желанное время. Как ты не поймешь? У тебя ни одной серьезной подруги еще не было с тех пор, как мы из армии пришли. Как ты живешь?

— Не знаю, — ответил Дима, — у меня дело есть, я им занят. Сублимация у меня. Перенесение полового влечения в творчество и работу.

— Вот отмазался! — покачав головой, сказал Андрей. — Сублимация у него! Где сублимация там и мастурбация, понятно?

— Да, ну, тебя, — отмахнулся Дима.

— Рабочий день у тебя закончился, — сказал Андрей, — и я надеюсь, что ты не забыл, куда мы сегодня собирались?

— Куда? — с неподдельным изумлением спросил Дима.

Он правда забыл.

— Да, ты охренел, — воскликнул Андрей, — я же тебе вчера звонил, и битый час рассказывал, что мы идем с тобой сегодня на день рождения к девушке, чудесной, как утренняя заря, которая растаяла, правда, с приходом солнечного дня. Не помнишь что ли?

Дима разговор вспомнил, но ему совершенно не хотелось идти в какое-то шумное кафе, знакомиться с новыми людьми. Это Андрею все равно куда ходить. Он «звезда». Хоть и местного масштаба, но все же и это немалое достижение в жизни. Группу, которую он организовал, теперь в их городе почти все знают. Андрей — вокалист и соло-гитарист, сам песни пишет и стихи. Чего в него девушкам не влюбляться, тем более, что он и сам недурен собой. Высокий, стройный, волосы кудрявые до плеч. И одевается стильно, как ковбой на диком западе.

Не то, что он Дима — обычный очкарик интеллектуал в поношенных джинсах. Это с компьютером он на «ты». Разобрать и собрать в пять минут может. Неполадку любую устранить или там программку кракнуть. А вот с противоположным полом у Димы никак не складывается. Про компьютеры красавицам не интересно слушать, про книги тоже. О чем говорить?

— Я домой хотел пойти, — сказал Дима Андрею, — мне программку заказали написать для кассы в магазин. Я обещал им, что за выходные сделаю.

— Какое там «домой»? — тряхнув его за плечо, прямо в ухо крикнул Андрей. — Мы с тобой идем на день рождения сегодня! Или тебе последнюю память виртуальные мужики отстрелили?

И наконец, Дима в деталях припомнил вчерашний телефонный разговор с другом. Говорил ему Андрей про их совместный поход на день рождения к своей бывшей красавицы-подружки, которая много лет занимается синхронным плаванием, и до недавнего времени была постоянной посетительницей клуба, где играл каждую субботу на своей гитаре Андрей. И она, мол, пригласила его, Андрея к себе на день рождения обязательно с каким-нибудь другом, потому что по предварительным подсчетам девушек был перебор, а парней не хватало. Вот Андрей и решил вытащить домоседа Диму на эту веселую тусовку с девчонками. Чему Дима, говоря откровенно, был не особенно рад.

Последнее время Дима и Андрей общались не слишком часто, потому что у каждого из них были свои дела и свои интересы. Андрей пропадал на репетициях своего ансамбля, еще и работал вполноги в какой-то фирме менеджером. Дима сутками сидел дома или на работе, колдуя над новыми и новыми железками, которыми обрастал ПК последнее время очень обильно. А поскольку трудился Дима в одной из лучших компьютерных фирм города, то и марку профессионала старался держать высоко. А это требовало времени и знаний, опять же отнимающих время и общение с друзьями. Поэтому Дима ничего почти не знал о последних событиях в личной жизни старинного друга. Слышал краем уха, что у него роман с какой-то девушкой, но подробностями не интересовался. И это при том, что жили они в одном подъезде в одном доме.

— Давай, скорей заканчивай возиться с этими зелеными железками, — поторопил Диму Андрей, — а то мы опоздаем к Оксане, а это неприлично.

— Это же твоя подружка, — отмазываясь, сказал Дима, — ты к ней и иди. А я-то чего туда попрусь? Я никого не знаю.

— Конечно! — деланно рассердился Андрей. — Иди лучше домой и погоняй свой 3D-акселлератор туда-сюда! Ты как какой-то сыч живешь! С работы от компьютера домой к компьютеру, учишься на своем заочном неизвестно зачем и на кого, еще спишь и ешь! Ну, еще мужиков с ружьями по экрану гоняешь! Вот это жизнь! Как ты сказал недавно про свою игру эту дурацкую с серо-зеленым пейзажем? Полная реальность? Какая чушь! В окно посмотри — вот она реальность! Солнце, деревья, небо, это реальность! А в твоем ящике не реальность, а фикция, подделка! В кафе сходить посидеть, потанцевать с красивыми девушками это реальность, а в монитор упираться сутками это болезнь!

— Каждому свое, — ответил Дима, — мне, может быть, это интереснее.

— Да брось ты фигню пороть, — отмахнулся Андрей, — отвлекись ты хоть чуть-чуть. Раньше ты таким не был. А как купил себе эту груду железа, так и изменился не узнать! Вернись в этот мир, друг мой. Тут не так плохо, я тебе скажу. Пойдем на день рождения! Расслабишься, посидишь. Никто тебя насиловать там не будет, я тебе клянусь. Меня поддержишь хотя бы, а то я приду один и буду стесняться. Девчонки там будут красивые, я видел ее подружек, на соревнования их как-то ходил. Они там плавали синхронно. Скукотища, конечно, все это, но девчонки все как на подбор красавицы.

Дмитрию еще меньше захотелось идти на этот день рождения. Все девчонки красавицы, а он обычный парень-компьютерщик, не ламер, конечно, (пользователь ПК, который ничего не знает, но думает, что знает все), а практически уже хакер (асс программирования и знаток компьютерного «железа»). Но для красивых девушек оба эти определения пустой звук и им совсем не интересно, как он, Дима от ламера, через юзера и программера до хакера добрался. Зарплата у него ниже среднего, социальный статус тоже невысок. Будут все над ним посмеиваться. Да, это был у него на этот счет такой пунктик. Побаивался он женщин, как попугай кошку.

Кроме того, несколько раз Дима потерпел фиаско на любовном фронте, чувства его были оскорблены и он совсем закомплексовал по этому поводу. Самый первый раз влюбленный написал письмо в стихах однокласснице с признанием в любви. Это было в восьмом классе. Она, конечно, подло поступила — показала это личное письмо почти всей школе и даже учителям и все над ним потешались.

Дима, конечно, тогда был смешным, очки большие в толстой оправе, а лицо маленькое и сам Дима тоже невелик, как воробей после бани. Даже первоклассники смеялись и дразнили его: «Эй, ты жених очкастый!» Долго эту мучительную рану в своем самолюбии Дмитрию пришлось заживлять, забывать причиненную обиду. После этого случая он тихо и незаметно влюблялся в девушек. Но виду не подавал, чувства не афишировал, а они, видя его пассивность в завоевании их сердец, тоже не обращали никакого внимания на интеллектуального очкарика.

Второй раз Дима влюбился на сессии в другом городе в замужнюю женщину — свою однокурсницу. Она была тоже программистом и у них нашлось много общих тем для разговоров. Дима думал о том, что вот такая ему нужна в жизни женщина и жена. Но разбивать чужую семью он не мог и не хотел, просто ухаживал за ней, дарил цветы. Ходили они вместе в театр, в кафе два раза. Она ему нравилась, но был он так воспитан, что не мог ничего интимного ей предложить, зная, что она замужем. Думал, оскорбит ее хуже смерти. А в последний вечер, когда все однокурсники напились на прощание и разбрелись, кто куда, застал ее полуобнаженную в объятиях другого их однокурсника Жеребцова в недвусмысленной позе в ее же комнате. Он остолбенел, а она сказал: «Ну, чего уставился, девственник? Уходи!»

Огорченный Дима не стал больше предъявлять слишком высоких требований к моральным качествам знакомых девушек. Смирился с их непостоянством, вскоре лишился девственности со случайной знакомой, когда ездил отдыхать в деревню к родственникам и понял, что чем такой невзрачный секс, так лучше все силы отдать любимому делу — компьютеру. Но в глубоких тайниках его души жила Мечта, о которой он ничего не говорил даже лучшему другу.

— В общем, никаких отговорок я не принимаю, пойдем и все тут! — твердо сказал Андрей. — Сейчас сходим за подарком, потом забежим домой переодеться, и погнали в кафе «Золотая рыбка». Программу свою завтра напишешь, выходной ведь. Ну, решайся, а то я смертельно на тебя рассержусь!

«А чего? — подумал Дима. — Схожу, от меня не убудет». Тем более, что вчера он настраивал каким-то богатым лохам компьютер и ему хорошо заплатили. Можно и гульнуть раз в жизни.

— Ну, ладно, ладно, — махнул рукой Дима, — я согласен, пошли.

— Вот это слова не юноши, но мужа, — обрадовался Андрей, — только теперь уже не пошли, а побежали, потому что нам еще подарок нужно купить.

Дима закрыл на ключ техотдел фирмы, где обычно засиживался допоздна, сдал ключи сонному охраннику и поспешил к выходу вслед за Андреем.

2

В городском дворце спорта в это время шел бой за звание чемпиона области по боксу. Зрители на трибунах волновались, пили пиво и кричали, что было мочи. На ринге боксировали два спортсмена — один рыжий, стриженный наголо молодой парень и неизвестно откуда выплывший в совершенно российском районе узбек Бабаев. Естественно подавляющее большинство зала болело за рыжего и против Бабаева.

Но узбека это не смущало и он продолжал крушить оборону рыжего, шаг за шагом буквально зубами вырывая у него победу. Рыжий все больше опускал руки и наконец, пропустив, прямой удар прямо в переносицу, прилег на пол отдохнуть. Рефери медленно досчитал до десяти и узбек подпрыгнул, радуясь своей победе.

— Ну, бля, «черному» проиграл, гондон! — заорал возмущенно на трибуне стадиона худощавый парень в тельняшке десантника, когда рыжий ринге упал. — Вы видели? — обратился он к зрителям. — Нашли, кого выставить на бой, пидарасы! Я бы этого ишака задушил одной левой! Боксер называется! Целка в трусиках! «Черный» его сделал! Тьфу, бля, дождались!

Его сосед по креслу — пузатый крепкий усатый толстяк в черной футболке и кожаном жилете — довольно захохотал.

— Не ори, Енот, — сказал он, — подумаешь, дерьма куча, какой-то мудак проиграл другому мудаку. Тебе-то что за дело?

— У меня спортивный азарт, — ответил тот, которого назвали Енотом.

— Забей на это, — сказал ему толстяк, — у нас от этого бабок не прибавится и не убудет пошли лучше еще пивка выпьем.

— Пойдем, — согласился Енот, — смотреть на это испражнение противно.

Они стали пробираться к выходу, наступая на ноги зрителям и толкаясь. Один из сидевших зрителей, широкоплечий мужчина в хорошем костюме, легонько толкнул толстяка и сказал ему:

— Аккуратней, парень! Под ноги смотри!

— Чего? — повернулся к нему толстяк. — Чё ты сказал, баран?

— Под ноги смотри! — повторил мужчина.

— Не хрен свои костыли в проход выставлять, когда я иду! — напоказ громко сказал толстяк.

— Эй, Слон, какие-то проблемы? — крикнул из прохода ушедший вперед Енот.

— Не, Енот, все путем! — ответил толстяк. — Просто чуваку не нравится моя походка.

— Вы что, из зоопарка сбежали, Слон с Енотом? — с издевкой спросил второй мужчина, сидящий рядом, очевидно, друг того, которому наступили на ногу. — Помочь вам туда вернуться?

— Ты че впрягаешься, мужик? — по-блатному нараспев протянул Слон. — Зубы жмут?

— Давай проходи! — сказал Слону первый. — Не загораживай ринг!

— Я тебе сейчас сам ринг здесь устрою! — раскипятился Слон. — Будешь зубы на карачках собирать по всему стадиону!

Енот, увидев, что дело пахнет порохом, стал было пробираться обратно, но мужчина, сидевший с краю, загородил ему дорогу.

— Валите отсюда, парни, подобру-поздорову, — сказал он.

Енот стушевался и крикнул:

— Слон! Их тут целая кодла!

— Ладно, — со злостью произнес Слон, — еще увидимся, индюки! А сегодня я просто добрый!

Он стал продираться к выходу, где его ждал возмущенный Енот. Из Дворца спорта они вышли в очень плохом настроении.

— Ладно, ладно, — кипятился Слон, — еще встретимся с этими гондонами. Не в зале же их дуплить. Страх потеряли, шавки. Князю расскажу, он их за яйца повесит.

— Может, подождем их здесь? — спросил Енот. — Да накатим как следует?

— Ты че, охренел? — возмутился Слон. — Их человек пять, а нас двое. Ничего, я этого главного запомнил. Встречу, убью!

— Ну, все, Слон, остынь, — сказал Енот, — мы же пиво собирались пойти попить. Я здесь неподалеку знаю одну забегаловку в подвальчике.

— У меня с бабками напряг! — признался Слон. — Ноль!

— Там подельник Князя крышу держит, — успокоил Слона Енот, — хозяин меня знает, угостит.

— Ладно, пошли, — согласился Слон.

Они подошли к старому дому, в подвальчике которого в старые времена была обычная пельменная советского образца, а ныне находился клуб «Монте-Карло». Пышное название, однако, внутреннему содержанию не соответствовало нисколько. В полумраке душного помещения было сильно накурено, пиликали свои незатейливые мелодии четыре игровых автомата, слышался стук бильярдных шаров, тихая музыка и громкие крики играющих. У бара одиноко сидел крепкий, очень коротко стриженый парень практически без шеи. Он был облачен, как и Слон в черную футболке и кожаную жилетку. Увидев его, Енот обрадовался и громко закричал:

— Витамин, е-мое! Ты ли это?

Парень обернулся и, узнав вошедших, расплылся в широкой улыбке:

— Енот! Слон! Каким ветром?

— Да мы с соревнований идем, — ответил Енот, — говно полное. Наш чувак «черному» проиграл в финале, дохляк. Потом мы с козлами какими-то зацепились в зале. Но не стали их мутузить, настроение было не то.

— Что за козлы? — спросил Витамин.

— Да, козлы как козлы, — ответил Слон, — индюки.

— А-а, понятно, — ответил Витамин.

— Рассказывай, как дела, — сказал Слон, подсаживаясь к бару.

— Да, я тут в клубе вчера набубенился до поросячьего визга, — начал повествование Витамин, — телку какую-то зацепил, прошмандовку малолетнюю. Но трахается классно. Во все места дает. И сиськи, как два арбуза! Пятый размер! Во!!!

Глаза Слона и Енота загорелись дьявольским огнем.

— Пошли за столик сядем, — предложил Енот, — расскажешь поподробнее.

— Че пить будете? — спросил Витамин. — Угощаю.

— По паре пива, — ответил Енот, — и водки пусть туда вольют.

— Ну, ты даешь, парень, — усмехнулся Витамин, — еще не вечер, а ты уже «ерша» решил заглотить. К ночи под стол свалишься.

— Не ссы, Витамин, — ответил ему Енот, — мы парни бравые.

Витамин покачал головой и купил все, что заказали его кореша. Вчера и позавчера он «гулял» народ. Удалось провернуть выгодное дельце — спихнуть ворованную машину, теперь нужно было «навар» срочно прогулять. А зачем, скажите, Витамину делать запасы, хранить сбережения? Ни сегодня-завтра на чем-нибудь проколется, и пойдет карусель с конфискацией и поездкой в дальние края. Все нажитое пропадет.

Поэтому лучше прогулять все, пропить с друзьями, чтоб осталось хоть воспоминание о том, как весь кабак на уши ставил и девкам в трусы стошки запихивал. Лучшего досуга Витамин и придумать не мог. Они сели за стол, с наслаждением отпили по глотку «ерша» и начали разговор.

— Ну, че, рассказывай про телку, — предложил Енот, — мышкин глазик, в попку разик?

Вся компания дружно заржала.

— Я с ней занимался извращениями, — похвастался Витамин.

— Да, ну? — одновременно удивленно воскликнули Слон и Енот. — Какими?

— Во-первых, я с ней целовался, — сказал Витамин.

— Фу! — воскликнули дружно Слон и Енот. — Она концы этим ртом сосет, а ты ее лижешь в это место.

— Это предрассудки, — ответил Витамин, — мне очень понравилось целоваться.

— Ну, хрен с тобой, — сказал Слон, — целуй хоть всех проституток района. А что еще за извращение? Может быть, ты руку ей целовал?

Енот громко захихикал, а Слон закатился раскатистым гоготом. Витамин улыбнулся и сказал:

— Я овладел ей между сисек, сидя на ней!

Слон и Енот вытаращили глаза.

— Я пробовал так с одной, — сказал Слон, — но никакого кайфа. Она верещит, а у меня все выскальзывает. Ерунда.

— Конечно, ты, слон, весишь центнер, на нее уселся, как она не обкаклась, я удивлен, — сказал Витамин, — да, и для такого дела сиськи нужны большие, а ни как у твоей Ирки два прыща на ровном месте. Нужно чтобы была каждая грудь, как вымя у коровы. Вот в чем кайф. Иначе ничего не получится, тем более с Иркой.

Слон нисколько за Ирку не обиделся, он и сам знал, что она плоскогрудая и страшная. Зато у нее было два положительных качества — собственная квартира, где она жила одна и неутолимое желание трахаться в любых условиях и в любое время суток.

— Ты расскажи в подробностях, — предложил Витамину Енот, — как ты ее отымел между сисек.

— Да, чего там рассказывать туфту всякую? — отмахнулся Витамин. — Оставайтесь до вечера, она сегодня с подругами должна придти. Я вчера с ней договаривался. Отвезем их на хату да вдуем им по разу каждой.

Слон с удовольствием почесал между ног.

— Это можно, — согласился он, — я уже не трахался неделю.

— А Ирка-дырка не дает тебе, что ли, больше? — удивился Енот.

— Да кто б ее спрашивал, шлюху, — ответил Слон, — дал по морде и в койку. Уехала она.

— Ну, тогда сам бог велел нам здесь зависнуть! — сказал Енот.

— Я сегодня по радио слышал, — сказал Енот, — что чтобы поддерживать здоровье и тренированность сердечной мышцы нужно ходить по семь километров в день.

— Лучше водки выпить сто грамм, — сказал Слон, — нагрузка на сердце та же и ходить никуда не надо.

— Вы вот шуткуете, — присоединился к разговору Витамин, — а у меня раз в жизни спор был такой. Приехал в общагу где я жил спортсмен-бегун. А я как обычно день квашу, два квашу, три квашу. Он мне говорит, мол, парень, здоровье пропьешь. А я ему говорю, что у меня здоровье получше твоего. Он говорит — давай, мол, проверим, побежим на пять километров. А я говорю — нет. Мы с тобой лучше пять дней водку пить будем беспробудно. Спать, жрать и пить. Кто первый взмолится о пощаде, тот и проиграл.

Витамин сделал эффектную паузу и затянулся сигаретой.

— Ну и что? — спросил Енот. — Что дальше то?

— Он согласился, — продолжил Витамин, — купили мы ящик водки и начали состязание. Пили, пили, пока под стол не свалились. Я очнулся первым. Только он глаза открыл, а я ему — раз, стакан под нос! И снова пить! Пили, пили. Обрубались то я, то он. Но мне-то что? Проспался и по новой заглатываю стакан за стаканом, а он, гляжу, на третий день дышит прерывисто и весь позеленел. Я его спрашиваю, что, мол, парень хреново, это тебе не пять километров бегать? И снова ему стакан наливаю. А он мне говорит — не могу больше, сдаюсь! А я ему говорю у кого больше здоровья? «У тебя, — отвечает, — у тебя!» И бежать из комнаты. Все стены в коридоре обблевал. Так я ящик водки выиграл. А спортсмен этот бегать бросил. Пьет теперь безбожно. Жалеет потраченное впустую время.

— Ну и силен ты байки травить, — сказал Слон, — слушал бы и слушал!

— Может, лучше пока партеечку в бильярд сыгранем? — предложил Витамин.

— Неплохо бы, — согласились Слон и Енот.

Они оставили бокалы на столе и пошли к бильярдному столу. А мы покинем их на время в этом заведении и вернемся к собирающимся на день рождения Дмитрию и Андрею.

3

До кафе, куда были приглашены на день рождения Дима и Андрей, можно было дойти от их дома пешком. Жили они в одном и том же доме, в одном и том же подъезде, но на разных этажах примерно с двенадцати лет, когда дом этот был построен. В школе тоже учились в одном классе, и интересы класса до девятого у них были одинаковые, как у всех мальчишек — рыбалка, игры в войну и прочая дребедень. Потом Дима серьезно занялся программированием, а Андрей купил себе гитару и стал пропадать дома, скорчившись над жестким и кривоватым грифом.

Встречались они все реже и реже, поэтому Дима сегодня решил не отказывать другу и сходить с ним вместе на этот день рождения к его подружке. Они вышли из подъезда одновременно. Андрей был одет в рыжую вельветовую куртку с бахромой, яркий шейный платок, новые джинсы и вычурные казаки. Сразу было видно, что человек не принадлежит этому суетному миру. Он музыкант и поэт и следовательно мыслит и одевается не так, как все.

Дима был одет в серый костюм, который остался у него от выпускного вечера в школе, белую рубашку и галстук, который, вероятно, одевал еще папа Димы на свидания с его мамой. Андрей посмотрел на этот наряд скептически, но ничего не сказал.

— Может быть, все-таки на машине поедем? — предложил Дима. — Отец дал мне ключи от наших «Жигулей», домчим с комфортом.

— Куда тут мчать? — спросил Андрей. — Идти до кафе всего пять минут. А потом, если ты сядешь за руль, то у тебя будет верная отмазка, чтобы не пить водочки совсем. А ты мне обещал, что выпьешь, чтобы не сидел, как на похоронах начальника, один трезвый среди толпы выпивших.

— Ну, ладно, пойдем своим ходом, — согласился Дима.

Он хотел поехать на машине, чтобы хоть как-то приподнять свой социальный статус. Всё-таки при машине парень, хоть и не спортивная иномарка, а отечественные «Жигули», но ездит неплохо. И не «Запорожец». Дима подошел к припаркованному у подъезда белому жигуленку его отца и посмотрел на свое лицо в зеркало заднего вида.

— Ну и рожа у меня, — задумчиво произнес он, — синяки под глазами от компьютера.

— Полюби себя, — посоветовал Дмитрию Андрей, — и другие тебя полюбят.

— Я постараюсь, — ответил Дима.

— Ну, что ж в добрый путь, — воскликнул Андрей, — и пусть нам сегодня повезет и с вином, и с женщинами, и с любовью.

— Да, — согласился Дима.

По пути с работы они успели заскочить в пару магазинов и купили имениннице подарок. Дима нес в руках небольшой пакет — духи и туалетную воду, а Андрей торжественно держал в руках большой букет красных роз.

— Пойдем по улицам родного города с помпой, — сказал Андрей и они двинулись по тротуару по направлению к кафе.

— А скажи, Дима, — спросил друга Андрей, — вот ты все возишься с этими компьютерами, модемами, Интернетом. Ты хоть врубился что там и как?

Дима усмехнулся снисходительно:

— А что тебя конкретно интересует?

— Да, я вот думаю, — ответил Андрей, — если бы по Интернету залезть в американский банк, это возможно?

— Почему нет, — ответил Дима, — возможно. А зачем?

— Ну, занять у них долларов тысяч сто до лучших времен, — ответил Андрей, — и перевести сюда. Потом обналичить, снять мне клип, записать альбом и сделать рекламу по ТВ и радио.

— Это называется не занять, — возразил Дима, — украсть, это называется.

— Подумаешь, — махнул букетом Андрей, — американцы не обеднеют. Сами они продают нам, как папуасам всякие дешевые безделушки за наше настоящее золото. Всю страну уже вывезли и продали, а сами жируют на нашей беде. От ста тысяч не обеднеют.

— Ты не понимаешь, — ответил Дима, — эти деньги нужно откуда-то перевести, значит снять с чьего-то вклада. Это кража не вообще у американцев, а у конкретного человека, который пахал, чтоб эти деньги заработать.

— Да, ладно тебе, — ответил Андрей, — любое большое состояние начинается с преступления, так что нечего их жалеть акул капитализма. Тем более, что у них вклады застрахованы и банк все возместит, что этот жиреющий империалист потеряет. А мне эти деньги очень нужны. Не раскручусь я без них, так и помру на периферии «звездой» микрорайона.

— Авантюрист ты, Андрей, — ответил Дима, — всю жизнь ты им был, им и умрешь. Непросто это сделать — банк взломать и даже если бы просто было бы, я не согласился бы никогда. Можно заработать эти деньги своей головой и руками, если знать, куда их приложить. И совсем не обязательно красть.

— Да, это я так, подумал, — вздохнул Андрей, — американцев мне не жалко. У них и украсть не грех. Они сами полмира ободрали, как липку и не задумывались ни о чем. Просто очень деньги нужны. Никуда без них. Альбом нужно записать, клип нужно снять, а все это, знаешь, каких бабок стоит? Бешенных!

— Напиши песню всех времен и народов, — посоветовал Дима, — чтобы ее полмира запело, тогда и деньги сами к тебе придут.

— Наивный ты, — ответил Андрей, — все не так просто, как кажется. Песню раскрутить надо, чтобы ее эти полмира хоть по разу услышало. А сидя дома в ванной песню всех времен и народов хоть двадцать лет пой, никто ее не услышит.

— Я не знаю, — ответил Дима, — если мне песня нравится, то сразу же. А если не нравится, то, как ее не раскручивай — слушать я ее не буду.

— Но ты, честно говоря, особо ничего и не слушаешь, — сказал Андрей.

— Сейчас да, — согласился Дима, — а раньше я за музыкой следил. Помнишь, ты меня все хотел в свою группу затащить, чтобы я на бас-гитаре играл.

— Да, было дело, — согласился Андрей, — я хотел тебя на бас поставить потому что там всего четыре струны, а не шесть. Ты бы смог научиться.

— Спасибо, — сказал Дима, — за доверие, но это не мое.

— Да ты не отчаивайся, — сказал Андрей, — сейчас много музыки на компьютере делается, я тебя в скором времени опять привлеку. А то я в этих твоих компьютерах дуб дубом.

— Я тебе помогу, — пообещал Дима.

Андрей поглядел вперед на фасад дома с мерцающей надписью названия кафе и спросил у Димы:

— Ну что, кажись, пришли?

— Пришли, — согласился Дима, — кафе «Золотая рыбка» называется, ты говорил. Это оно.

— Тогда приготовься, — сказал Андрей, — морально соберись и пошли.

— Все-таки не люблю я в кафе ходить, — признался Дима, — как не в своей тарелке себя чувствую...

— Привыкай компьютерный гений к красивой жизни, — сказал ему на это Андрей. — И не трусь, ты же воин, хоть и сражаешься в основном с виртуальными монстрами

— А с кем мне здесь воевать? — тихо спросил Дима. — С куриным окорочком на тарелке?

Парни подошли к стеклянным дверям и зашли внутрь. Кафе было небольшим, уютным, с приятным красным освещением. Негромко играла музыка, за небольшим банкетным столом сидело человека три, остальные, судя по всему, опаздывали.

— О, кто к нам пришел! — воскликнула приятная темноволосая голубоглазая девушка, увидев друзей. — Звезда гитарной музыки и поэзии со своим другом! Привет, Андрюша!

— Привет, Оксана! — улыбнулся Андрей и шагнул навстречу имениннице. — С днем рождения тебя!

Оксана широко улыбнулась, принимая цветы, Андрей мягко поцеловал ее в щеку.

— Это мой друг Дмитрий, — представил Андрей Диму имениннице. — Он компьютерный гений, всемирно известный хакер и может без труда проникнуть в американский банк. Но наотрез отказывается это делать, потому что очень честный и порядочный человек.

Дмитрию не совсем понравилось, как представил его Андрей, но он ничего не стал возражать. Это выглядело бы глупо.

— С днем рождения вас, Оксана, — негромко сказал Дима, подойдя к имениннице, и протянул ей коробку с подарком. — Желаю вам в вашей жизни много-много счастья и любви.

— Спасибо, Дмитрий, счастья и любви мне как раз и не хватает, — опять очаровательно улыбнувшись, сказала девушка и спросила, — а вы правда можете взломать банк?

«Что они все с этим банком ко мне привязались?» — подумал он и ответил:

— Могу.

— Здорово, — воскликнула Оксана, — пойдемте к столу.

Дима и Андрей кивнули. Они подошли к столу, и Оксана представила их двум присутствующим девушкам:

— Это Андрей, мой лучший друг, классный гитарист, пишет обалденные песни и тексты. У меня есть кассета, потом послушаем. А это его друг Дима, он компьютерный гений и может взломать банк.

Дима подумал, что третьего раза он не выдержит. Неужели наилучшая похвала для «компьютерного гения» состоит в том, что он может взломать банк. Если это так, то ему об этом стоит серьезно задуматься. Оксана начала представлять девушек, сидящих за столом.

— Это Наташа, моя одноклассница, — сказала Оксана, указав рукой на пухленькую улыбающуюся блондинку в цветастой кофте с большим вырезом, в котором возвышалась большая полная грудь.

— Здрасте, мальчики, — кокетливо сказала Наташа и кокетливо потупила взор.

Андрей посмотрел на девушку, ее смелый вырез и кашлянул.

— А это Марина, мы вместе с ней занимаемся синхронным плаванием, — сказала Оксана, указав на вторую девушку.

Дима взглянул на нее и почувствовал жар. Он сразу же понял, что эта девушка Марина ему очень нравится. Она была такая хрупкая в своей белой кофточке, такая трогательная с завязанными сзади в хвостик волосами, и накрашена не ярко, чуть-чуть, но все равно красивее всех. Андрей моментально заметил, что щеки его друга покрылись румянцем и хитро улыбнулся.

— Позволь, Оксаночка, — сказал он имениннице, — если никто не будет против, я сяду рядом с Наташей, а Диму посадим, если ты не возражаешь, с Мариной рядом.

— Ну, — надулась Оксана, — я думала, ты сядешь рядом со мной!

— Нет, уж извини, — замотал головой Андрей, — я уже один раз посидел рядом с тобой в клубе, пока не пришел твой этот… жених и не начал крючить пальцы. Пусть он лучше один спокойно сидит рядом с тобой и ест свою икру с кальмарами.

Оксана пожала плечами и сказала: «Как хотите». Андрей без лишних слов сел рядом с Наташей, которая опять кокетливо поджала губки и произнесла чуть слышно:

— А я вас видела в клубе… Вы так играете хорошо и поете...

— Вам понравилось? — мило заигрывая с девушкой, спросил Андрей.

— Да! — выдохнула Наташа. — Особенно медленные вещи.

— Я сыграю их только для вас потом, если захотите, — пообещал Андрей и Наташа зарделась.

Оксана покосилась на эту пару недобро, поправила прическу и села на свое место. Дима нерешительно двинулся на место рядом с Мариной. Подвинув стул, он сел и уставился в пустую тарелку, не решаясь взглянуть так близко на девушку, которая ему так нравилась. Он ловил носом тонкий аромат ее духов и понимал, что ничего прекраснее и совершеннее, чем Марина, этот мир еще не родил.

— Ждем еще пять минут и приступаем к трапезе, — сурово сказала Оксана, — накажем опоздавших.

— А кто еще будет? — спросил Андрей.

— Моя подруга с мужем и столь нелюбимый тобой, Андрюша, мой жених, — ответила Оксана.

— Да он и тобой-то не особо любим, — парировал выпад Андрей.

— Что делать, — сказала Оксана. — Жизнь такая штука, человек пристраивается, как может. Между прочим, этот банкет в честь моего дня рождения он оплатил.

— Ах, так, — кривляясь, воскликнул Андрей, — тогда, быть может, мне лучше уйти, чтобы не стать гастрономическим заложником твоего пресловутого жениха? Надеюсь, он не будет заглядывать мне в рот, подсчитывая на калькуляторе нанесенные ему убытки?

— А я надеюсь, что ты не будешь так себя вести, когда он придет! — с напускной суровостью сказала Оксана.

— Ладно, ладно, мир, — согласился Андрей, — мне нет никакого дела до твоего жениха.

И, повернувшись к Наташе, что-то тихо шепнул ей на ухо, отчего девушка широко улыбнулась и с любопытством взглянула на Андрея. Оксана снова недовольно посмотрела на эту пару, и было видно, что она сдержала себя, чтобы ничего не сказать. Дима узнал недавно про отношения Оксаны и Андрея маленькую подробность — что у них был бурный роман, пока неожиданно Оксана не нашла для себя «выгодную партию», как она сама говорила.

Странно, но Андрей как будто бы нисколько не расстроился, по крайней мере, внешне он держался спокойно, и даже отношения их друг к другу совершенно не пострадали. Они, как говорится, остались друзьями. Но Оксана по-прежнему ревновала Андрея, хотя сама давно уже была с другим мужчиной. Дима подумал, что вот он, наверное, не смог бы так же спокойно относиться к происшедшему, как его друг. Все-таки Оксана Андрея предала, не раздумывая, бросила его ради богатого. Это подло.

Подождали еще немного, и наконец-то появилась семейная чета — симпатичная молодая женщина Леночка, тоже из команды по синхронному плаванию, что и Оксана, и Марина, и ее муж — рыжий, пузатый, намного старше жены. Он долго здоровался со всеми, протягивая широкую ладонь и представляясь: «Толик». Потом сел за стол, налил себе водки, сказал: «Выпьем за именинницу!», тут же осушил стакан и невозмутимо стал закусывать, не обращая внимания на других гостей. Все недоуменно переглянулись, пожали плечами, и веселье началось.

Дима сидел, прижав свои локти к бокам, боясь случайно задеть ими очаровательную соседку. Он не решался заговорить с ней, хотя и очень хотел. Но что ей сказать, чтобы с первых же минут не показаться дураком? Марина заговорила сама.

— Дмитрий, — обратилась он к нему приятным нежным голосом, от которого кровь побежала по венам в два раза быстрей, — Вы не положите мне вон того салатика из крабов. Я его обожаю.

Дима торопливо схватил тарелку Марины и положил ей ложку салата.

— Х-хватит? — спросил он заикаясь.

Марина очаровательно хитро улыбнулась и попросила шепотом:

— Еще ложечку.

Дима положил Марине салат и загляделся на нее. Она казалась ему красивее всех фотомоделей, вместе взятых. Марина смутилась и спросила только:

— Что? Я что-то делаю не так?

— Нет, что вы, — испугался Дима, — все так. Просто вы очень красивая.

Сказал и сам испугался своих слов.

— Спасибо, — тихо произнесла Марина. — Это я в маму такая. На маму похожа, значит, буду несчастливая. Примета такая.

— Что Вы, — возразил ей Дима, — приметы ерунда! Не верьте им!

Тут, стуча ложечкой о край бокала, поднялся с места с тостом Андрей. Он рассказал, что написал к этой знаменательной дате стихи, и долго декламировал их, глядя в глаза восхищенной Оксане. Стихи начинались так:

«Лобзаю Вас о мой цветок, благоухающий и нежный,

О Вас весенний ветерок принес мне слух зимою снежной».

И так далее в таком же духе и стиле об утренней заре и о закате, о песнях соловья на ветке и о том, что прекрасная русалка променяла эти песни на звон монет. Стихи звучали как музыка и поэтому практически никто не обратил внимания на двойной их смысл. За время чтения стихов Толик, несмотря на увещевания жены, опрокинул в себя два бокала с водкой, и его лицо расплылось в счастливой тупой улыбке. Закончив чтение произведения, Андрей провозгласил тост: «За Оксану!», и все выпили до дна. Все, кроме Димы и Марины, которые только отпили по чуть-чуть и поставили бокалы на стол.

— Вы не выпили за именинницу? — тихо спросила Марина Диму. — Почему? Вы не пьете?

— В общем-то да, — ответил он, — что я просто не люблю быть пьяным. Не знаю почему, наверное, вот такой у меня комплекс.

— Это хороший комплекс, — улыбнулась Марина, — у меня тоже такой комплекс. Но можно ведь отдыхать и без спиртного, ведь правда?

— Конечно, можно, — согласился Дима. — В театр, например, сходить. Или почитать.

Дима, конечно, кривил душой, но осуждать его не будем. Напиваться он действительно не любил, а вот про театр и чтение приврал. Все свободное время он проводил с компьютером. Какой уж тут театр или чтение, когда времени на это совершенно не хватает? Но сегодня Дима, собираясь в кафе, дал себе слово ни говорить о компьютере, забыть о нем на этот вечер.

— А я еще люблю рыбачить, — сказала Марина, — только рыб отпускаю. Жалко их.

Дима несказанно удивился. Он первый раз встретил девушку, которая любила рыбачить. Сам он был страстный поклонник рыбной ловли до того, как встретил на своем жизненном пути занятие, захватившее его с головы до ног. Нет, об этом ни слова! Никакой виртуальной реальности! Дмитрию сегодня очень нравилась эта настоящая реальность, где с ним рядом была Марина.

— А в театре я давно не была, — продолжала говорить Марина, — времени нет. Тренировки, учеба, с братом нужно заниматься.

— А брат большой? — поинтересовался Дима.

— Ну, как сказать, даже не знаю большой или нет, семь лет уже скоро, — ответила Марина, — в первый класс пойдет осенью. Я с ним занимаюсь, чтобы ему в школе не было трудно. Он такой у меня смышленый мальчишка. Считает до ста. А Вы на какой спектакль последний раз ходили?

Дима смутился и стал припоминать. И на фига он вообще ляпнул про этот театр? Не был он в театре давным-давно и зачем вообще было строить из себя театрала? Припомнил Дима, что последний раз он смотрел классе в шестом на Новый год в кукольном театре сказку про Чудо-Юдо. После этого он ни разу больше в театр не ходил. Гордиться таким раскладом не следовало и Дима решил чистосердечно во всем признаться.

— Я и сам, Марина, в театре давно не был, — сказал Дмитрий, — я ведь компьютерщик, а знаете какая это зараза? Просто болезнь. Утром встаешь, нажал кнопку, сел за монитор, работаешь целый день, посмотришь в окно, а уже вечер на дворе. Поэтому и книги читать перестал совсем. Вот, честно вам сознался во всем.

— Ну, не это беда, — сказала Марина, — можем, если хотите, вместе в театр сходить.

Честно говоря, Дима растерялся. Если бы он был прожженный в отношениях с женщинами Дон Жуаном, то, возможно, схватил бы Марину за прелестные ланиты и целуя их пообещал бы не только театр, но и рай с небесами. Но Дима не был Дон Жуаном и поэтому он тупо, как пень промолчал.

Марина растерянно улыбнулась и посмотрела на остальных гостей. Оксана разговаривала с Леночкой, в то время как ее муж Толик незаметно напивался. Андрей, прильнув к Наташе, рассказывал ей о нелегкой судьбе талантливого музыканта, об успехах и падениях, о том, как пишутся песни и придумываются мелодии.

Марина помолчала и через некоторое время спросила Диму:

— Дима, а вы можете мне показать, как работать с компьютером, а то я в них совсем ничего не понимаю, а теперь время такое, нужно учиться.

Дмитрий услышав слово компьютер, обрадовался.

— Да, лет через пять даже утюг будет с процессором, всем будет компьютер управлять, — радостно воскликнул он и тут же осекся: «Я же обещал себе — ни слова о процессорах, компьютерах и мониторах!». Дмитрий замолчал.

— А мне очень интересны компьютеры, — сказала Марина, — мне кажется это так трудно разбираться в них.

«Ну, как тут отмалчиваться, — подумал Дима, — если она сама заводит эту тему?».

— Не трудно, — сказал Дима, — вы увидите, все просто. Нужно только не бояться.

— А я боюсь, — ответила Марина и очаровательно засмеялась.

Она, конечно, не была такой яркой красавицей, как, например, Оксана. Просто симпатичная девушка, каких тысячи, но Дмитрию она нравилась больше всех на свете.

— Я вот братика хочу в секцию плавания отдать, — сказала Марина, переменив тему разговора, — я сама плаваю с семи лет.

— Да, я об этом знаю, — ответил Дима, — вы занимаетесь синхронным плаванием. Мне Андрей говорил об этом. Интересно было бы посмотреть. Я толком и не знаю, что это за вид спорта.

— Правда? — спросила Марина. — А вы приходите послезавтра в бассейн, если будете не заняты. У нас будет тренировка в десять утра. Можете посмотреть с балкона. Мы как раз будем проходить все от начала до конца. Готовимся к показательным выступлениям.

— Я приду, — согласился Дима, — послезавтра у меня есть время. Я выходной.

— А где вы работаете? — спросила Марина.

— В компьютерной фирме, собираю компьютеры в техотделе, — сказал Дима и встревожился.

Может быть, он зря сказал Марине правду? Не лучше ли было сказать, что он менеджер, риэлтер или вообще директор фирмы? Начинать отношения со лжи? Зачем тогда вообще они нужны, такие отношения. Дмитрий внимательно посмотрел Марине в глаза. В них ничего не изменилось. Они были так же веселы и смотрели на него с интересом.

— Я пока не работаю, — сказала Марина, — хотела поступать в технологический институт после школы, но братик болел, лежал в больнице, и я не могла уехать. Теперь уже не поеду. Шью дома на заказ — вот моя работа на сегодня. Я портниха дамского платья. Оксане шила платье это для дня рождения, видите на ней? И Леночке тоже я шила вот это красное.

— Здорово, — искренне сказал Дима, — я думал это у них платье от элитных модельеров. А себе вы тоже сама сшили?

— Это мамино платье, — рассмеялась Марина, — я сапожник без сапог.

Странно так получилось, что два человека, еще недавно совсем чужие и незнакомые, сидели теперь как будто только вдвоем в большом стеклянном пузыре и никого больше не замечали. И к ним никто больше не приставал с разговорами. Только Андрей хитро улыбался и поглядывал на смущающегося и краснеющего друга и хорошенькую Марину. Он видел Марину и раньше на тренировках у Оксаны, но ему она не приглянулась.

Не его вкус. Андрею нравились яркие женщины, с греховным огнем в глазах. А Марина тихая и очень домашняя. От нее, казалось, должно пахнуть пирожками и семейным уютом. Семейный уют бродяге-музыканту был омерзительно противен. А вот его друг Дмитрий, видимо, попался на мягкие чары Марины. Смотрит, не отрываясь и не моргая, и чего он в ней нашел?

4

Мир и веселье за столом именинницы внезапно лопнули, когда пришел нагловатый жених Оксаны. Он завалился в дверь боком и тяжело задышал, подходя к столу. Казалось, он жиреет прямо на глазах, потому что темно-синий пиджак его тянулся и морщился под мышками, а непослушное пузо арбузом свисало над ремнем брюк. Бросив на стол мобильный телефон, он уселся рядом с Оксаной и посмотрел на гостей, как купец на сирот. Оксана представила жениха гостям, а гостей жениху. Оказалось, что его зовут Колян. Когда представляли гостей, Колян не утруждал себя запоминанием имен и постоянно отвлекался на что-то другое.

Колян чувствовал себя королем. Ел в три горла, залпом пил только водку и показушно гладил Оксану по коленке. И ржал над своими тупыми шутками громко, как конь. Вскоре заиграл оркестр, зазвучал раскрученный шлягер в исполнении стареющей певицы и все девчонки дружно побежали танцевать. Дима глянул на часы и заметил, что они проболтали с Мариной ровно час о всяких пустяках. А ощущение было такое, что прошло всего минут пять, так незаметно пролетело время. Кроме всего прочего, Дмитрий увидел, что Андрей уже опьянел от обильно выпитой водки, впрочем, как и Колян, а Толик вообще спит, закинув голову на стуле. Пока девушки танцевали, Колян и Андрей вели жесткий диалог, глядя друг на друга с ненавистью и презрением.

— Ну, че, вот ты эту музыку играешь, на фиг, чувак? — спрашивал Колян у Андрея. — Бабки там хоть имеешь с этого дела какие-никакие?

— Мне хватает, — уклонялся от прямого ответа Андрей. — Я для души играю.

— Ну, это понятно, — отвечал Колян, — для души, значит, бесплатно, а воще, там выходит хоть стошка бачков за выступление?

— Нет, не выходит, — не стал врать Андрей, — пока не выходит.

— Ну-у, парень, — автоматически крюча пальцы, пропел Колян, — ты не вертись. Сколько ты денег имеешь за свой концерт? Так, без вранья?

Андрей неохотно, но назвал сумму, и Колян расплылся в надменной улыбке.

— Я бы за такие бабки и напрягаться не стал.

Андрей был оскорблен в самое чувствительное эго самолюбия и разозлился. Он стиснул зубы и тихо сказал Коляну:

— Да ты хоть напрягайся, хоть не напрягайся, у тебя выйдет только «пук». Это дано не каждому.

Колян надменно улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— А мне плевать, что ты говоришь, дано, не дано, — сказал Колян, — я богатый, а ты босота. Вот тебе и показатель, че кому дано. И банкет этот я оплатил, а ты жрешь.

Дима вздрогнул и рассердился. Впервые в его жизни в гостях попрекали едой. Вечер перестал быть приятным. И хотя Дима понимал, что он-то тут не при чем, и Колян просто ревнует и ненавидит Андрея — бывшего ухажера своей невесты, который еще поимел наглость прийти на ее день рождения, но все равно Диме такая ситуация была неприятной. Зато Андрей немало не смутился. Он тоже откинулся на спинку стула, как Колян и положил ногу на ногу.

— Да ты же деньги свои у народа наворовал, — громко сказал он Коляну, — и у меня конкретно тоже. Поэтому я сейчас буду есть не только твой салат, но еще и горячее.

Андрей демонстративно откусил кусок только что поданной официанткой отбивной из своей тарелки и стал со смаком жевать его.

— Прекрати есть горячее! — закричал на него Колян так, что даже в усмерть пьяный Толик проснулся. — Это мое мясо! Я за него платил!

— Твое мясо у тебя на брюхе, — свирепо паясничая, ответил Коляну Андрей, жуя, и тот от гнева покраснел, как помидор.

Колян, сидя попытался дотянуться до Андрея, но тот отстранился и стал дразнить Коляна, показывая ему то свой язык, то отбивное мясо на вилке. В результате Андрей переборщил. Он положил мясо в тарелку и растопырив пальцы на обеих руках приставил их к голове, как рога. Мало этого, он неожиданно замычал громко, как бык: «Му-у!». Колян позеленел от злости. Выглядела такая шутка двусмысленно, как Андрей наставил Коляну рогов. Дима понял, что сейчас будет драка, и приготовился уже разнимать двух задир. На счастье, музыка кончилась и за стол вернулись девушки.

— Что вы тут орете, как лоси на водопое? — спросила Оксана.

— Этот грязный волосатик сожрал мое мясо! — закричал грузный Колян, указывая пальцем с массивным золотым перстнем на Андрея. — Щас подтяну братков, они тебе… это...

— Ты что, — удивилась Оксана, посмотрев на Андрея, — у Коляна горячее отобрал?

— Нет, это мне принесли! — сердито сказал Андрей, взмахнув руками и чуть не упал со стула. — Моя порция!

Оксана и девушки растерянно захлопали глазами.

— Здесь все мое! — пуще прежнего закричал Колян, стукнув кулаком по столу. — Идите, вот эти двое, вон отсюда! Я вас не знаю и знать не хочу!

Колян попеременно тыкал пальцем то в Андрея, то в Диму. Потом заметил Толика и тыкнул в него тоже.

— Не люблю я этого, — сказал Колян.

— Понятно, — покачала головой Оксана, — набрались мужики. Совсем охренели уже. Жрачку делят! Вот вам и повеселились, и потанцевали, и мороженого поели.

— И мороженое мое! — закричал Колян. — Щас, бля, позвоню братве и мы будем с ними есть мороженое.

— Смотрите, пальцы себе не отморозьте, — издевательским тоном сказал Андрей, — а то крючить будет нечего!

Колян от злости захрюкал, как кабанчик, и потянулся к телефону. Похоже, он и правда собрался вызывать подмогу. Сам-то он разжирел так, что со стула поднимался с трудом.

— Нашла же ты себе жениха, Оксана! — спокойно сказал Андрей. — Поздравляю с удачным приобретением! Живите долго и счастливо! А мы пошли домой!

День рождения был бесповоротно испорчен. Оксана неожиданно заплакала, Наташа подскочила к ней, прижала к груди и стала утешать. Колян, сопя, набирал номер и приговаривал: «Сейчас! Сейчас-сейчас!». Андрей стремительно встал со стула, едва не перевернув праздничный стол, выхватил у Коляна телефон и сунул его в остатки салата. Колян выпучил свои свиные глазки и от возмущения лишь хватал воздух ртом.

Андрей махнул рукой и, шатаясь, направился к выходу. Растерянный Дима, шепнув Оксане: «Извините нас!», поспешил за ним. В дверях он на прощание взглянул на Марину, которая стояла возле стола растерянная и испуганная, с недоумением в глазах. Дима хотел было вернуться к ней, чтобы сказать: «До свидания», но в это время Андрей уже вышел на улицу прямо на темную проезжую часть и пошел навстречу сигналящим и мигающим фарами машинам. Нужно было спасать сумасшедшего друга, и Дима стремглав бросился на улицу. Он схватил Андрея в охапку и потащил на противоположную от кафе сторону улицы. Андрей ругался на чем свет стоит.

— Пошли домой, — сказал ему Дмитрий, легонько тряхнув. — Хватит уже орать и скандалить. Не ожидал от тебя!

— Да, уж пошли домой, — вдруг легко и безропотно согласился Андрей. — Черт с ними со всеми. И чего я нервничаю?

Они побрели к дому, Дима придерживал шатающегося Андрея за локоть. Было уже темно, разбитые фонари не горели. Долго парни шли молча. Андрей только сопел и скрипел зубами, что-то невнятно бормоча, а Дима вспоминал Марину. Ну, почему все вот так произошло? Только встретил девушку, которая по-настоящему понравилась и тут же расстались, толком не поговорив. И на тебе — все кончается скандалом, девушки плачут, и нужно тащить домой лучшего друга, бросив любимую девушку в подозрительной компании с этим Коляном и его «братками».

— Нет, ты видел, — спросил Андрей с обидой в голосе, — на кого она меня променяла? На одноклеточное животное! Меня — великого музыканта, композитора и поэта!

— Видел, — согласился Дима.

— Видел ты эту жирную медузу, которая теперь прикасается к моей девочке, целует ее?

— Видел, — снова согласился Дима.

— И как он тебе? — спросил Андрей.

— Отвратительное существо! — поддержал друга Дима.

— Не то слово! — закричал на всю улицу великий музыкант, композитор и поэт. — Это омерзительно, грязно, лживо, скотски похабно и...

Тут Андрей замешкался, не зная, что же еще может быть неприглядней, чем оборот «скотски похабно», но ничего не придумал.

— Все! — сказал Андрей. — Уезжаю в столицу! Я ей докажу! Она узнает! Деньги, деньги, деньги! Кто их придумал? Какой гад? Если б не деньги, то Оксана бы любила меня до сих пор! Ну, нет у меня столько бабок, как у этого Коляна! А ей нужны тряпки, шмотки, украшения, помады! Бабушка болеет у нее, лекарства нужны дорогие, а я ей помочь ничем не могу. А Колян помог! Ну и ладно! И черт с ней! Значит, не любовь и была!

Дима подумал о том, что, возможно, оскорбленный Андреем Колян этого дела так не оставит. Захочет наказать заносчивого нищего музыканта, и нужно будет не отпускать ближайшие дни Андрея далеко от себя, чтобы его не поколотила шпана. Хоть они оба и не особенно хорошие драчуны, но все же один в поле не воин, а двое это уже целая армия! И еще Дима очень беспокоился о Марине. Если сейчас в кафе приедет «братва» Коляна, то что там будет? Если она уйдет, то, как доберется домой одна таким темным вечером?

Андрей шел молча, и ближе к дому его походка стала уверенней, он собрался с силами и трезвел прямо на глазах. Парни снова шли молча, каждый думал о своем. Они проходили мимо маленького скверика с беседкой, и Андрей предложил:

— Давай посидим.

Дима согласно кивнул. Андрею действительно нужно было посидеть на свежем воздухе и протрезветь еще немного, чтобы не приходить домой таким пьяным. Они зашли в беседку, где давным-давно играли со своими приятелями в войнушку и где у них был «штаб», где впервые целовались с девчонками.

— Нужно забыть ее, и все! — сказал Андрей. — Никогда ей этого не прощу!

— А я так сначала, признаться, и подумал, что она тебе безразлична, — произнес Дима, — вроде ты был так спокоен и совсем на Оксану не злился. Шутили, как старые друзья.

— Да потому, что я просто никогда не общался раньше с этим «носорогом», ее женихом, — ответил Андрей, — я и представить не мог, на какое ничтожество она меня променяла. Ведь бывают богатые люди и не такие жлобы. Почему она выбрала именно его? Где ее глаза?

— Не знаю, что тебе и сказать, — задумчиво произнес Дима, — если Оксана выбрала этого Коляна, значит, тебя она не достойна.

Андрей хитро взглянул на друга и передразнил:

— Недостойна-недостойна, нашел утешение, — и спросил, — а ты-то, я видел, глаз положил на Марину?

— Да, она мне очень понравилась, — согласился Дима, — она вроде бы не глупая и красивая.

— Да, — согласился Андрей, — и красивая, и не глупая. А не боишься так же напороться на подлость, как и я? — спросил Андрей. — Они ведь из одной компании. Вертихвостки. Все они такие бабы.

Дмитрию не понравилось, что Андрей Марину автоматически приписал к вертихвосткам, а потом подумал, что может быть он и прав, потому что знает-то ее Дима всего ничего — часа четыре.

— У меня, конечно, не было столько девушек, сколько у тебя, — признался Дима, — я вообще не знаток женской души, но мне показалось, что Марина не такая, как все.

— Наивный ты, Дима, — вздохнул Андрей, — я тоже сначала думал, что Оксана не такая, как все! Оксаночка богиня! Афродита!!! Я думал любовь у нас будет на века!!! А оказалось, что и три месяца не выдержала. Сначала же все нормально было. Встречались то у нее, то у меня. Я даже песни стал писать одним махом, окрыленный чувством. А потом… Вижу, что в клуб не заходит, пропала совсем, а потом объявилась с этим ухарем. Я даже обалдел. А она мне говорит просто, прости меня, мол, Андрей, но он мне руку и сердце предложил, скотина! И я, мол, замуж выхожу за него, козла!

— Чего ты ругаешься? — спросил Дима. — Сам-то ты ей руку и сердце предлагал?

— Нет, конечно, — ответил Дима с искренним возмущением, — ты же знаешь, я собираюсь в Москву уезжать насовсем. На кой хрен мне жена из нашего захолустья? Оставь ее здесь — рогов наставит, а с собой взять тоже не могу. Может, мне на первых порах на вокзале придется ночевать.

— То есть ты ей ничего не обещал? — спросил Дима.

— Нет, конечно, — ответил Андрей, — а зачем впустую обнадеживать?

— Так чего же ты возмущаешься? — не понял Дима. — Чего ей от тебя ждать было, если ты сам ее бросить хотел?

— Да я не по тому поводу кипячусь, что она меня покинула, — воскликнул Андрей, — а потому, что она себе такого редкостного мудака мне на замену нашла! Она же лучшей доли достойна!

— А не кажется ли тебе, что это уже не твое дело? — резонно задал вопрос Дима.

Андрей ответил не сразу. Он помолчал, постукивая пальцами по краешку скамейки и вымолвил:

— Черт знает, может быть, ты и прав. Какое мне дело до этого Коляна и Оксаны? Никакого. Надо спать идти.

— Пойдем, — согласился Дима.

Они дошли до квартиры Андрея, он жил ниже этажом, попрощались, а когда за Андреем закрылась дверь, Дима снова спустился вниз на улицу. Он решил вернуться в кафе и довезти Марину домой, если она, конечно, еще там осталась.

Поедет ли она с ним? Знакомы-то всего ничего. А может, она и правда такая же, как эта Оксана? Нет, они совершенно не похожи ни внешне, ни по своему поведению. Как они вообще могли стать подругами? Правду говорят, что противоположности притягиваются. Но что ей может Дима предложить? Двухкомнатную квартиру, где еще и папа с мамой живут? Автомобиль тоже не его — отца. Работа у него ерундовая — техник компьютерщик. Не престижно и не денежно. Может и правда американский банк взломать? Сделаться миллионером в одночасье? Туфта это. Хочется, чтобы тебя любили за то, что ты такой есть, а не за то сколько у тебя денег в кармане.

Да, Дима, конечно, не Колян Оксанин, у которого, наверняка, в городе магазинов пять, как минимум и ларьков, наверняка, немерено, денег куры не клюют. Если Оксана за него замуж выйдет, то и будет, как сыр в масле кататься — Канары, Багамы, салоны, солярии, парикмахерские и праздная жизнь от удовольствия до удовольствия. Подумаешь, какая ерунда и мелочь в сущности для Оксаны, что этот Колян такой редкостный урод? И моральный и физический. Ничто так не украшает мужчину, как пухлый бумажник — ни бицепсы с трицепсами, ни умная голова.

Что из того, что Дима через год институт закончит? Толку никакого. Денег это не прибавит, по специальности программиста трудно устроиться, особенно в их захолустье. Перспективы? Есть, конечно, у Димы жизненные перспективы и разбогатеть он тоже имеет шанс. Но в это только он один и верит, больше никто пока, даже родители. Есть у Дмитрия кое-какие мысли по усовершенствованию ряда общепользовательских программ. Если все у Димы получиться так, как он хочет, то это будет большой шаг вперед в компьютерном мире. Даже не шаг, а рывок. Именно этой проблемой Дмитрий и занимается весь последний год. И надеется, что когда все закончит, то придут к нему и слава и деньги.

А пока кто он для Марины? Случайный знакомый в старомодном костюме, с которым она болтала от скуки в кафе. Может, она через секунду после того, как он ушел, и забыла про него навсегда? Дима уже сидел в машине и все никак не решался поехать. Вроде и не был он трусливым парнем, а сейчас вот робел. Ну, что в конце концов, такого? Съездит до кафе, предложит подвезти и Марину, и Леночку с мужем может подбросить, и даже Наташу. Довезет их до домов. Колян с Оксаной сам доберется. У него своя машина есть. Ему и ГАИ не указ, может пьяным за руль сесть. Да и на такси не проблемно ему поехать тоже. Дмитрий вставил ключ зажигания, завел мотор и вырулил на дорогу.

У кафе было уже пусто. Ушли музыканты, ушли посетители. Дима вышел из машины и постучал в запертые стеклянные двери. Никто не ответил, и Дима постучал еще раз. К двери с внутренней стороны подошел недовольный бармен и спросил:

— Чего тебе?

— День рождения тут был, — сказал ему Дима, — я сам отсюда ушел минут сорок назад.

— Да, я помню, — кивнул бармен, приглядевшись.

— Кто-нибудь остался из нашей компании? — спросил Дима.

Бармен отрицательно помотал головой:

— Никого нет. Вы первые ушли с другом, потом все остальные. Три девушки и рыжий мужик уехали на такси минут через десять, а именинница со своим парнем еще сидели вдвоем и ушли недавно.

«Значит, не судьба мне Марину проводить», — подумал Дима и, кивнув бармену на прощание, пошел к машине. Впрочем, ведь Марина говорила, что у них будет тренировка послезавтра в бассейне. Найти ее можно. Дима сел за руль и решил покататься. Он ехал по дороге, никуда не сворачивая, выехал за пределы города и помчался вдоль берега моря, открыв окно. Было еще прохладно, ветер упругой струей врывался в машину и свистел. На душе у Димы было радостно и тревожно. Радостно было оттого, что он влюбился, и тревожно оттого, что он не знал, любят ли его?

5

В это время в клубе «Монте-Карло» разгуляево шло полным ходом. Енот уже напился в усмерть и спал, распластавшись на столе. Витамин приплясывал возле пилона, где девушка танцевала стриптиз, и с воодушевлением засовывал ей купюры за чулки с подвязками. Слон, сидя рядом с ним, уставился на соседний стол, где сидели две подружки с ярко раскрашенными лицами, курили и пили пиво. Они давно заметили, что Слон на них таращится, но делали вид, что это им безразлично. И тогда Слон решил с ними познакомиться и закадрить их для сегодняшнего вечера.

Он встал из-за стола и нетвердой походкой между столиками направился к девушкам. Подойдя, он подвинул стул и сел рядом с ними. Девушки прервали разговор и уставились на сцену, старательно не замечая того, что рядом с ними за столом сидит такой большой человек. Слон долго молчал, разглядывая «кисок». Одна была очень даже ничего, с кругленькой грудкой, пухлыми губками и симпатичной мордашкой. Слон подумал о том, что с ней должно, наверное, получится то, о чем рассказывал сегодня Витамин. Загнать ракету между холмов. Вторая девушка была внешностью похуже, но ничего, третий сорт не брак, тем более что юбка у нее была очень короткая, а это Слона всегда сильно возбуждало.

— Ну, че, матрешки, — завязал разговор Слон, — отдыхаете или работаете?

— Отдыхаем, — ответила та, что похуже.

Слона это смутило. Если бы девушки пришли поработать, то и разговаривать с ними было бы легче. Договорились о цене и поехали на хату простыни пачкать. Или зашли бы в туалет на минет. А теперь придется чего-то говорить, развлекать дам, а они еще, суки, могут и в сторону вильнуть. Соскочить с крючка.

— Поехали отдыхать ко мне, — предложил Слон, — здесь шумно. Не отдохнешь.

— Спасибо, — вежливо отказалась та, которая пострашней, — нам и здесь неплохо.

— А там вам будет еще не хужее, — выдал Слон верх изящества своей речи.

— Спасибо, мы подумаем, — пообещала все та же девка в короткой юбке.

Слон бы угостил тварей вином или пивом, но денег у него не было совершенно и сегодня он отдыхал на халяву. И тогда он решил привлечь в качестве инвестора пляшущего возле стриптизерши Витамина. Тем более что номер уже закончился, девушка разделась и теперь никак не могла забрать у Витамина свои трусики, которые он засунул себе в ширинку. Слон, ни сказав ни слова, ломанулся из-за стола к Витамину и стал тыкать пальцем на девчонок, чтобы привлечь его внимание. Витамин сфокусировал взор и остался доволен. Вместе они пошли их кадрить. К чести Витамина можно сказать, что он умел говорить немножко лучше, чем Слон.

— Пива, вина, водки, куколки? — спросил он с дикой улыбкой.

— Вина, — кокетливо сказала страшненькая.

И та, которая была посимпатичней, добавила:

— И шоколадку.

Витамин вытащил из заднего кармана джинсов пачку купюр, отделил две и попросил Слона:

— Не в службу, а в дружбу.

Слон не очень любил быть на побегушках, но поскольку представлялась возможность выпить и поиметь девок нахаляву, то он деньги взял и побрел к бару. Когда через некоторое время он вернулся к столику с тем, что заказали, то обнаружил, что Витамин разговорил и развеселил обеих красоток. Настороженность из их взглядов пропала, они улыбаются, слушая анекдот, который травит им Витамин. Слон прошел мимо мирно храпящего за столом Енота и присоединился к их веселой компании.

— Хочется любви, — говорил девушкам Витамин, и девчонки дружно кивали головами.

По просьбе Слона бармен добавил в вино двадцать пять грамм водки для разгона. Ох, уж эти клубные сестрички. Им только дай выпить и закусить нахаляву. Они рады сожрать горы и выпить море, а потом вильнуть, как лисичка хвостиком. Только их и видели. Но не тут-то было. Витамин не собирался их просто так отпускать.

— Вы учитесь или работаете? — спросил он у девушек.

— Работаем, — ответили они дружно, — но не здесь.

— А где, если не секрет? — снова спросил Витамин.

— Секрет, — сказала симпатичная, — а вы?

— Мы студенты, — ответил за всех Витамин.

Слон вытаращил глаза на Витамина. Он никогда студентом не был и не мог бы им быть, даже если бы его папа был миллиардером. Восемь классов и ПТУ дались ему с неимоверным трудом. Единственная наука, в которой он в некотором роде преуспел, была математика. У Слона очень хорошо получалось два математических действия — отнимать и делить.

Но раз Витамин сказал, что они студенты, значит, так тому и быть. Девки сразу же просекли вранье, как только глянули на неинтеллектуальное выражения лица Слона, но виду не подали. Витамин походил на студента тоже не ахти как, но все-таки с большой натяжкой мог быть студентом заочником в пединституте, где вечно не хватает мужчин.

— Давайте выпьем за красоту, — предложил Витамин, — за красоту, которая рядом с нами.

Слон, ничего не поняв, оглянулся, чтобы увидеть красоту, но заметил только спящего на столе Енота. Он не был красив. Тогда только Слон догадался, что говорил Витамин о двух их соседках по столу. Звонко стукнулись друг о друга бокалы. Девушки отпили по чуть-чуть.

— Нет, нет, — запротестовал Витамин, — за красоту пьем до дна. Да и вообще негоже первый тост так не уважать!

Девчонки, переглянулись, нерешительно согласились с этим доводом, выпили и закусили шоколадкой. Обстановка сразу же стала более доверительной и демократичной. Слон сбегал еще раз к бару и принес еще бутылочку вина, закуски и водки.

— Простите, — спросил Витамин у той, что была посимпатичней, — это не с вас Джаконду писали?

— Чего? — спросила та с тупым удивлением во взоре.

Витамин всегда с этого вопроса начинал заигрывать с девушками, одновременно определяя и их интеллектуальный уровень. Если подопытная не знала о существовании Джаконды, это низводило ее на уровень ниже от высокой планки интеллектуалки.

— Джаконда, — объяснил Витамин, — это Мона Лиза. Таинственная улыбка. Картина такая есть. Так вот я спрашиваю, не с вас ли ее писали?

— Не-а, — ответила симпатичная.

Все стало ясно. Девушки снизошли в глазах Витамина на еще более низкую ступень развития. Говорить им о том, что они так же красивы, как Мона Лиза, это то же самое, что рассказывать папуасу о холодильнике, которого он никогда не видел. Ну, что ж, зато с такими существами легче договориться насчет низменных инстинктов.

Они покурили, попивая вино и водку, девчонки потанцевали, активно вращая упругими телами. Потом Витамин рассказал еще парочку анекдотов и пересказал сюжет недавно виденного им фильма. Когда все, что купил Слон, было выпито и съедено, а девушки пошли в туалет, Витамин нагнулся к Слону и спросил:

— Ну что, где их будем трахать?

— У меня хата пустая, — сказал Слон, — можно ко мне их тащить.

— Давай, — согласился Витамин, — буди этого алкаша Енота. Надо его в туалете умыть, а то он всю малину нам испортит.

Слон, ни слова ни говоря, схватил в охапку упирающегося Енота и потащил в туалет, где заставил проблеваться и умыться. Енот упирался и уснул над унитазом, но Слон сильно его встряхнул, и парень пришел в себя. Когда же он помыл лицо ледяной водой, ему похорошело, и минут через пятнадцать он свежий, как огурец, но малость помятый, появился в зале. Они вместе со Слоном подошли к столу, где веселый Витамин развлекал подружек.

— Прошу любить и жаловать, — представил Енота девушкам Витамин, — наш друг и однокурсник.

— А это он спал тут за столом? — спросили девушка.

— Да, — согласился Витамин, — он сдавал коллоквиум, не спал всю ночь и немножко вздремнул.

Енот хотел было обидеться на Витамина, он не знал такого слова — «коллоквиум» — и ему показалось, что Витамин его подколол, потому что уж больно похоже получилось — «он сдавал «коллоквиум» на «он сдавал «кал», то есть анализы. «Коллоквиум» — «кал» для Енота однояйственно, разницы он не видел. Поэтому обиделся, но Витамин тут же прояснил ситуацию.

— Наш друг отличник, — сказал Витамин, — все экзамены он сдает досрочно до сессии. И по поводу его блестящей «пятерки» мы сейчас и гуляем.

Тогда только Енот понял, что его не подкололи, а наоборот, преподнесли в выгодном свете. И он разулыбался, показав золотую фиксу на переднем зубе. Витамин тоже особенно не представлял, что такое коллоквиум, но слышал это слово от сестры, которая училась, поэтому решил использовать в разговоре. Глупые телки офигели от мудрого слова и тоже ничего не поняли. Витамин был на высоте.

— Ну, вот мы все и собрались, — весело сказал он, — пора нам отправляться в гости к нашему другу.

Девушки потупили взор, и та, что покрасивей, сказала:

— Неудобно как-то.

— А что тут неудобного? — спросил Витамин. — Клуб скоро закроется, народу сегодня мало. А у нашего друга дома есть коллекция. Чудная коллекция маленьких антикварных вещиц. Его папа профессор археологии и большой коллекционер.

Слон чуть было не ляпнул, что никакой коллекции у него дома нет, кроме, пожалуй, чудной коллекции пустых пивных бутылок на кухне. А папа его никакой не профессор, а простой алкоголик и давно не живет в квартире. Слон едва не прокололся, но Витамин вовремя ему подмигнул, и тот закрыл рот.

Девушки переглянулись и та, что была поприятней, спросила:

— А это далеко? Куда ехать?

— Не волнуйтесь, домчим с ветерком на такси, — пообещал Витамин, — только заедем в магазин, купим чего-нибудь к чаю.

— Хорошо, — согласились девушки и пошли к выходу.

Съем оказался удачным, Слон тихо ликовал, идя сзади и любуясь на кругленькие попки девчонок, представляя, как он через часок-другой согнет одну из них и ка-ак вставит своего богатыря по самое некуда. Енот, шатаясь, волочился за ними, а Витамин, поддерживая под руки обеих красавиц, что-то рассказывал им.

Через полчаса они прибыли в квартиру Слона, где царила мерзость и запустение. Воняло выкуренными «бычками» и несвежим бельем.

— Да-а, похоже, наш друг не ждал нас сегодня в гости, — сказал Витамин.

— Да я… — начал было оправдываться Слон, но Витамин сказал ему:

— Ладно, ладно, главное для нас — общение, а не внешние обстоятельства.

Он деловито свернул на диване в кучу неубранную постель и засунул ее в шкаф. Енот тем временем открыл форточку. На этом наведение порядка закончилось.

— Хорошо, что хоть стол чистый, — сказал Витамин, — если не считать этой газеты с остатками ужина.

— Это я селедку ел, — признался Слон.

— Подробности излишни, — ответил ему на это Витамин, — нужно убрать.

Слон скомкал газету, отнес ее в кухню, выбросил и даже вернулся с тряпкой и протер стол. И тут же из пакетов на стол были выставлены три бутылки водки, бутылка шампанского, две банки пива, маринованные огурчики, мороженая клубника, яблоки, один батон и три пакета чипсов. Нельзя было сказать, что закуска была подобрана со вкусом, но тому, кто привык и вовсе обходиться без оной, этот стол мог бы показаться пиршеством богов.

— А где же коллекция? — спросили барышни.

— Где коллекция? — переспросил Витамин у Слона.

— Какая коллекция? — спросил удивленный Слон.

Он уже забыл о разговоре в клубе про то, что его папа профессор археологии.

— Коллекция антикварных вещей, — подсказал Витамин.

— А это… Да я… — произнес Слон, но Витамин тут же его прервал, чтобы он не сказал какую-нибудь очередную глупость, и ответил сам:

— Оказывается, она на реставрации. Как жаль.

Девчонки переглянулись. Они не были похожи на ценительниц антиквариата, обычные пластмассовые куклы, но им стало понятно, что разговоров об искусстве больше не будет.

— Музыка у тебя есть? — спросил у Слона Витамин.

— Есть музыкальный центр, но кассет мало, в основном блатняк, — ответил Слон.

— Давай блатняк, — радостно воскликнул Енот, — я на этой музыке вырос.

— Да, — с сожалением протянул Витамин, глядя на девушек, — сейчас даже студенты высших учебных заведений предпочитают блатняк.

— А че? — возмутился Енот. — Нормально.

— Нормально, нормально, — согласился Витамин.

Слон включил песню про пересылку, про решетки на окнах и письма маме, и под это дело все выпили. Слон заметил, что та девушка, которая похуже лицом, с вожделением посматривает на Витамина и улыбается ему. Витамин отвечает ей взаимностью, нежно поглаживая ее по хорошенькой коленке, облаченной в капроновый чулок. Слона всегда удивляла способность этого парня определять, какая из баб в ближайшие десять минут будет готова ему отдаться. Он находил такую из сотни на дискотеке и через пять минут уже драл, стоя на подоконнике за занавеской.

Выпили еще. Закусили. Кончилась кассета с песнями про зону, и Енот поставил свой любимый сборник «Лагеря, лагеря». Там были медленные песни, и Витамин пригласил на танец девушку, которая была некрасивее. Она пошла с удовольствием, прижималась и обнимала Витамина. Слон не любил танцевать медленные танцы, считая это времяпровождение пустым и никчемным занятием, подделкой под секс, практически мастурбацией. Он смотрел на пухлые губки второй девушки и представлял, как он… нет, не целует эти губки. А что? Нетрудно догадаться.

Енот пригласил девушку, она, конечно, пошла с ним танцевать, но совершенно без энтузиазма, не позволяя похотливому парню себя гладить и щупать. Когда танец кончился, Витамин произнес тост:

— Я хочу выпить за нас, друзья, и за этих прекрасных девушек, которые пришли сюда, чтобы скрасить наше одиночество.

Все с радостью выпили за такой замечательный емкий тост. Мужчины даже выпили стоя.

— Пора нам испить кофе, — сказал Витамин и, взяв за руку свою подружку, сказал ей, — вы не поможете мне сварить его?

Девушка охотно кивнула, и Витамин повлек ее на кухню. Дело в том, что в квартире Слона была всего одна комната, которая была занята этой разнузданной компанией. Стало быть, уединиться можно было только на кухне или в ванной, совмещенной с туалетом. Ванна была занята, там уже минут десять сидел Енот. Поэтому именно на кухню и повел под благовидным предлогом Витамин свою жертву. Но Слон все испортил.

— У меня нет кофе, — сказал он.

Витамин остановился у самой двери и посмотрел на Слона, как на идиота. Впрочем, так и было.

— Тогда мы заварим чай, — сказал он сквозь зубы.

— Чая вроде тоже нет, — произнес Слон, идиотски улыбаясь.

Он так ничего и не понял.

— Мы поищем, — настойчиво повторил Витамин.

Слон пожал плечами. Ну, пусть ищут чай, если им так хочется. Вот ему Слону, совсем не чая хочется. Он посмотрел на сидящую на диване красотку и подсел к ней. Та почему-то съежилась и подрагивала.

— Можно, я пойду домой? — наивно спросила она. — Как мне на улицу Мира доехать?

— На каркалыге, — ответил ей Слон, похотливо дыша.

Девушка торопливо отодвинулась от Слона и его объятий. Она попыталась встать с дивана, но с другой стороны к ней подсел вышедший наконец из туалета Енот.

— Ребята, не нужно этого, — испугалась она, — отпустите, а то я закричу.

Слон не хотел, чтобы она кричала. Он не любил крикунов. И тогда Слон неожиданно широкой ладонью закрыл ей рот и грубо повалил на диван, лапая ее по хорошенькой округлой груди. Девушка извивалась, пытаясь вырваться, а Енот тем временем ловко, как фокусник, стянул с нее джинсы и трусики и кинул их на пол.

— Давай, Слон, ты первый, — сказал он, устав от борьбы и тяжело дыша, — уступаю, а я пока вздрачну.

Слон взгромоздился на девушку и прошипел ей:

— Не дергайся, сука, а то врежу, мало не покажется!

Девушка затихла и поддалась. А куда деваться? Коготок завяз — всей птичке пропасть. Слон, взгромоздился на худенькое тело и, совершая медленные фрикции, кряхтел и постанывал. Чего-то у него не заладилось. Тогда он слез с девушки, посадил ее на диван, сам встал и поднес свой предмет ей ко рту.

— Давай, — сказал он, — соси!

Та, отвернувшись, замотала головой. Слон сверху ладонью вполсилы щелкнул ее по голове и замахнулся снова.

— Соси, сука, — зло прошипел он, — а то башку сверну!

Девушка испугалась и послушно открыла рот. Получалось у нее плохо. То ли с испугу, то ли от отсутствия опыта. Слон поучал ее, как нужно делать, подкрепляя свои уроки оплеухами. Енот мельтешил рядом и нудил:

— Давай, Слон, кончай скорее, я тоже хочу!

— А ты сходи на кухню, — посоветовал он, — трахни ту сучку. А то они все чай, да чай! Никакого чая!

Енот поспешил на кухню, открыл дверь и увидел там картину, не отличающуюся разнообразием от той, что была в комнате. Девушка лежала на столе, задрав ноги, а Витамин совершал возвратно-поступательные движения. На высоко задранной ножке белым флагом раскачивались туда-обратно кружевные трусики.

— Ты скоро? — спросил его Енот.

— А что? — поинтересовался Витамин.

— Тоже хочу, — искренне признался Енот.

Девушка возмутилась:

— Ты что, меня ему отдашь?

— Но он же мой друг! — справедливо заметил Витамин, но девушке этот аргумент показался недостаточным, она попыталась вырваться из объятий, но неудачно. Витамин сжал ее крепко и, толкнув по столу, легко ударил головой дважды о стену.

— Возьми у него в рот! — предложил он девушке, кивнув на Енота.

— Не буду я этого делать, — возмутилась та, — не хочу!

— А придется! — сказал сурово Витамин, не прекращая движений.

Довольный Енот было двинулся к ней, оголив свой «палаш», но тут его из комнаты позвал Слон, и он поспешил туда, потому что та крошка его более возбуждала. Девушка лежала на диване на спине и безразлично смотрела в потолок. Енот, счастливо похохатывая, взгромоздился на нее и стал совершать акт.

Из кухни, закончив сливаться в экстазе, вернулись Витамин и его девушка. Витамин ласково поглаживал ее по плечам, по шее и что-то тихо шептал на ухо. Она не смотрела на него и не разговаривала с ним, а просто села за стол и налила себе водки. Тем временем, завыв от оргазма, кончил и Енот. Встала с дивана и вторая девушка и побрела в ванну. Она включила воду и залезла под душ. За ней пошла и первая, которую Витамин трахал.

— Не заявят ментам, суки? — спросил Енот.

— Не заявят, — ответил Витамин, — не слышишь, что ли, как они все улики с себя смывают?

— Да им все это по кайфу, прошмандовкам, — высказал свою мысль Слон, — их накормили, напоили, еще и трахнули. Вот увидишь, еще потом прибегут сами и попросят, чтобы мы им еще по разу влудили.

— Как их зовут-то хоть? — спросил Енот.

— А хер их знает, — зевнул Витамин, — а тебе-то это на хрена?

— Ну, просто так, — пожал плечами Енот.

— Нет у них имен, — сказал Витамин, — у них только название «твари». Выпьем, что ли, за тварей, которые нам дают?

— Давай, — согласились Енот и Слон.

Девушки вышли из ванной и остались стоять в коридоре.

— Чего вам? — спросил Витамин.

— Денег дай на такси, — сказала та, которую он трахал.

Витамин с неохотой встал из-за стола, но поскольку он считал себя благородным и справедливым человеком, полез в задний карман брюк, отсчитал и сунул им купюру. Девушка пересчитала и недовольно взглянула на Витамина.

— Тут только на полпути, — сказала она, — не жадничай.

— У водилы отсоси за остальное, жопа целлюлитная, — пожелал ей Слон, и парни заржали, — доедете, не принцессы.

Енот так хохотал, что даже пукнул. Девчонки посмотрели на парней с ненавистью и быстро ушли, хлопнув дверью.

— Дай им на такси, сукам! — передразнил девушек Витамин, — Разбаловались, проститутки. Куда они ехать собрались за такие бабки на такси, на Камчатку, что ли?

— Да хрен с ними, с прошмандовками, — сказал Слон, — давай выпьем.

— Осталось еще? — спросил Витамин.

— Полно, — показал ему наполовину выпитую бутылку довольный Енот.

— Тогда наливай, — сказал Витамин.

Они выпили по рюмашечке, закусили, Витамин почесал свою бритую голову и неожиданно спросил:

— Вот ты, Слон, для чего живешь на свете?

— Я? — удивился Слон. — Для того чтоб водку пить, баб трахать и бабки зарабатывать.

— А ты, Енот? — спросил снова Витамин.

— Я тоже для этого, — ответил растерявшийся Енот, — для того же, что и Слон. Баб трахать и пить.

— И что, это цель вашей жизни? — спросил Витамин. — Баб трахать и водку пить?

— А чего еще делать? — искренне удивился Слон. — Нормально живем!

— Да, — подтвердил Енот, — мне нравиться.

— А дальше-то что? — не унимался Витамин. — Дальше как жить?

— А чего дальше? — развел Слон руками. — Хер его знает? Живешь сегодня по кайфу, ну и живи себе! Хер ли ты нас вопросами донимаешь? Не нравится — иди на завод!

Слон громко заржал и Енот поддержал его. Витамин задумался. Сколько еще он будет у Князя на побегушках? Эти два тупых пня ни на что другое в жизни рассчитывать не могут и не хотят, кроме того, как быть шавками на поводке и жить в помойке. А он не такой, как они. Глядишь, пройдет лет пяток и не останется никакого Князя, а будет один только Витамин. Но этого показывать и говорить об этом нельзя, чтобы сам Князь первым подрастающего соперника на тот свет не отправил.

Хочется Витамину жить так, как Князь живет. Ездить на выходные в Шри-Ланка чаю попить. Квартиру купить для своей любовнице в центре города и цурпелить ее там и днем, и ночью. Не было пока у Витамина такой козырной длинноногой любовницы, как у Князя, но будет и у него! Придет время. А эти два индюка Слон с Енотом пусть так и трахают своих хламидиозных шалав, если им такая жизнь нравится.

— Еще по одной, — предложил Витамин, — за наше светлое будущее, построенное отдельно от всей страны!

Слон с Енотом с готовностью схватились за стаканы и лихо опрокинули их в себя.

— У меня мечта есть, — признался Витамин, — хочу я негритянку трахнуть. Давно об этом думаю, а нет негритянок у нас в городе.

— Фигня это, — ответил Витамин, — ничего особенного! Баба, она и есть баба.

— А ты, что трахал? — с недоверием спросил Енот.

— Да, было дело, — лениво ответил Витамин.

— Расскажи, — попросил Енот.

— Чего рассказывать? — задумчиво произнес Витамин. — Такое ощущение, что калошу трахаешь — она сверху черная, а изнутри красная. Ну, точно калоша!

— Где ты закадрил-то ее? — спросил Слон.

— Ездил в командировку в Москву и жил там в общаге, — ответил Витамин, — вот там ее и увидел. Страшная, как моя жизнь и черная, как будто гуталином намазали.

— Вот такую я бы трахнул, — мечтательно произнес Енот.

— А как ты ее в постель затащил? — спросил Слон.

— Трудно, мужики, трудно, — ответил Витамин, — я начал за ней ухаживать.

— Да иди ты! — изумился Енот.

— Дарил ей цветы, приглашал в кафе, — продолжал рассказ Витамин, — цветы она не брала, в кафе со мной не ходила.

— И что же? — спросил заинтригованный Слон. — Как же ты ее все-таки уломал?

— Да, нашелся добрый человек, — ответил Витамин, — подсказал, как надо действовать. Студент из этой же общаги мне поведал секрет.

— Расскажи секрет, — попросил Енот, — может, и я так сделаю потом.

— Секрет прост, — ответил Витамин, — он мне сказал — зайди к ней в комнату после часов десяти, дай ей полтинник бачков и делай с ней что хочешь. И ни к чему эти цветы и кафе.

— Во как, — разочарованно протянул Енот, — я-то думал секрет!

— Секрет для всех баб одинаков, — сказал Витамин, — я баксы ей дал, она разделась и легла. Вот и вся сказка.

— Говорят негритянки темпераментные? — спросил Слон. — Лучше наших баб?

— Я не заметил этого, — сказал Витамин, — манда, она и в Африке манда. А в темноте ее даже страшно дуплить. Трахаешь что-то черное, а оно глазами белыми сверкает. Как будто черту засадил.

— Все равно я хочу трахнуть негритянку, — не унимался Енот.

— Проблем нет, — пообещал Витамин, — в следующий раз приведем шалав, специально для тебя одну из них гуталином обмажем и трахай свою негритянку сколько влезет.

— Мне бы настоящую, — вздохнул Енот.

— Ну, выпьем тогда за то, чтобы наши мечты сбывались! — провозгласил тост Витамин.

Они допили все, что у них еще было, потом поорали хором песню про гоп-стоп, недолго пообсуждали достоинства и недостатки дырочек различных знакомых им женщин и, напившись в усмерть, попадали, где попало, заснув крепким сном безвинных младенцев.

6

Дима открыл дверцы автомобиля и прикрепил на лобовое стекло дворники. Прошло два дня после несложившегося празднования дня рождения Оксаны в кафе «Золотая рыбка». Дима собрался идти в бассейн, чтобы там повидаться с Мариной. Андрея, как он ни уговаривал, но так и не смог уговорить пойти с собой на тренировку девушек. В одиночку Дмитрию идти было не то чтобы страшно, а как-то волнительно. А если бы Андрей пошел, то он бы чувствовал локоть друга и поддержку его находчивого в любых ситуациях языка. Но Андрей отказался наотрез, ссылаясь на то, что видеть Оксану он больше не хочет и лучше займется гитарой!

Дима махнул на него рукой, сел за руль автомобиля и нажал на газ. Возле рынка продавались чудесные маленькие розы, и Дима купил целую охапку.

Вот так он и пришел в бассейн с утра с цветами, в костюме и в галстуке. Вахтерша с недоумением посмотрела на него, Дима подошел к ней, выяснил, где тренируются девушки и где находится балкон. Видимо, купившись на его отглаженный костюм и цветы, пожилая вахтерша проводила Диму прямо на балкон. Внизу, в прозрачно голубой воде плескались девушки в одинаковых купальниках и шапочках, и Дима даже сразу же растерялся.

Вахтерша заметила его растерянность и спросила дружелюбно:

— А вы, молодой человек, к кому?

— Я к Марине, — ответил Дима, пытаясь найти ее в бассейне.

— Вон она справа, — указала вахтерша, — и не признать сразу, все одинаковые в своих купальниках.

— Да, — согласился Дима, — не признать.

Вахтерша покосилась на Диму, осмотрев его с головы до ног и спросила:

— А вы к Марине серьезно или так?

Дима даже смутился.

— Не знаю, — сказал он, — я бы, конечно, хотел, чтоб все было серьезно. А что?

— Ничего, — ответила вахтерша, — просто девочка уж больно хорошая. Я ее лет десять уже знаю, она ходит к нам в бассейн. И всегда поздоровается, спросит, как здоровье. Никогда не грубит, не то, что другие. Вон Оксанка, например. Знаете Оксанку?

— Как не знать, — усмехнулся Дима.

— Ну, вот, — продолжала вахтерша, — а Марина у нас всех здесь любимая дочка, так что мы вам ее обижать, молодой человек, не дадим!

— Я не собираюсь ее обижать, — улыбаясь, поклялся Дима, — мне она очень нравится, да и сам я парень неплохой вроде.

— Неплохой, да? — усомнилась вахтерша. — А чем занимаетесь в жизни?

— Компьютеры собираю, — отчитался Дима, как перед мамой, — и программы пишу.

— Уж не знаю я про ваши компьютеры, — сказала вахтерша, — мы на счетах все считали и жили получше, чем сейчас? А программы это хорошо. Программы дело нужное. Не знаешь, бывает, что будет по телевизору, а посмотришь программу и все ясно.

Дима едва сдержал улыбку.

— Как зовут-то вас, молодой человек? — спросила вахтерша.

— Дима, а вас? — ответил молодой человек.

— Меня Маргарита Павловна, — ответила вахтерша.

Дима подумал секунду и спросил женщину:

— Маргарита Павловна, могу я вас попросить об одной вещи?

— Ну, говори, — согласилась женщина.

— Передайте, пожалуйста, эти цветы Марине, — попросил Дима, — когда закончится тренировка. Скажите, что от меня. От Димы. С которым она на дне рождении у Оксаны познакомилась. А я ее в машине подожду на улице. Белые «Жигули» у меня.

Дима так волновался, произнося это, что Маргарита Павловна едва не прослезилась. Парень ей понравился.

— Ладно, — согласилась она, — а чего сам не хочешь цветы девушке подарить? Стесняешься, что ли?

— Да, — кивнул Дима.

— Глупостей нужно стесняться, — строго сказала Маргарита Павловна, — которые вы по молодости делаете. А цветы девушке дарить стесняться не нужно. Ну, давай, ладно, отнесу ей букет в раздевалку. Ты вроде и правда парень неплохой.

— Неплохой я, неплохой, — кивнул Дима. — Я подожду ее.

— Подожди, — кивнула вахтерша, — у них уж скоро тренировка закончится.

Дима спустился по лестнице вниз в холл бассейна и вышел на улицу. Подошел к своей машине, открыл дверь и сел за руль. Его друг Андрей, конечно, не понял бы, отчего так волнуется Дима, надеясь увидеть Марину. Сам Андрей всегда повторял: «Если мне женщина откажет, я тут же подойду к другой. Ведь, в сущности, никакой разницы между ними нет. Не одна, так другая, не другая, так третья».

Нет, для Димы все было не так. Между ним и Мариной отношения возникли, как взрыв, как вспышка. И не нужна ему была сейчас ни другая, ни третья, ни десятая, а только одна единственная — она, Марина. Вот почему он так и волновался, сидя за рулем своих белых «Жигулей». Вдруг ей он безразличен?

Весна уже давно кружила на их городом, а вот веяние ее Дима почувствовал только сейчас. Смельчаки уже купались в еще не согретом солнцем море, деревья шумели на ветру молоденькими зелеными листочками. В машине, нагретой солнцем, стало душно, и Дима вышел снова на воздух. Он узнал возле бассейна Леночку, которая с мужем Толиком приходила на день рождения к Оксане.

Она вышла с какой-то другой незнакомой Дмитрию девушкой и скрылась за углом бассейна, где была автобусная остановка. Потом в дверях появилась Оксана и, деловито оглядев улицу, заметила стоящего возле машины Димы. Ее прелестное личико осветилось улыбкой, она помахала ладошкой, нырнула обратно в двери бассейна и вытащила оттуда за руку Марину с букетом роз в руках. Девушки вместе направились к машине.

— Привет, — сказала Оксана, подойдя к Дмитрию, — хорошо, что ты заехал. Меня как раз сегодня Колян не встречает. А на автобусе домой переться неохота. Довезешь?

— Конечно, — согласился Дима.

Это даже хорошо, что Оксана подошла и болтает о себе, а то бы Дима сразу же и не нашел бы, что сказать Марине.

— Здравствуйте, Дима, — произнесла Марина, подойдя ближе, — спасибо за розы. Они чудесные.

— Здравствуйте, Марина, — ответил Дима. — Вы красивей любых роз!

Вот как он сказал. Даже сам не ожидал от себя. Видимо заразился от Андрея.

— Ой-ой-ой, — рассмеялась Оксана, — какие изысканные комплименты, да еще и на «вы», прямо, как дворяне. Соблаговолите, милостивые государи, сесть в машину, меня отвезете и можете рассыпаться в любезностях хоть до утра.

— Сяду назад, не люблю спереди ездить, — вздохнув, сказала Оксана, — мы с Мариной на одной улице живем, между прочим. Знаешь, Дима, на какой?

— Нет, не знаю, — ответил Дима, заводя машину.

Марина назвала улицу и номер дома, и они поехали.

— Ну, что там Андрей? — спросила Оксана. — Как дела у него?

— Нормально, — ответил Дима, — жив, здоров.

— Колян так рассердился позавчера, — продолжила Оксана, — хотел на разборки ехать вчера со своей «крышей», вместе Андрея проучить. Еле отговорила его от этой затеи. А что делать? Ревнует ведь. А Андрюша его еще провоцирует.

— Как не провоцировать? — подумал Дима вслух. — Он, ведь, любит тебя.

— Брось, ты, Дима, любит! — сказала Оксана. — Он музыку свою любит и себя в ней. Мне в этом счастливом союзе места не было.

— Ну и что, ты теперь счастлива с Коляном? — спросил Дима.

— А почему бы мне не быть счастливой? — ответила вопросом Оксана. — У меня нет теперь никаких обязанностей, кроме супружеских, а есть только права. Почетное право на труд меня не гнетет, зато правом на отдых я пользуюсь сполна. В холодильнике всегда свежие фрукты, клубника, соки. В магазине не выкраиваешь из зарплаты медсестры, что подешевле, а что хочешь, то и покупаешь. Я раньше и в магазины-то дорогие боялась заходить, а теперь там меня все знают, как постоянную клиентку. А знали бы вы, с какой я радостью свою трудовую в лицо главврачу швырнула, когда увольнялась из больницы! И как мне после этого не любить этого человека, который сделал мою жизнь похожей на сказку?

— Значит, ты Коляна любишь по настоящему? — спросил Дима.

— Конечно! — воскликнула Оксана. — Стала бы я без любви с ним жить?

— А если б он внезапно разорился, допустим, — спросил Дима, — осталась бы с ним жить?

— Типун тебе на язык! — сказала Оксана. — Он не разорится! А ты что, завидуешь ему, что ли?

— Просто понять хочу, — ответил Дима, — любят ведь не за что-то конкретно, а вообще человека. А ты, выходит, любишь за деньги.

— За сказку, Дима, за сказку, — ответила Оксана, — он мне сказку подарил. Пусть не во всем, но подарил же. Постарался, чтобы я была счастлива. А не торчал сам от собственного «Я», как некоторые.

Дима понял, что это камешек в огород Андрея, и постарался защитить друга.

— Легко сказку подарить, когда денег куры не клюют, — произнес Дима, — а если...

— Брось ты! — перебила его Оксана. — Разве дело только в деньгах? И сказка не в деньгах! Мы же женщины любим не вас, мужиков, конкретно, допустим, Андрея, Диму, Коляна, а свое отражение в вас, как в зеркале. Подумай над этим потом на досуге, а я уже приехала.

— Я тоже, — сказала Марина. — Вот мой дом.

— Спасибо, Дима, — сказала Оксана, — до свидания. Привет передавай Андрею!

Она выпорхнула из машины, как мотылек. Марина чуть-чуть задержалась.

— Еще раз спасибо за цветы, Дима, — сказала она и открыла дверь, собираясь выйти.

— Можно, я Вам позвоню? — спросил Дима. — Сегодня вечером?

— Позвоните, — улыбнулась Марина. — Только не позже десяти часов. Мы все рано ложимся спать.

Дима записал телефон, и Марина вышла из машины. Они обе помахали рукой Дмитрию через лобовое стекло и пошли к дому. Марина шла, а Дима смотрел на нее и чувствовал, как у него радостно щемит сердце. И она оглянулась и еще раз помахала ему рукой.

Дима завел мотор и поехал к дому. Ему нужно было сегодня идти настроить компьютер в одно место. Таких халтур у него было много, каждый день почти подрабатывал. Знали его в городе, как специалиста. Раньше не знал Дима куда деньги эти тратить, а теперь понял — Марине будет цветы дарить. Каждый день. Дима ехал и все думал про сказку, о которой говорила Оксана. Что это за сказка и как он может подарить сказку Марине? Что для нее любовь и сказка?

Не могут же все женщины, впрочем, как и мужчины, быть одинаковыми. Если для Оксаны счастье — это фрукты и клубника в холодильнике, безделье и возможность, не глядя тратить деньги, то, может быть, у Марины счастье заключается в другом? В любви, в семье, в детях. Конечно, это здорово, когда у тебя все это есть, что есть теперь у Оксаны. Вдвойне хорошо, когда все это свалилось на тебя внезапно.

Но ведь все, что легко приходит, так же легко и уходит. Оксана говорит, что она счастлива, пока муж богат. Она и представить не хочет другой ситуации. Но в жизни все может внезапно измениться. Дима подумал, что любовь, как и дружба, проходя через трудности, становятся только крепче. Если вместе выносить и радость, и грусть, вместе делать какое-то дело, то это сплачивает крепче цемента.

Что за девушка Марина, Дима так и не смог понять. Но что же тогда заставляло его влюбляться в нее все сильнее и сильнее?

8

Вечером Дима не засел сразу за свой компьютер, а долго ходил по комнате туда-сюда, размышляя. А чем он, в общем-то, плохой парень? Профессия у него есть и перспективная. Сам по себе он, конечно, не Ален Делон, но и не Квазимода тоже. Не дурак, вроде бы, и это видно. Ну, что, позвонит он Марине? Что в этом страшного? Поговорит и все станет на свои места. Если не захочет она с ним общаться, сядет Дима за свой компьютер и будет дальше ковырять свои программы. Значит не судьба. Дима, заведенный сам собой, решительно набрал номер Марины и стал вслушиваться в гудки. Ответили почти сразу, и показалось, что подняла трубку Она:

— Алло?

— Добрый вечер, — поздоровался Дима и поинтересовался, — это Марина?

— Да, это я, — ответила она и тоже спросила, — а это вы, Дмитрий?

— Да, это я, — сказал он.

— Я не думала, что вы позвоните, — призналась Марина.

— Почему? — спросил Дима.

— Просто мне так показалось, когда мы расстались днем.

— Я всегда выполняю обещания.

— И Вы позвонили только из-за этого?

— Нет, конечно, — сказал Дима и замялся, как влюбленный юноша-пятиклассник, читающий стихи о любви своей соседке по парте.

Он хотел сказать, что позвонил из-за того, что Марина ему очень нравится, но почему-то промолчал. Повисла неловкая пауза. Дима не умел говорить витиевато, Марина, судя по всему, витиевато отвечать не умела. Пришлось говорить без изысков.

— Я сегодня компьютер настраивал, там был сбой в системном реестре, — сказал Дима и подумал о том, что он говорит полную чушь

— Поздравляю вас, — сказала Марина, — но я, к сожалению, не знаю, хорошо это или плохо.

— Я сам не знаю, — ответил Дима, — системный реестр сложная штука, кажется, что все настроил правильно, а вот запустишь компьютер и неполадки.

— Да, — согласилась Марина. — Неполадки это плохо.

Разговор как-то не клеился и уж никак не был похож на беседу двух влюбленных. И Дима решил, что раз уж он может безжалостно убивать монстров в играх, стало быть, он супермен. А если ты супермен, то нужно быть таковым во всем, а не стыдливо жевать во рту слова, которые так и рвутся наружу.

— Не сочтите это за наглость, — собравшись с духом, выпалил Дима, — но вы мне очень нравитесь, Марина. И я хочу пригласить вас в театр. На премьеру.

— В этом месяце нет премьеры в театре, — растерянно ответила Марина, — я сегодня смотрела афиши.

— Давайте пойдем не на премьеру, — радостно воскликнул Дима, — а просто на какой-нибудь спектакль. На какой Вы хотите?

— На любой, — согласилась Марина, — я давно не была в театре. Просто вспомнила, что мы с вами говорили в кафе о театре, и посмотрела, что где идет.

— Я куплю билеты на завтра, — сказал Дима.

— Завтра я не могу, — ответила Марина, — давайте пойдем в субботу.

— Хорошо, — согласился Дима, — в субботу. Можно, я и завтра вам позвоню?

— Звоните, Дима, — согласилась Марина и, помолчав, смущенно добавила, — вы мне тоже очень понравились. Вы были какой-то не такой как все. Похожи на сумасшедшего ученого, которого случай оторвал от дел и привел в кафе.

— Так и было, — рассмеялся Дима, — оторвал меня от дела, только не случай, а Андрей.

— Вы были потерянный такой и смущенный, — сказала Марина, — мне стало Вас жалко. Потом мы поговорили, и мне показалось, что я знаю вас сто лет, может быть, с прошлой жизни. А сегодня подарили мне эти розы. Мне никто никогда не дарил цветов. Спасибо вам.

Не нужно говорить, что после таких слов Дима едва не задохнулся от счастья. Он Ей не безразличен! Это стало ясно, как божий день! Дмитрию захотелось петь! Но он сдержался от пения, чтобы не спугнуть девушку и сказал:

— Я буду дарить Вам розы, но не каждый день, чтобы вы не привыкли.

Марина тихонечко рассмеялась и сказала:

— Хорошо, Дима, договорились. Извините, но мне нужно сейчас читать брату сказку на ночь.

— До свидания, Марина, — ответил Дима, — спокойной ночи.

— Спасибо, — сказала Марина, — и Вам спокойной ночи.

— И вВам спасибо, — сказал Дима, но трубку не положил.

Они бы так и прощались до полуночи, если б настырный брат Марины в пижаме и с книжкой наготове не нажал на рычажок телефона. Дима был на седьмом небе от счастья, и этим ему хотелось скорее с кем-нибудь поделиться. Он выскочил из квартиры и побежал вниз к Андрею.

Андрей принял известие о влюбленности Димы весьма сдержанно. Он как раз в это время сочинял новую песню, поэтому состроил недовольное лицо, когда Дима в подробностях стал рассказывать ему о происшествиях сегодняшнего дня. Минуты три он слушал, а потом перебил Диму.

— Молодец, — сказал он, — я поздравляю тебя, но сейчас я безумно занят. У меня нащупывается мелодия всех времен и народов, а ты тут мне талдычишь о банальных отношениях.

— Да ерунда эта твоя песня, — отмахнулся Дмитрий, — потом напишешь.

Андрей оскорбился, высокомерно посмотрел на друга и надменно произнес:

— Боже, с кем мне приходится общаться? Ты хоть знаешь, что такое вдохновение? Что его не повторить? Что именно в эти секунды дано или не дано родиться великому?

— Я знаю вот что, — ответил Дима, — что если чему-то там дано родиться, то оно родится, не застрянет. А если не дано, то, как ни тужься, ничего не выйдет.

— Да-а, — протянул Андрей, — типичное мнение либидозной массы об искусстве. И это говорит мой друг, которого я еще как-то воспитываю! А что же с остальных спросить?

— Ну, ладно, я уйду, — сказал Дима, разобидевшись на товарища, — пиши свою тысяча первую песню всех времен и народов, раз это тебе всего дороже.

— Сиди уж спокойно, — махнул рукой Андрей и отложил гитару, — все равно спугнул уже мою музу, она улетела.

— А ты ее привяжи, — посоветовал Дима, — тогда не улетит.

— Марину свою привязывай, — парировал выпад Андрей, — а музу не тронь.

— Марина пока не моя, — вздохнул Дима, — и будет ли моей, даже не знаю?

— Да фиг с ней с Мариной, — сказал Андрей, — не она, так другая. Тоже мне нашел себе Розу Дальвадорес.

— Не говори так, — сказал Дима, — она мне очень нравится.

— Во, блин, — произнес Андрей, — я так и знал. В первую же и влюбился. Это все из-за того, что сидел за своим ящиком безвылазно. А ты эту трахни, да ту, а потом третью. Посравнивай ощущения, подумай. Что ты уцепился за эту Марину?

— Мне она нравится, — ответил Дима.

— Ха-ха, — сказал Андрей, — у меня в клубе, где я играю, мне каждая вторая нравится. Сходишь со мной в клуб, увидишь девочек супер. Ноги до ушей, грудь колесом и никаких тебе ломаний. Хорошие девочки.

— Мне нравится Марина, — упрямо повторил Дима.

— Ну и дурак, — сказал Андрей, — что в ней особенного?

Дима ничего не ответил, отвернулся. Было видно, что он расстроился. Андрей поспешил загладить вину:

— Извини, брат, я может быть и не прав. Что я? Я же мотылек! Порхаю с цветка на цветок, опыляю их, так и рассуждаю. А на самом деле Марина как раз то, что тебе нужно. В ней и женское есть, и домашнее, семейное. Блинчики-оладушки, борщик, отглаженные рубашки, детишки. Она женщина для семейной жизни.

Глаза Димы просветлели.

— Так что у вас с ней? — спросил Андрей.

— В театр иду с ней в субботу, — гордо сказал Дима.

— Ну, что ж вам пожелать? — пожал плечами Андрей. — Удачи тебе и напора, если понадобится!

— Спасибо, — ответил Дима, — пойду я домой, пиши дальше свою песню.

— Ладно, посиди, — попросил Андрей, — какая уж тут теперь песня, чаю попьем, поговорим о жизни и любви. Муза сегодня уже не вернется.

— Извини, что вспугнул, — развел руками Дима.

— Да ладно! — грустно улыбнулся Андрей. — Завтра все равно прилетит. Тем более я уже вчера написал неплохую песенку. Настроение было такое поганое.

— Спой, — попросил Дима.

— Она еще не слишком сделана, — сказал Андрей, — гармонию надо подчистить, да и мелодию уточнить.

— Ничего ты пой, я пойму, — ответил ему Дима.

Андрей не заставил себя уговаривать, взял гитару, подкрутил колки и провел пальцами по струнам. Гитара отозвалась мягким светлым аккордом, вздрогнула и медленно затихла, а звук растаял в воздухе.

Андрей пел, а Дима подумал, что все-таки его друг пишет хорошие песни. И музыка такая грустная, продирает до самого сердца. Наверное, у него должно получиться с его песнями там, в столице. Вон на экране какая безвкусица, а у Андрея и песни со смыслом и мелодии своеобразные. Андрей закончил песню и сразу же стал в одиночку играть соло, бегая пальцами по грифу.

— Оксане песню посвятил? — спросил Дима.

— Да не знаю кому, — ответил Андрей, положив гитару на диван, — я конкретно никому песни не посвящаю. Просто настроение такое было и песня такая же родилась. Слова и получились похожими на то, что у нас с ней было.

— Мне понравилось, — сказал Дима.

— С оркестровкой вообще будет чума, — обрадовался Андрей, — заходи в следующую субботу в бар. Марину свою пригласи. Думаю, до следующей субботы мы ее сделаем.

— Зайду, если все будет нормально, послушаю, — пообещал Дима и добавил, — поздно уже, пойду я домой.

— А чай? — расстроился Андрей.

— Не, какой чай, пора дело делать, — ответил Дима, — я за компьютер еще сегодня не садился. Нужно работать.

— Ну, как хочешь, — сказал Андрей, — пойдем, провожу до дверей.

Дима вышел за дверь, поднялся к себе, зашел в комнату и посмотрел на телефон. Всего лишь несколько нажатий кнопок отделяет его от голоса Марины. Но она уже, наверное, спит, положив под щечку мягкую ладошку. И он не будет ее будить. Спать не хотелось. Дима включил компьютер и он тут же отозвался мягким гудением вентилятора. Замелькали на экране буквы и цифры, захрустел внутри системного блока жесткий диск и, наконец, появился экран с рабочим столом.

«Ну, что ж, — подумал Дима, — займусь, пожалуй, программой». Он пытался сосредоточиться, но мысли уплывали куда-то туда, где была сейчас Марина, в прошедший день, где они с ней встречались и в будущее, которое у них обязательно будет. Заставить себя работать Дима не смог и поэтому решил отложить серьезною работу на завтра, а сегодня быстренько освободить землю от нашествия инопланетян. Он запустил игру и через несколько минут уже приземлился на крыше одного из небоскребов Лос-Анджелеса.

С жутким ревом пролетела ракета. Над головой звездное небо, а в руках лишь пистолет. Дима расстрелял взорвавшиеся газовые баллоны и прыгнул в вентиляционный люк. Он больно ударился на землю и тут же увидел первого монстра, который стрелял в него из-за большого деревянного ящика. Дима повернулся и двумя выстрелами уложил противника. Тот по звериному зарычав, упал в лужу крови. Тут же из горящего мусорного ящика взлетел еще один монстр, на лету стреляя. «Ого! — подумал Дима. — Они еще и летают!» Крестик прицела остановился на груди монстра и Дима не жалея патронов высадил в него целую обойму. Враг рухнул на землю с высоты трех этажей и было слышно как хрустнули его кости.

Из заброшенного окна кинотеатра стрелял еще один монстр, но Дима его убивать не стал, а поспешил к входу, чтобы разобраться с ним уже внутри. Враги падали направо и налево, через какое-то время Дима завладел отличной дальнобойной винтовкой, разносившей на куски внутренности врагов. Он шел, ступая по крови и оставляя на полу кровавые следы своих армейских ботинок. Но и его здоровье порядком было подорвано ранениями. Найденных аптечек не хватало и тогда Дима решил сохраниться.

Как это просто сделать в игре… Сохраниться перед каким-то опасным действием, перед принятием решения. Сохранился и ступил в комнату, кишащую монстрами. Победил, значит идешь дальше. Погиб — снова начинай с того места, которое сохранил на винчестере.

Вот бы так было в жизни! Например, хочешь признаться девушке в любви — сохранись перед тем, как скажешь ей эти слова и посмотри — что она тебе ответит. Если все нормально, и она тебя любит тоже, как ты ее, то можешь идти с ней дальше по жизни рука об руку. А если она тебе откажет, то не переживай, можно вернуться и начать с того места, где ты только собирался к ней пойти. И тогда, загрузив сохраненную свою жизнь, или не ходи к ней, или скажи другие слова, вместо тех, что говорил. Но даже если все у вас нормально, любовь и голуби, то ту запись, где ты только идешь к ней никогда не стирай. Мало ли как жизнь повернется.

Дима замечтался о переносе виртуальной жизни в реальную и не заметил, что злобный свинохряк в упор мочит его из винтовки. Дима схватился за мышку, но было поздно — его убили. А он не сохранился перед этим. Ну, да ладно. Сегодня как-то даже и не хотелось играть. Не приносило радости бегание по нарисованному Лос-Анджелесу и сражение с инопланетянами. Черт с ними, пусть живут себе в компьютере в захваченном ими городе, они ведь наружу не лезут. Дима вышел из игры и выключил компьютер.

Чистя на ночь зубы, он посмотрел на себя в зеркало. Парень, как парень. Не худой, не толстый, не красавец, не урод. Без очков он, вообще, похож на киноактера. Почему в него нельзя влюбиться? Можно и даже нужно. «Марина», — произнес про себя Дима. Имя звучало, как музыка и кружило голову. Дима сунул щетку в стаканчик и пошел спать. Он долго не мог заснуть, ворочался, думая о том как дальше ему ухаживать за девушкой, в которую он так внезапно и безвозвратно влюбился.

9

В субботу вечером Слон и Енот снова встретились, чтобы пойти куда-нибудь посидеть. В этот раз деньги в карманах у них были. И достаточно много, чтобы хорошо погулять. Под руководством своего шефа, которого никто не звал иначе, как Князь, они распихали по магазинам фуру поддельной водки с маленького заводика в гараже, который принадлежал их шефу. Кроме похвалы начальника, заслуженного гонорара и морального удовлетворения, Слон с Енотом притырили еще упаковку той самой водки и, переложив ее в большую сумку, зашли в «Монте-Карло», где и разыскали грустящего за пустым столом Витамина.

— Здорово! — радостно воскликнул Слон, хлопнув Витамина по спине.

Но тот даже не оглянулся и тоскливо буркнул банальную фразу:

— Здоровей видали и-то не стонали.

Что говорило о том, что Витамин сегодня не в ударе. Слон и Енот сели за стол, поставив сумку рядом с собой и своим столиком.

— Че ты бычишь? — спросил Витамина Слон. — Дела хреново?

— Нет у меня никаких дел, — ответил Витамин, — надоело все это говно.

— Какое? — спросил Слон и огляделся.

— Это! — воскликнул Витамин и показал рукой вокруг себя.

— Поехали тогда в другое место, — предложил Енот, — фиг ли тут сидеть?

Витамин посмотрел на Енота, как сержант на новобранца, и сказал печально:

— Другого места нет нигде. Везде говно. Эта страна — вся говно.

— Зато у нас водка есть, — нашел аргумент Енот, которым можно было возразить на такое пессимистичное заявление.

Глаза Витамина радостно блеснули всего лишь на полмига, как вспышка фотоаппарата-мыльницы, и снова потухли.

— И водка ваша говно, — сказал Витамин.

— Водка не говно! — громко и возмущенно возразил Енот. — Водка хорошая, «Столичная».

— Да говно, говно, — ответил на это Слон, — натуральная подделка. Хреновый спирт с водой из-под крана. Зато ее целая сумка. Двадцать бутылок.

— Где? — громко крикнул вмиг взбодрившийся Витамин и ожил.

— Да вот она, возле стола, — показал Витамину на сумку Енот.

Витамин с недоверием нагнулся, судорожно расстегнул сумку, и счастливая улыбка озарила его небритое лицо.

— Откуда это? — спросил он зачарованно и сглотнул слюну.

— Дед Мороз потерял на утреннике в детском саду, — попытался сострить Слон и заржал громко на весь зал над своей шуткой-самосмейкой.

На их компанию уже недобро поглядывали не только служащие заведения, но и все посетители. Немудрено — они раз восемь громко произнесли слово «говно», тогда как за соседним столом степенный мужчина с дамой пытались кушать солянку, и беседа молодых людей не способствовала их аппетиту. Витамин барским движением вытащил бутылку из сумки и бухнул ее на стол.

— Официант, — заорал он, — три стакана и бутерброд.

Официант почему-то не последовал к столу, а наоборот, выскочил из зала и исчез. Удивленный Витамин еще раз позвал официанта, но никто не подошел к столу и вообще их просто откровенно игнорировали.

— Охренели, — возмутился Витамин, — давно я их всех здесь не строил на подоконнике! Придется заняться!

Он хотел было встать из-за стола, но сразу же после его слов в зал вошли с недобрыми лицами двое — тот самый официант и высокий худой метрдотель с недобрым взглядом. Он солдатским маршем подошел к столу и сказал:

— Уберите, пожалуйста, бутылку водки со стола. Приносить с собой и распивать спиртные напитки у нас воспрещается.

— Ты кто такой? — спросил его Витамин.

— Я метрдотель клуба «Монте-Карло», — сдержанно отрекомендовался мужчина.

— Ишь ты, какой важный член с бугра, — издевательски произнес Витамин, — давно из яйца вылупился?

Метрдотель растерянно заморгал глазами и, обернувшись, жестом позвал к себе на помощь еще кого-то. В зал вошел щуплый усатый милиционер с большой кобурой на боку.

— Покиньте клуб, — грозно приказал усатый мент компании нарушителей порядка.

— Ты чего, усатик, — нагло спросил у милиционера Витамин, — хочешь работу потерять и на вокзале туалет подметать? Ты знаешь, кто я? А ну, зови быстро хозяина Петра Петровича!

— Именно Петр Петрович и попросил вас удалить из клуба, — сказал на это метрдотель, — и порекомендовал вам больше у нас не появляться, потому что вас просто не пустят.

— Чего? — пропел Витамин. — Меня не пустят? Да кто ты такой, недоносок, чтобы так со мной говорить?

— У нас частный клуб, и мы можем отказать вам в визите без объяснения причин, — сдержанно произнес метрдотель, краснея от гнева и возмущения. — Покиньте, пожалуйста, зал немедленно!

— Ну, носороги, вы у меня попомните, — вскипел Витамин, — я вам всем яйца набью до зеленых шариков! На пасху красить не надо будет!

— Да плюнь ты на них, Витамин, — попытался успокоить его Слон, — что кабаков, что ли, в городе мало? Получше этой помойки есть! Им за честь, что мы здесь побывали.

— Ладно, — согласился Витамин, — мы уйдем, но я вам, бля, метрдотели херовы, устрою поминальную молитву! Ссать кровью будете! Уходим!

В это время Енот заботливо уложил бутылку со стола обратно и бережно взял сумку в руки. Они уходили из клуба. Шли гордо, как хозяева жизни, пиная стулья. Человек с солянкой и дамой сидел за столиком удрученный и расстроенный, сжимая в руке ложку.

— А что это у вас там, в тарелке? — спросил его Витамин, проходя мимо. — Случаем, не кусочек говна?

Слон и Енот весело заржали, а человек положил на стол ложку и грустно посмотрел на свою спутницу.

— И чего это они на нас наехали ни с того, ни с сего? — спросил Енот, когда они вышли на улицу.

— Да я тут вчера отдыхал, — ответил Витамин и сплюнул, — нажрался, как обычно, да и в аквариум с раками помочился.

Енот и Слон захохотали, как ненормальные.

— И что раки? — спросил Слон сквозь смех. — Сдохли?

— Не знаю, — ответил Витамин, — я потом с охранником дрался.

— Погулял, короче, на славу, — подытожил Слон. — Дал им просраться, гнидам! И правильно!

— Ну и ладно, идут они на хрен, — сказал Витамин, — пойдем в другое место.

— Какое? — спросил Енот.

— Поедем в бар «Драйв», который возле центрального универмага, — предложил Витамин, — сегодня там лабухи музон лабают вживую. Бабки на тачку есть?

— Есть, — радостно воскликнул Енот, — мы сегодня богатые.

— Тогда поехали, — сказал Витамин.

Они поймали такси и, доехав до бара «Драйв», вошли в него. Помещение было ничуть не большим, чем в клубе «Монте-Карло». На кирпичных стенах висели фотографии легендарных рок-музыкантов в золоченых рамках. Молодые длинноволосые люди в потертых джинсах пили пиво. Это было место тусовок поклонников старого доброго рока и молодой рокабильной поросли. Часто сюда заходили и преуспевающие бизнесмены послушать в исполнении «живых» групп старые хиты их молодости.

— Че за музыка-то тут? — спросил Слон, устраиваясь поудобнее за деревянным столиком.

— Туфта всякая, рок говенный, — ответил Витамин, — ненавижу рок. Да я и был-то тут пару раз. Телок нормальных нет, одни чокнутые.

Заведение отличалось демократичностью и свободой. Иначе как было бы возможно объяснить тот факт, что парней пропустили безо всякого досмотра с огромной сумкой, полной звякающих бутылок. Когда они уселись за стол, Енот немедленно сходил к бару и взял четыре стакана сока. Один они тут же выпили и наполнили лоно стаканчика прозрачной водкой, который и пошел по кругу, то, наполняясь жидкостью, то, пустея возле широко распахнутых ртов.

Музыканты на сцене еще не играли, настраивали гитары, стучали на барабанах и кричали звукооператору со сцены про какие-то мониторы, комбики, шнуры и примочки.

— Дерьмовая водка, — сказал Витамин, выпив, — где вы ее надыбали? Небось, из мастерской в гараже?

— Да, оттуда, — гордо сообщил Енот, — наша доля.

— Тьфу! — сплюнул Витамин. — Они же там даже бутылки не моют. Да и вообще ничего не моют. Это же пить нельзя!

— Ну и не пей, — обиделся Слон, — иди и покупай такое же дерьмо в баре, если такой интеллигент!

— Ладно, ладно, — поспешил замять конфликт Витамин, — главное, чтобы на завтра осталось похмелиться. А то от нее башка утром просто раскалывается.

— Останется, — успокоил его Слон, — двадцать бутылок мы втроем не выжрем.

— Тогда наливай! — предложил Витамин.

На сцене начала играть группа. Четыре молодых парня пели англоязычные рок-н-роллы и блюзы. Народ зашевелился, стали танцевать. Появились симпатичные девушки, или просто так показалось, потому что две поллитровые бутылки были уже пусты.

— Надо взять закуси, — сказал заплетающимся языком Витамин, — а то я счас отъеду.

— А говорил, водка хреновая, — попенял ему Слон.

— Очиститель стекол это, а не водка, — не согласился Витамин, — сдохнуть можно.

Слон и сам хотел уже чего-нибудь пожрать. Человек он был большой и ел много. Енот, памятуя недавние свои отрубоны от водки, два раза пропускал выпивание и поэтому был трезвее всех. По этой причине именно его и отправили купить жрачки. Енот долго толкался возле бара, потом куда-то пропал минут на пятнадцать и вернулся с большой тарелкой пельменей. Лицо его стало таинственным и злобным. Он со стуком поставил тарелку на стол, бросил ложки и заскрипел зубами.

— Ты чего завелся? — спросил его Слон. — Пельмени хотели у тебя отобрать?

— Я этого чувака увидел там в другом зале, — сказал Енот, махнув рукой в сторону выхода.

— Какого чувака? — не понял Слон.

— Который нам хамил и угрожал, — ответил Енот, продолжая скрипеть зубами.

— Где? — спросил Слон.

— Вон там он в зале сидит с телкой и жрет, — ответил Енот.

— Я тебя спрашиваю, где угрожал и когда? — с раздражением спросил Слон. — А где он сидит, я понял!

— Угрожал нам тогда на боях! — воскликнул Енот. — Костыли расставил, индюк!

— А-а, — вспомнил Слон, и лицо его залилось праведным гневом. — Где он, этот яйцеглист? Я ему полипы выдеру!

— Там! — закричал, вскакивая, Енот. — Только там не тот, который первый, а второй, который говорил, что мы из зоопарка! С бабой сидит и жрет!

— Того я вообще не помню, — признался Слон.

— Зато я помню! — поклялся Енот. — Это он! В костюме с галстуком!

— Да погодите вы, святые отцы, — прервал их Витамин, — в чем дело-то? Кто на кого наехал?

— Короче, так дело было, — начал рассказ Слон, — мы идем на выход, а они сидят...

— Кто они-то? — спросил Витамин. — Один же мужик?

— Это сейчас он один, — ответил ему Енот и приврал, — а тогда их было человек восемь.

— И на ногу я ему наступил, — продолжил Слон, — а он, бурый, на меня наехал. И второй мудило впрягся за этого. Я ему пойдем, типа, выйдем. Он приссал и не пошел. Я ему говорю, типа, ну, кранты вам, индюки, я вас иметь буду по очереди. Они там сразу извиняться стали, мы, мол, просим прощения.

Слон распалился в собственных фантазиях, подогретых хреновой водкой и продолжал самозабвенно врать, и даже пьяному Еноту показалось, что было именно так, как рассказывал сейчас Слон.

— Ну, я ему слегонца тычка в лобешник закатил, — продолжал Слон, — и, короче, предупредил, ждем вас на улице и будем дуплить.

В этом месте буйная, но недолговечная фантазия Слона иссякла, и он замолк.

— И что дальше? — спросил заинтересованный Витамин.

Но Слон ответить уже ничего не мог, потому что запас творческого потенциала был уже исчерпан, и тогда на помощь другу немедленно пришел Енот.

— Не вышли они из Дворца спорта, — сказал он, — сбежали, наверное, через задний проход.

— Через задний ход, — поправил Енота Витамин.

— Да, — согласился Енот, — через задний сбежали.

— Наглость и хамство всегда должны быть наказаны! — снова ожил Слон. — Чтоб неповадно было!

— Это точно, — согласился Витамин. — Что будем делать?

— Пойду с ним покалякаю по душам, — сказал Слон, — и дам ему в харю пару раз.

— Может, подловим на улице? — спросил Витамин.

— Сбежит снова, — заметил Слон, — хрен потом найдем его!

— Нужно выпить еще и пельмени съесть, — предложил Витамин и спросил у Енота, — он тебя не заметил?

Енот помотал головой:

— Нет, я из коридора его увидал и узнал сразу...

— Ладно, хватит бакланить, наливай, — предложил Слон.

Они наполнили стаканы и выпили за то, чтобы зло и хамство всегда было наказано. Пельмени были горячие, вкусные, со сметанкой и даже под хреновую водочку шли отлично. Бутылочка опустела вместе с последней пельмениной, проглоченной Слоном. Пустую тару, как и две предыдущие, кинули под стол.

— Мы пойдем вместе со Слоном на разборки, — предложил Витамин, — а ты, Енот, пока сумку посторожи.

— Ну, уж нет, я тоже хочу ему в харю дать, — возмутился Енот, — он и меня оскорбил.

— А сумку не хочешь, чтобы слямзили? — спросил его Слон. — Не с собой же ее тащить?

— Не менжуйся, Енот, — махнул рукой Витамин, — я ему за тебя поддам!

— Ага! — вдруг нашелся Енот. — Вы его без меня не узнаете!

— Ну, пошли, — согласился Слон, — только за сумку башкой отвечаешь.

Енот злобно засмеялся и, встав в боксерскую стойку, несильно стукнул два раза Слона по животу. Они прошли по коридору и зашли в небольшой уютный зал, где было всего три столика и всего один из них был занят женщиной и мужчиной.

— Вот он, гнида, — обрадовался Енот, выглядывая из коридора, — жуй, жуй, скоро жевать нечем будет!

Рядом с мужиком и его женщиной было два свободных места. Слон и Витамин развязно подошли, нагло подсели к мирно беседующей парочке, и Слон с ходу спросил у мужика:

— Ну, че, попался, мудак? Мы тебя предупреждали!

Мужик явно растерялся, его женщина побледнела.

— Извините, — сказал он, — я первый раз вас вижу и не понимаю...

— Не прикидывайся утюгом, шнурок, — развязно произнес Витамин, — тебя узнали.

Откуда-то из кухни, увидев новых клиентов, выпорхнула худенькая официантка и с милой улыбкой спросила у Витамина:

— Что-нибудь кушать будете?

— Тебя, Красная Шапочка, — гаркнул Витамин и щелкнул зубами, — раздевайся.

Девушка вздрогнула, а Слон сказал ей:

— Отвали, козявка! Не видишь, мужчины разговаривают!

— Позовите охрану, девушка, — взвизгнула женщина, спутница мужика, — это хулиганы! Они к нам пристают!

Официантка, как маленькая птичка, выпорхнула в дверь звать на помощь. Слон понял, что у них мало времени, немедленно левой рукой ухватил мужика за галстук, плотно накрутил его на кулак, а правой с размаху влепил кулаком мужику по удивленной физиономии. Женщина пронзительно закричала: «А-а-а-а-а-а-а!», а потом «В-в-в-в-в!», потому что последние «А» Витамин воткнул ей в глотку ладошкой. Он толкнул ее в лицо, женщина перевернулась на стуле и упала на спину. Слон врезал мужику еще раз, и багряная кровь из разбитого носа хлынула на накрахмаленную скатерть и белоснежную рубашку мужика. Слон отпустил галстук, и поверженный противник безвольно съехал со стула на пол.

— Срываемся! — крикнул Слону Витамин.

Они ринулись к выходу, но в зал уже вбежала охрана, и один из них ловко сбил пьяного Витамина с ног. Слон тут же хорошей оплеухой проучил обидчика, и тот, падая и цепляясь за что попало, уронил на пол сервированный стол. Послышался звон разбитых бокалов и тарелок, стук падающих вилок и ножей. Упавший Витамин быстро вскочил возле бильярда, схватил лежащий на нем кий и со всего маху врезал им второму щупленькому парню из охраны по лбу. Тот отлетел к стене и скрючился от боли. Проход был свободен, и Слон с Витамином ринулись на улицу.

У самого входа они увидели страшную картину. Какой-то мудак схватил за плечо пьянющего Енота и сильно толкнул. Тот не удержался на ногах, потерял равновесие и упал вместе с сумкой на пол. Восемнадцать (две они выпили) целеньких хорошеньких бутылок превосходной свежей водочки в мгновение ока превратились в груду осколков, лежащих в огромной спиртовой луже. Это был крах!!!

Наказывать подонка, который толкнул Енота, было некогда — с минуты на минуту в клуб могла ворваться милиция. Слон подхватил с пола несчастного Енота и устремился к выходу, куда уже проскочил, как метеор, Витамин. Никто их не задержал. Хулиганы забежали за дом, по переулкам к парку и спрятались на заброшенной летней деревянной эстраде. Енот всю дорогу бежал последним, и когда Слон и Витамин посмотрели на него, отдышавшись, то дружно заржали. Этот недоумок тащил на себе сумку, из которой всю дорогу лилась водка.

— Небось, за нами сейчас бомжи ползут на карачках и водочную дорожку подлизывают! — сквозь смех сказал Витамин.

— Хорошо, если бомжи, — ответил ему Енот, — лишь бы не менты!

— А чего нам ментов бояться? — ухмыльнулся Слон. — Князь нас отмажет, как обычно. Не впервой ведь.

— Это точно! — подтвердил Витамин.

— Я всю жопу себе изрезал даже через штаны, — пожаловался Енот, — щиплет.

— Послушай-ка, — вдруг хитро произнес Витамин, — посмотри-ка в сумке, не осталось ли там чего целого?

Енот с уважением посмотрел на Витамина, расстегнул сумку и стал поочередно доставать оттуда битые донышки, да горлышки, а то и просто стеклышки. Вдруг лицо его озарилось ясной, как солнце, улыбкой.

— Есть! — закричал он. — Есть! И не одна, а целых две!

— Наливай! — обрадовался Слон.

— Куда? — спросил Енот. — Стакана-то нет!

— Прямо в горло лей! — предложил Витамин. — Из горла и в горло!

Они сели в кружок на заброшенной эстраде, по очереди передавая друг другу пустеющую бутылку, как индейцы трубку мира и со смехом вспоминали сегодняшнее происшествие. Показалось мало и им захотелось наподдать еще кому-нибудь для ума. Даже не столько наподдать, сколько покуражиться и напугать. Как назло никакая морда не шла по парку, не к кому было привязаться. Но, как известно, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Хулиганы спрыгнули со сцены летней эстрады и направились в сторону дороги, где запоздалые прохожие спешили домой.

Навстречу трем пьяным богатырям торопливо шел мужчина, но увидев их внушительные фигуры и недвусмысленную походку, он развернулся и резво побежал прочь.

— Га-га-га, — заржали бандиты и засвистели вдогонку.

Вот какие они сильные, что даже сам их вид наводит ужас на ничтожных существ. Недалеко из подвала грохотала музыка, вернее это была и не совсем музыка, а обычный дискотечный дэнс. Около дискотеки тусовалась молодежь, одетая в рейверском стиле.

— Ненавижу эти ботинки на толстой подошве, — сказал Енот, — эти зеленые штаны и красные волосы.

— А я ненавижу эту их музыку, — сказал Витамин, — ни хера нет, только буц-буц, тыц-тыц, поц-поц.

— А я ненавижу все вообще, — поддержал друзей пьяный Слон.

Около входа в дискотеку стояло два парня и одна девушка, вероятно вышедшие просвежиться из душного зала дискотеки. Все они были одеты так, как ненавидел Енот. У одного из парней были выбеленные волосы с зеленой прядью.

— Ты что — пидар? — спросил у парня Енот, подходя к нему.

Молодые ребята, увидев пьяные и весьма бандитские рожи рядом, поспешили удалиться, но Енот крепко ухватил белобрысого за рукав, а Слон второго за шиворот.

— Кто из вас жена, а кто муж? — спросил у разодетых по-попугайски пацанов находчивый и остроумный Витамин, загородив и девушке вход в дискозал, — ты, белый, наверное, жена.

— Что крутые что ли? — с вызовом спросила крашенная герла.

Она явно глотнула «промокашку» и от этого была такой смелой.

— Сейчас позову пацанов, вас тут затопчут, — стала угрожать она, пытаясь проскочить мимо Витамина в зал.

Он играл с ней, как с куклой, а потом схватил за волосы и потащил в темноту парка. Девчонка сопротивлялась и попыталась крикнуть, но Витамин зажал ей рот. Молодые ребята-рейверы стояли, боясь шелохнуться. У них и в мыслях не было заступиться за свою даму, которую тащили к кустам явно не для того, чтобы угостить пепси-колой. Слону их даже бить не захотелось, такие они были хлюпики, ненароком дашь кулаком, а у них и голова отскочит.

— Ты че такие одел ботинки, а? — спросил у белобрысого Енот. — Ты че баба что ли? Волосы красишь зачем?

— Модно так, — ответил испуганно белобрысый, — а чего нельзя что ли?

— Ты мне честно скажи, ты пидар? — спросил его Енот.

— Нет, — ответил парень.

— А похоже, что пидар, — сказал Енот, — а я вас педерастов ненавижу.

Енот замахнулся и парень втянул голову в плечи и зажмурился. Второй, друг белобрысого, которого Слон держал за шиворот тоже зажмурился.

— Сука, — донеслось из кустов, куда Витамин утащил девку, — вот дерьмо!

Он выскочил на освещенное место и, отряхиваясь, крикнул корешам:

— Пойдем отсюда на хер!

Удивленные быстро закончившейся экзекуцией над наглой герлой, Слон и Енот дали по оплеухе молодым рейверам и приказали им привести себя в божеский вид. Те торопливо закивали и смылись в зал, а Слон и Енот подошли к Витамину.

— Ну, чего, трахнул эту сучку крашенную? — спросил Енот, нервно и пьяно похохатывая, когда они двинулись вдоль дороги, чтобы поймать машину.

— Нет! — зло ответил Витамин.

— А чего? — спросил Слон.

— Тьфу, блядина, она обделалась подо мной! — возмущенно сказал Витамин. — Первый раз со мной такое! Я ей говорю, мол, снимай трусы и ложись. Она сняла и как серанет под себя! Фу, бля! Вот падла!

— Ты бы ей в рот дал, — подсказал Слон.

— Какой рот? — возмутился Витамин. — От нее же воняет!

— Это она специально сделала, — сказал Енот, — точно тебе говорю.

— Ты ей хоть накатил за это? — спросил Слон.

— Мне противно было к ней прикасаться, — сказал Витамин, — я эстет и люблю все красивое.

— Га-га-га, — заржали Енот и Слон, — эстет хренов. Говна испугался!

— Ладно, заткнитесь, — прикрикнул на них Витамин, — идите сами ее трахайте, если вам приятно в дерьме ковыряться.

Слон и Енот замолкли. Им тоже не хотелось вступать в половую связь, нюхая фекалии.

— По домам поедем, — сказал Витамин, — погуляли сегодня нормально. Жаль, что не трахнули никого.

— Может, еще куда-нибудь сходим, — предложил Енот, — возьмем шлюшек.

— Бабки кончились, — сказал Слон, — только на тачку и осталось.

— Ну, тогда точно по домам, — сказал Витамин, — тормозите такси.

Слон вскинул руку, тормозя машину. Никто не хотел везти трех пьяных джентльменов бандитского вида, все машины проезжали мимо. Слон злился, а Енот плевался вслед проезжающим и пару машин даже пнул. Витамин был спокоен и вскоре остановил «Москвич». Они ехали по своим домам, вполне довольные сегодняшним днем и весело проведенным вечером, пьяные и счастливые. Бедняге водителю «Москвича» наподдали, когда он потребовал денег за проезд и разошлись по домам. Благо жили они рядом друг с другом.

10

Дмитрий еле-еле дождался субботы. В этот день он подменился на работе, с утра выгладил костюм и белую рубашку. Билеты в театр он купил заранее, на следующий же день после того, как они с Мариной договорились туда пойти. Целый день был в его распоряжении и раньше, до знакомства с Мариной Дима провел бы его в поисках драйверов в Интернете, либо тестировал бы полдня какой-нибудь видеобластер, принесенный с работы. Но сегодня Дмитрий был в другом настроении.

Он, конечно, сидел за компьютером, но ни делал ничего глобального, а просто тупо пытался сложить пасьянс, думая совсем о другом. Родители в соседней комнате смотрели телевизор и Дима было присоединился к ним, но ему быстро надоело смотреть глупое американское кино, где за кадром натужно смеется толпа народа, а смешного ничего нет.

Он снова пошел в свою комнату и решил, чтобы убить время до свидания с Мариной поиграть в какую-нибудь «стрелялку». Раньше он так много времени не уделял играм, больше работал над своей глобальной задачей, которая должна была потрясти мир. Просто пока никак не возможно было заставить себя заниматься серьезной работой. В душе пели соловьи и звучали свирели, а они здорово отвлекали своим шумом от серьезной работы. И никак было их не отключить. Да и зачем их отключать, если так хорошо и радостно на сердце.

Компьютер загрузился и игра пошла. И вот снова Дима продвигается по темному коридору, сжимая в руках автомат. Зловонная зеленая вода по пояс мешает идти быстрее, где-то вдали мелькают мутные фигуры в серых шинелях. Дверь закрыта, нужен синий ключ. А где его взять этот ключ? Только там, впереди, там, где живые монстры ждут его, чтобы разорвать на части. Дима не спешит, бредет, вжимаясь в стену, держит наготове автомат. «Тра-та-та!», — заговорил автомат, как ловко и неожиданно он выскочил прямо на взвод солдат. «Тра-та-та!», — они корчатся от боли, падая на бетонный пол и в вонючую жидкость. «Тра-та-та!», — человек восемь положил одной очередью.

Дмитрий задумался. Интересно, а мог бы он так же запросто и безжалостно убить живых людей, даже врагов? Какая, в сущности, разница что нажимать — клавишу мышки или курок автомата? Если будет нужно, сможет ли он лишить человека жизни? Защищаясь, наверное, сможет. А вот нападая, никогда.

Этот вопрос обычно решают в армии, которая должна по своему предназначению учить настоящих солдат, готовых убить, если это будет нужно. Но Дима не был готов убить — он служил связистом в обычном, оторванном от нормальной жизни маленьком гарнизоне. Он не участвовал в военных действиях и даже не бил ни разу молодых солдат, когда стал «дедом». Учился работать на ключе и таскал за собой катушку по лесам средней полосы. Так и прошло два года его жизни и вопросов о том, сможет ли он убить врага, когда это будет нужно, не возникало ни у него, ни у начальства.

Дима продолжал играть и до шести часов отправил на тот свет штук триста виртуальных монстров, а ровно в половину седьмого, как договаривались, Дима на папином жигуленке подъехал к Марининому дому. Она выпорхнула из подъезда, как бабочка, в красивом синем платьице и расстегнутом плаще. Дима поспешил выйти из машины, чтобы открыть ей дверь. Он так поспешил, что даже забыл про лежащие на заднем сидении розы, купленные им возле рынка. И вспомнил лишь тогда, когда они подъехали к театру.

— Я купил тебе розы, Марина, — сказал Дмитрий, — они на заднем сидении. Извини, что не сразу подарил их тебе. Увидел, какая ты… красивая, и обо всем позабыл.

Марина улыбнулась, обернулась и взяла в руки букет.

— Нравятся? — спросил Дима.

Марина утвердительно кивнула. Действительно, розы были чудесные. Свежие, влажные и ароматные.

— Те все еще не осыпались, — сказала Марина. — Они у меня в спальне стоят. Я на них смотрю и о тебе думаю.

— А я о тебе, — ответил Дима.

— Но у тебя же нет роз, — рассмеялась Марина.

— Мне совсем не нужны розы, чтобы думать о тебе, — ответил Дима.

Они перешли на «ты» не так давно — вчера. Они долго разговаривали вечером, а потом Марина уложила брата спать и сама перезвонила Дмитрию, а потом они болтали до двух часов ночи. Болтали, в сущности, о пустяках, ни о чем, просто молчали и слушали дыхание друг друга. И тогда Марина в первый раз сказала Диме «ты».

В театре было полно народу, особенно у вешалки и в буфете. Но сходить в театр и не потолкаться в гардеробе, а потом не посидеть за чашечкой кофе с пирожным в буфете, это значит, что в театре вы не были. Дмитрий и Марина стали было в очередь в гардероб, чтобы сдать плащ Марины, но Дмитрию на ум пришла мудрая мысль, что плащ можно оставить в машине и сразу же занять очередь в буфет. Минут через пятнадцать они оба счастливые уже сидели за столиком и ели эклеры, запивая их апельсиновым соком.

— Марина, — спросил Дима, — а тебе нравится заниматься синхронным плаванием?

— Не знаю, — пожала плечами Марина, — просто привыкла, наверное. Особых успехов у меня нет, но в команде я хорошо плаваю. И все-таки физкультурой занимаюсь для тонуса.

— Мне тоже надо заняться физкультурой, — сказал Дима, — а то скоро совсем стану, как вопросительный знак, сидя перед компьютером.

— Приходи к нам в бассейн и плавай, — предложила Марина.

— Я плаваю, как топор, — признался Дима.

— Ничего, я тебя научу, — пообещала Марина, — будешь плавать, как рыба.

— Может меня и в команду возьмут по синхронному плаванию, — улыбнулся Дима.

— Мужчин не берем, — сказала Марина.

— Почему? — удивился Дима.

— Это чисто женский вид спорта, — объяснила Марина, — мужчины не плавают синхронно.

— Это дискриминация в чистом виде, — возмущенно сказал Дима, — тогда я создам из своих знакомых компьютерщиков первую в мире мужскую команду по синхронному плаванию.

— По синхронному утоплению, — подшутила Марина над Димой, — пять компьютерщиков тонут одновременно.

— Вместе с компьютерами, — добавил Дима.

— А ты, между прочим, обещал меня научить работать на компьютере, — сказала Марина, — а сам не учишь.

— Начнем с понедельника, — пообещал Дима, — устрою тебе компьютерный ликбез на дому.

Марина посмотрела в глаза Дмитрию, и в зрачках ее блеснули яркие счастливые огоньки. Ей было хорошо с Димой. Она говорила с ним не напрягаясь, не думая о том, что сейчас сказать и что подумает о ней этот человек. Все было к месту и все было в тему. Иногда так случается в мире, что два человека встречаются и словно одну разрезанную кем-то открытку складывают так, что и места склейки не видно. Нет дискомфорта ни в общении, ни в молчании. Все на своих местах. Это, наверное, и есть счастье.

Жизнь, конечно, тоже на месте не стоит и тащит эту склеенную открытку дальше и мнет ее. Смотришь — уже там разрыв или в другом месте. А то и вовсе нет разрыва на первый взгляд, а потом в один миг — бац! и опять две половинки отдельные друг от друга. Да, так порвались, что заново ни за что не склеить. Но этого, конечно, может и не случиться, если не тащить постоянно свою половину в свою сторону. А когда вдвоем тащат, так это еще хуже. Марина думала о том, что у них с Димой так не будет. Она готова беречь и защищать, то, что у них сейчас есть. Пусть маленькое, но счастье. И пусть оно лучше растет, чем засыхает.

Зазвучали позывные в фойе и Дима улыбнулся. Он видел, что Марина задумалась и не хотел отвлекать ее.

— Уже третий звонок, — сказала он Марине, — пора занимать места.

— Пойдем в зал, — согласилась Марина.

Спектакль был классический, по Мольеру, назывался «Тартюф» и был несколько далек от того, чем жили сейчас Дима и Марина. Но они смотрели с удовольствием, их плечи соприкасались, их души переживали одни и те же чувства, их мысли кружили вокруг одного и того же, хотя и улетали иногда далеко от действия. Когда спектакль закончился, Дима и Марина вышли из театра и сели в машину.

— Кто же сегодня укладывает спать твоего маленького брата? — спросил Дима.

— Мама выходная, она им занимается, — ответила Марина, — хотя Ромка капризничал, не хотел, чтобы я уходила.

— Да, — произнес Дима, — у меня подрастает серьезный соперник, которого зовут Рома. Он тебя ревнует?

Марина тихонько улыбнулась.

— Наверное, — сказала она, — но по своему, по малышовому.

— Может быть, тогда поедем, покатаемся? — предложил Дима. — Раз сегодня Рома остался под присмотром.

— Не знаю, — пожала плечами Марина, — а куда мы поедем?

— К морю, — ответил Дима, — недалеко от порта есть большой недостроенный пирс. На него можно заехать на машине и постоять высоко над морем. Правда, лучше ехать туда рано утром, когда солнце еще не встало, и дождаться рассвета. Мы с отцом раньше часто ездили туда рыбачить и встречать рассвет. Красиво, не описать словами. Когда-нибудь мы с тобой обязательно съездим туда рано утром, а пока можно поехать и поздно вечером.

— Только недолго, — попросила Марина, — а то мама будет ждать меня и расстраиваться.

— Хорошо, — согласился Дима, — постоим там пять минут и обратно. Это мое любимое место в мире.

— Когда-нибудь ты научишь меня водить автомобиль? — спросила Марина.

— Можно начать прямо сегодня, — ответил Дима.

— Ой, я боюсь, — воскликнула Марина, — я не смогу рулить.

— Рулить не надо, — засмеялся Дима, — начнем с теории. Вот вставляю ключ и поворачиваю. Слышишь, зашумело? Сразу жми педаль газа. Завелась? Теперь жмем сцепление и переключаем скорость.

Машина тронулась с места и мягко поехала.

— Поняла, как заводить? — спросил Дима Марину.

— Ничего не поняла, — ответила Марина, — ты как будто на другом языке говорил.

— Марина, — рассмеялся Дима, — ты такая интересная и трогательная.

— Не смейся надо мной, — обиделась Марина, — а то не буду учиться. Сам ты интересный и трогательный.

— Хорошо, — согласился Дима, — пусть я такой, а ты тогда забавная..

— А ты, — приняла игру Марина, — не знаю какой… ты смешной.

— И нелепый, — добавил Дима.

— Но ты мне нравишься, — сказала Марина.

— А ты мне, — ответил Дима и они рассмеялись.

Машина ехала легко, словно летела над дорогой. Дима хорошо умел водить автомобиль. С детства отец разрешал ему садиться за руль. Марина смотрела на дорогу вперед, где тьма расступалась под ярким светом фар, где высокие деревья на обочине кланялись им под ветром, а справа шумело море. Марина волновалась оттого, что она едет с мужчиной одна в машине, и не умела скрыть этого. Ей было всего восемнадцать лет. Или уже восемнадцать — это как посмотреть.

Например, Оксана, подруга Марины, начала встречаться с парнями в четырнадцать. Тогда же у нее впервые все и случилось. В восемнадцать лет она была уже зрелая опытная женщина и посмеивалась над Мариной, которая первый раз поцеловалась с парнем год назад, а уж если говорить о чем-то интимном, то об этом и речи не было. Не то, чтобы Марине никто не нравился из парней, встречавшихся на ее жизненном пути. Нравились, конечно, она даже влюблялась.

Просто ей не хотелось лезть в кровать для того, чтобы потом с гордостью сказать подружкам, как Оксана однажды: «Все, девки, я уже не целка!». Поэтому Марина, конечно, встречалась с парнями, как только начинались поползновения на интим и Марина чувствовала, что ей этого не хочется, она всеми силами старалась этого избежать. И избегала. Она ждала когда все будет по настоящему. Она даже знала как это будет. Она хотела, чтобы этот первый был любимым и желанным. Она берегла себя для него. Скептики скажут — сказка! Пусть. Пусть будет сказка, но дайте в этой жизни хоть немного места сказке и жизнь станет совсем другой. Сказочной. И вообще, иногда приятнее заблуждаться, чем знать правду.

А вот теперь, сидя в машине рядом с Димой, Марина вдруг ощутила, что хочет, чтобы он обнял ее, крепко прижал к себе и поцеловал прямо в губы. Еще в театре ей хотелось этого. И почему вдруг в ней проснулось так неожиданно это необъяснимое чувство? Волнующее и трепетное, заставляющее не спать ночами, а думать, думать. В этот вечер, мчась с Димой в машине по ночному шоссе, Марина хотела не расставаться с ним никогда в жизни. Дмитрий ей очень нравился. Ей нравилось то, как он постоянно поправляет очки, говоря с ней о всякой всячине, как он уверенно ведет машину.

Ей нравилось то, что он такой умный и немножко смешной. И совсем непохож на небритых обезьяноподобных мужланов из рекламы крема для бритья, которые Марине совершенно не симпатичны. Такой супермен только о себе и думает, комплиментов говорить не умеет и грубо хватает за руки. Зачем такой нужен. А вот Дима дарит ей цветы и целует нежно-нежно.

Однажды после какого-то застолья один Оксанин знакомый вызвался проводить Марину до дома. Марина согласилась, просто надоело быть одной. Парень этот был ничего, симпатичный и говорил так умно про фильмы и режиссеров, про актеров много забавного говорил. Сам он работал в видеопрокате. Даже к Марине заперся в гости чаю попить. А сам чаю не пил и тут же в кухне полез целоваться. Запустил свой скользкий язык ей в рот и стал вертеть им там. Марину едва не вырвало. А он успел и блузку расстегнуть и лифчик, Казанова. И все твердил на ухо:

— Ну, давай трахнемся по-быстрому. Мы же взрослые люди. Чего в любовь играть?

Вот так по-простому и сказал — чего, мол, в любовь играть? Нет, мол, никакой любви, а просто трахнемся, как две собачки. Марина отстранилась от него, застегнулась и попросила уйти. А он ей у порога сказал:

— Ну и дура же ты! Сама же прибежишь!

А Марина ничего не ответила. И не прибежала. Она знала, что дождется когда-нибудь человека, которого полюбит сама и который полюбит ее. Видимо она очень сильно этого хотела, потому что в ее жизни появился Дима и теперь ей было хорошо и спокойно с ним.

Дима ехал молча, вглядываясь в дорогу, у развилки повернул и съехал к морю. Впереди виднелось большое темное строение.

— Я сейчас вернусь, — сказал Дима, — проверю, все ли нормально. Чтобы мы с тобой в море не свалились.

Он вылез из машины, пошел вперед, освещаемый фарами, и пропал в темноте ночи. Через несколько минут Дима вернулся с радостной улыбкой на лице и сел за руль.

— Держись, Марина, — сказал он, — взлетаем.

Машина зарычала, они въехали на пирс и остановились у самого края. Море внизу шумело и плескалось, разбиваясь о бетонные сваи. Фары машины светили далеко-далеко над морем, разрезая легкую дымку над поверхностью.

— Здесь очень красивый рассвет, — сказал Дима, — и ночью, когда луна на небе, тоже здорово.

— Жаль, сегодня нет луны, — сказала Марина.

— Да, темно, — ответил Дима, — я выйду на улицу, подышу. Там прохладно, так что ты, Марина, если не хочешь, не выходи.

— У меня плащ теплый, — сказала Марина, — я не замерзну.

— Ну, пойдем, — согласился Дима.

Они вышли из машины и с наслаждением вдохнули влажный морской воздух. Ветер дул им прямо в лицо, волны неслись холмами из глубины пучины и умирали, расплескавшись на берегу. Шум ветра и прибоя сливался в безумную какофонию, но все-таки ребята услышали, что как будто под пирсом кто-то тихо плачет.

— Ой, — испугалась Марина, — кто это скулит?

— Не знаю, — ответил Дмитрий, — пойду, погляжу.

— Я с тобой, — попросила Марина, — мне одной страшно оставаться.

— Там внизу камни, — сказал Дима, — а ты на каблуках. Да еще и темно под пирсом. Посиди пока лучше в машине, а я схожу, погляжу, кто это плачет там.

Марина кивнула и залезла в теплый салон машины. Дмитрий спустился вниз и минут через десять вернулся с маленьким мокрым щенком, который дрожал, но уже не скулил у Димы в руках. Дмитрий сел на свое место водителя, взял с заднего сидения плед, обернул щенка и прижал его к груди.

— Кто-то его утопить хотел, — сказал Дима Марине, — да, видно, не решился. У него камень был на шее привязан. Если бы с таким камнем его в воду бросили, ни за что бы не выплыл.

— Дай мне его подержать, — попросила Марина, — я его согрею.

Дмитрий отдал щенка Марине, она поднесла его к лицу. Щенок заскулил и лизнул Марину в щеку.

— Ой, — засмеялась девушка, — какой мокрый язык!

— Ну, что мы с ним делать будем? — спросил Дима.

— Надо его спасти, — сказала Марина, — отвезем в город, может быть, кто-нибудь возьмет его себе жить насовсем.

— Хороший щенок, — сказал Дмитрий, — симпатичный и глазки умненькие.

— Пока пусть у меня поживет, — предложила Марина.

— Родители не будут против? — спросил Дима.

— Если кто-то и будет против, — ответила Марина, — то только Петька.

— Какой такой Петька? — не понял Дмитрий.

— Кот мой, — рассмеялась Марина, — большой и пушистый.

— Кота Петькой зовут? — удивился Дима. — Оригинальное имя для кота. Обычно так петухов называют.

— Это мой брат его так назвал, — сказала Марина, — в честь своего друга из детсада. Поехали обратно уже поздно.

— Тебе понравилось здесь? — спросил Дмитрий.

— Да, здесь хорошо, — согласилась Марина, — только темно и ничего не видно.

— Мы с тобой приедем сюда встречать рассвет, — сказал Дима, — тогда будет светло. Приедем?

— Хорошо, — согласилась Марина, — я согласна.

Щенок согрелся и перестал дрожать. Когда Дмитрий завел машину и поехал, он мирно заснул у Марины на руках.

— Он такой милый, — сказала Марина, — пожалуй, я никому его не буду отдавать. Пусть это будет наш щенок.

— Наш? — переспросил Дима. — То есть твой и мой?

— Да, — ответила Марина, — твой и мой.

— И как же мы его назовем? — спросил Дима.

— Мы его назовем Найденыш, — ответила Марина, — мы же его нашли.

— Очень длинное имя для собаки, — возразил Дмитрий.

— Коротко его будем звать Най, — сказала Марина — а длинно Найденыш.

— Хорошо, имя Най мне нравится, — сказал Дима, — звучно и звать удобно, пусть будет Най.

Они ехали на машине по темной дороге, и Дмитрий думал о том, что вот уже у них появилось общее живое существо — маленькая собачка по имени Най. Обратно ехали молча и Дима заметил, что Марина уже устала и клюет носом. Дмитрий давил на газ, чтобы быстрей привезти засыпающую Марину к дому и одновременно хотел ехать помедленней, чтобы подольше с ней не расставаться. Дима подвез Марину прямо к подъезду, прощаясь с ним в машине, она поцеловала его в щеку и сказала:

— Спасибо тебе, Дима, за этот вечер.

Дмитрий смутился и спросил:

— Марина, а ты бы хотела, чтобы он повторился много-много раз?

Марина кивнула, и тогда Дмитрий обнял ее и поцеловал в губы. Най на коленях у Марины завертелся и громко тявкнул.

— Смотри-ка, — удивился Дима, — он тебя уже защищает.

— Скорее всего, он просто есть хочет, — ответила Марина. — Пойду кормить нашего найденыша.

Марина взглянула еще раз на Димы, вышла из машины и побежала в подъезд дома. Они расстались ненадолго, потому что жить друг без друга им стало невозможно.

11

— Вы отвратительные, тупые, безмозглые свиньи, — спокойно сказал седой человек с холодными проницательными глазами, утопающий в мягком кожаном кресле своего офиса, и постучал костяшками пальцев по столу.

Перед ним, как хулиганы в кабинете директора школы, потупив взор, переминались с ноги на ногу Слон, Витамин и Енот. Босс был явно не в духе, и это грозило им короткой, но жестокой расправой. По обеим сторонам от кресла босса стояли и ухмылялись два его телохранителя: азиат по кличке Кореец и здоровенный детина с горой мускулов, которого все называли Пельмень. Им было весело смотреть, как распекают троих дебоширов. А вот Слону, Витамину и Еноту в отличие от телохранителей босса было совершенно не весело, напротив, они практически плакали и рыдали. Только вот слезы у них не текли.

— Кто вы такие? Повтори, Витамин! — приказал им человек из кресла.

— Мы отвратительные тупые свиньи, — сипло пробормотал Витамин.

— И еще какие? — спросил босс. — Я дал вам три определения! Какие?

Витамин от страха никак не мог вспомнить и даже вспотел от напряжения.

— Кто помнит? — обратился босс к Слону и Еноту.

— И еще безмозглые, — жалобно пропищал Енот, а Слон еще больше нагнул голову.

— Да, отвратительные тупые свиньи, — повторил босс, — и еще безмозглые, как индюки.

Он помолчал, вертя в руках ручку с золотым пером, нервно бросил ее на стол и спросил у троицы:

— Вы полагаете, мне не надоело вытаскивать вас из дерьма? Вы насилуете шлюх, пьете, деретесь, устраиваете погромы и переходите улицу на красный свет! Кем вы себя возомнили? Вы — говенные существа с куриными мозгами! Я вам триста раз повторял, чтобы вы не светились без нужды! Вы за хер мои слова не считаете? Вам плевать, на то, что я говорю! Значит, и мне с сегодняшнего дня будет наплевать на вас! Вы этого хотите? У ментов на каждого из вас по три дела заведено было, я вас отмазал, придурков! Для чего? Чтобы вы и дальше гадили мне под нос?

— Прости нас, Князь, — пролепетал Слон, — мы больше не будем.

— Это что за писк я слышу? — спросил босс у телохранителей, и те картинно пожали плечами. — Это говорит мальчишка, который испачкал подгузники, или это говорит усатый дядя без капли серого вещества в голове? На хера, спрашивается, вы сломали нос директору радиостанции в баре? Что он-то вам сделал?

— Мы перепутали его с одним козлом, — попытался объясниться Слон, — это вот, Енот, его спутал.

— Но он похож был, — заверещал, оправдываясь, Енот, — к тому же я был пьяный и зрение у меня плохое.

— У тебя все плохое, — грустно сказал босс, — а главное, голова плохая. Ну что мне с вами, уродами, теперь делать? Только это все произошло, вчера мне домой человек из ментовки позвонил и сказал, что по приметам, мол, твои гоблины в баре подрались, избили троих мужиков и женщину и убежали. Вы же, верблюды, везде уже нагадили, где только не были! Кто тебя, Витамин, в аквариум мочиться научил? Я тебе, гондону, твой болт отрежу, и будешь до конца жизни, как девочка, сидя писать! Ты этого хочешь?

— Не-не, — испуганно замотал головой Витамин.

— Тогда ссы в унитаз, как все, а не в аквариум! — приказал Витамину босс. — Понял?

— Да-да, — торопливо закивал головой Витамин.

— Короче, — подытожил босс, — все, что я потрачу на замазывание этого дела в баре с избиением директора радиостанции и его жены, вычту с вас, мудаков! Понятно?

Слон, Витамин и Енот одновременно кивнули.

— Сейчас собирайтесь в Новопетровск. Ты, Витамин, поедешь с ними за старшего. Задача такая. Найдете там на вокзале или где угодно бомжа без документов, которого в случае пропажи искать никто не будет. Убедитесь в этом стопроцентно. Если проколетесь — сдам ментам, и шлифуйте нары жопой от звонка до звонка! Так вот, бомж должен быть не совсем опустившийся, вида приличного, с зубами. Нам из него нужно будет сделать на денек «бизнесмена из Москвы» для одной операции. Так что ищите тщательно. Деньги на чистку, глажку, бритье и вставление зубов бомжу я вам дам. За все передо мной отчитаетесь! И не дай бог, хоть рубль уйдет налево! В Новопетровске остановитесь в квартире у кореша моего, адрес и телефон Кореец вам запишет. Бомжа не пугайте, объясните, что нужен, мол, на день работы. Документы у него будут, как будто он директор фирмы и занимается оптом. Попьет коньячка на даче, я под него сделки заключу, а дальше его дело — исчезнуть с глаз долой со штукой баксов в кармане. Ясно, сколько клиенту обещать?

— Штуку зеленых за такую фиговую работу? — удивился Витамин.

— Не твоего ума дело, — вмиг посуровел босс, — и я вам повторяю еще вот что. Делайте только то, что я вам скажу. Никакой самодеятельности, здесь вам не театр! Вы из города исчезнете, а это дело с дракой на вас повисит, пока я не увижу, что вы поумнели. Справитесь — закрою это дело с помощью наших друзей из ментовки. Не справитесь — считайте, следующая ваша поездка будет по этапу на север лес валить. Понятно?

— Понятно, — ответили хором Слон, Енот и Витамин.

— Идите на хер отсюда, — гаркнул на них босс, — Кореец, выдай им деньги, ключи от тачки, доверенность и инструкции повтори, а то из их куриных мозгов все через секунду вылетает!

Кореец кивнул и молча вышел за тройкой отъявленных дебоширов.

— Если задуманное дело выгорит, — задумчиво произнес босс, — я этот город вот так держать буду.

И Князь крепко сжал свой маленький кулак так, что он побелел.

— Правда, Пельмень? — спросил он у громилы, и тот кивнул, хотя понятия не имел, о чем идет речь.

Уже через полчаса Слон, Витамин и Енот мчались на автомобиле по дороге, ведущей к Новопетровску. Они были рады уехать с глаз долой подальше от грозного босса, хотя задача им предстояла не из легких.

— Где мы, на хрен, возьмем этого бомжа, я не знаю? — задумчиво произнес Витамин, покуривая на переднем сидении.

— На вокзале, — вставил мысль Енот, — тебе же сказано было. Там на вокзале в Новопетровске бомжей полно...

— Да помолчи ты, умник, — прервал его Витамин, — видал я этих бомжей! Из них бизнесмен, как из моего члена пистолет. Сразу будет видно, что это подколка.

— Ну, не скажи, — не согласился Енот, — я знавал одного бомжа с двумя высшими образованьями, профессора.

— Ну и где он теперь? — заинтересовался Витамин. — Может быть, он нам подойдет?

— Вряд ли, — сказал Енот, — ему сидеть еще лет пять. Я с ним на зоне познакомился. Он свою сожительницу по чердаку, старуху-тунеядку, изнасиловал и сбросил вниз с крыши. Вот тебе и профессор.

— Жаль, — вздохнул Витамин. — Не пришлось бы искать. Взяли бы для дела этого твоего профессора, который старух с крыши запускает. Тоже мне экспериментатор.

— Я сам в детстве любил кошек с крыш запускать, — сказал Енот, — поймаешь какую-нибудь и вниз сбросишь. Она летит, хвостом крутит. Бабах! И ничего побежала! С шестого этажа хоть бы хны!

— Да иди ты, — не поверил Витамин.

— Зуб даю, — поклялся Енот.

— То-то у тебя уже зубов через один, — сказал ему Витамин, — ты бы пореже зубами клялся.

— Да, это я в зоне потерял, — грустно сказал Енот, — жрачка была херовая, а вокруг Север. Витаминов никаких. И это сраное северное сияние над головой крутится! Ненавижу!

— А если, например, с девятого этажа кошку скинуть, — спросил Витамин, — че тогда?

— Кидали мы, — ответил Енот, — и башкой вниз, и спиной вниз, и все равно она, падла, на лапы переворачивается!

— Ну, с девятого этажа если навернется, — сказал Витамин, — то и лапы все переломает себе.

— Кишки отбивает она, — сказал Енот, — потом ползет по асфальту и кровища за ней тянется.

— Добивали ее? — спросил Витамин.

— Не ползала дня три, — ответил Енот, — потом сдохла. Добивать ее одна морока. Кошки твари живучие. Я как-то кота в подвале повесил, так он сутки висел и хоть бы хны.

— Надо было кирпич ему на хвост привязать, — подсказал Слон, — за минуту бы задохся.

— Это я знал, — возразил Енот, — мне было интересно, сколько он провисит, пока не сдохнет, без кирпича.

— И сколько он провисел? — спросил Витамин.

— Да нисколько, — ответил Енот, — мне это все надоело и я ему ножом кишки выпустил.

— Биолог, короче, из тебя никакой, — сказал Витамин, — терпения не хватает. А мог бы стать бы ученым, резал бы собак и кошек, изучал естественные процессы, как Павлов. И в учебниках писали бы «синдром Енота» и твой портрет.

— Хи-хи-хи, — захохотал Енот, — на хер мне это надо. А собак я тоже резал. Шапка была нужна мне. Я приманил бродячую собаку с нашего двора. Рыжая такая, шерсть красивая. Завел ее в подвал с корешем и ломом по черепу — бабах! Она, глупая, смотрела и хвостом виляла.

— И что, — спросил Витамин, — сшил себе шапку?

— Не, — ответил Енот, — стали шкуру с не сдирать, порезали всю. Не умели ведь. Загубили, короче, все дело. И мясо выкинули, дураки. А мясо собачье вкусное.

— Да, я ел, — согласился Витамин, — но молодых щенков надо на мясо бить. У старых собак оно псиной воняет.

— На зоне мы и кошек и собак жрали, — сказал Енот, — специальный человек выращивал. Кошки, как кролики, собака, типа, как свинья.

— А мы кошек не так мучили, — произнес вдруг Слон, до которого, наконец, дошла тема разговора, — банку консервную на хвост ей привяжешь и запускаешь. Она, дура, бежит от банки пока не сдохнет! Вот умора!

— Можно еще жопу ей скипидаром помазать, — поддержал его Енот, — вообще улёт! Она носится и орет, как сирена!

— А если бензином ее полить и поджечь, — предложил Витамин, — интересно много она набегает? Километр пробежит или нет?

— Да, не кислый факелок получится! — рассмеялся Енот. — Только сгорит она быстро! Не пробежит и ста метров!

— А если ей банку на хвост, жопу помазать скипидаром и поджечь, — предложил Слон, — будет сирена с огнем и искрами! Ха-ха-ха!

Все трое дружно заржали. Так им стало весело, оттого, что кошка такая дура, а они такие умные, такие сильные, и принадлежат к породе человек разумный и торжествуют над природой. Потом веселье утихло и минут двадцать они ехали молча. Слон за рулем сосредоточенно вглядывался в дорогу.

— А ты что скажешь, Слон, насчет нашего дела? — спросил Витамин. — Найдем мы бомжа на вокзале?

— Найдем кого-нибудь, — ответил Слон, — я бы и сам за штуку бачков дурака повалял.

Витамин промолчал и задумался. Все не так просто. Если бы Князь хотел заплатить деньги и сделать все по-честному, то он бы не сказал, чтобы они нашли человека, которого никто потом искать не будет. Никакой штуки бачков бомжу он не даст. То есть ищут они потенциального смертника. Делиться такими своими мыслями ни с Енотом, ни со Слоном, Витамин не стал. Он широко зевнул и спросил:

— Сколько нам до Новопетровска пилить?

— Часа четыре, — ответил Слон.

— Ну, я покемарю тогда, — предупредил всех Витамин.

— Кемарь, — согласился Слон, — но знай, что через два часа сам за руль сядешь, а кемарить буду я.

— Ладно, — согласился Витамин и тут же уснул.

Они въехали в Новопетровск, когда уже стемнело. Горели фонари, люди спешили по своим делам. Сверкали витринами магазины, вдоль главной улицы тянулись высокие современные дома.

— Смотрите по сторонам, — сказал Витамин, — может, увидим какого-нибудь алкаша, который нам сгодиться.

— Алкаша не надо, — возразил Слон, — нам же бизнесмен нужен.

— А бизнесмены что, ангелы, — возмутился Витамин, — у них крылья и нимб над головой? Жрут водку и девок трахают так же, как все! И вообще, не перечить мне, я главный!

Слон и Енот промолчали, Витамин, сидящий за рулем, повернул к вокзалу.

— Поищем сначала здесь, — сказал он, — к вечеру все бомжи к вокзалу подтягиваются, греться и объедки подъедать. Я посмотрю в зале ожидания, а вы возле буфетов. Потом встретимся и поделимся, кто чего надыбал.

Витамин припарковал машину на привокзальной площади, все вышли и пошли в разные стороны. Енот обрадовался, что Витамин поручил ему дежурить возле буфета, потому что пока они ехали в Новопетровск, Енот сильно проголодался и решил немедленно перекусить пирожком с горячим кофе.

Возле одного из столов он сразу заметил потенциальных «бизнесмена» и «бизнесвумен». Это был абсолютно беспонтовый вариант. «Бизнесмен» стоял спиной к народу в уголке, пугливо оглядываясь и что-то жуя. Вида он был совершенно неприглядного, отмывать его нужно было бы недель пять беспрерывно, зубов у него почти не было, но все это было ерундой по сравнению с тем, как он себя вел. Передвигался на полусогнутых и пугался малейших шорохов, как бродячая собака. Таким бизнесмен не бывает.

Спутница его, стриженая наголо, собирала со столов остатки роскоши и носила своему суженому, деловито делая вид, что просто убирает со столов. Эти люди им не подходили — Енот понял сразу и бесповоротно. Вообще, Енот особенно и не собирался ничего предпринимать. Раз назначили старшим Витамина, то пусть он и суетится, ищет этого бомжа. С него же и башку снесут, ежели что будет не так.

Слон погулял по вокзалу и тоже толком никого не смог отыскать. У туалета он увидел потрепанного мужичонку вполне респектабельного для бомжа вида, который копался в мусорном бачке. Но стоило только Слону произнести: «Эй, чувак!» своим громоподобным голосом, как мужичонка бросился наутек с такой скоростью, что Слон понял, что он его не догонит.

Витамин бесцельно бродил по вокзалу, заговаривая с различными кандидатурами, но те пугались и не хотели говорить, вероятно, принимали его за работника внутренних органов. Короче, операция оказалась на грани срыва. И Витамин понял, что для того, чтобы поймать «дичь», нужно принять ее окрас, как делается в дикой природе, замаскироваться под жертву. Стопроцентно переодеваться бомжами не было никакой необходимости, но выпить слегка водочки и торчать за столом в буфете над початой бутылкой — лучшей приманки не придумаешь.

Витамин щедро угощал бомжей водкой, и люди к нему потянулись. Слон и Енот были на стреме, делая вид, что они не при делах, но при всем при том наблюдали, чтобы никто не посягнул на безопасность Витамина. Выпив с двумя приятелями лет сорока, промышлявшими на вокзале сбором бутылок и мелким воровством, Витамин отбраковал их, потому что их интеллект находился на зачаточном уровне, и сыграть сложную психологическую роль московского бизнесмена они бы не смогли.

Зато Витамин понял, что ему нужно сделать, чтобы привлечь к себе пристальное внимание бомжей. Он поставил на стол пустую бутылку из-под пива, и к нему потянулись вереницей безобразные немытые личности с одним вопросом: «Вам бутылочка не нужна?». Витамин бутылку не отдавал, с личностями знакомился, парочку приметил для дела, на худой конец сгодятся, найти их на вокзале можно. Но не было яркого таланта ни одного.

В конце концов, часов около трех Витамином заинтересовалась милиция. Подошли два хмурых серых постовых и один в штатском.

— Ваши документы, — то ли сказал, то ли спросил старшина, видимо, старший в наряде.

Витамин документы показал, они были в порядке.

— Где ваш билет? — спросил старшина.

— А зачем мне билет, — резонно поинтересовался Витамин, — я никуда не еду.

— Почему торчите на вокзале ночью? — безразлично спросил старшина. — Распиваете здесь с лицами бомж и проститутками?

Эх, Витамин, он же неглупый парень! Ему бы рассказы писать, киносценарии или в театре на подмостках блистать, а чем он занимается в жизни? Пьет, ворует, обманывает, вымогает. Как только постовые задали ему каверзный вопрос, на Витамина снизошло божественное вдохновение и он начал самозабвенно врать.

— Вы понимаете, товарищ старшина, — прошептал, пригнувшись к милиционеру, Витамин, — у меня пропала сестра. Сбежала из дому. Мама в истерике, папа в больнице с сердцем. Нет дома уже неделю. И тут звонит знакомая, говорит, мол, видела вашу Вальку на вокзале в Новопетровске, в компании бомжей. Я срочно за руль и сюда мчу искать ее. Думаю, расспрошу народ, может, кто-нибудь и видел ее. Вы не видели?

— Почему к нам сразу не обратились? — вмиг подобревшим голосом спросил старшина. — Как она выглядела? Фото есть?

Витамин стукнул себя по лбу и сказал в отчаянии:

— Я, осёл, так спешил, что фотографию даже не взял. А выглядела она обычно. В джинсиках и в курточке, Валей зовут. Не видели?

— Таких тут за день штук триста бывает, — хмуро сказал штатский, — за всеми не уследишь. И Вали, и Гали, и Мани.

— Мама волнуется, — сказал Витамин, — сами знаете эту молодежь. Учиться не хотят, работать не хотят, только танцы-шманцы, наркотики и секс. Вроде сестра Валька не такая была, а вот за полгода как подменили.

— Сколько ей лет-то? — спросил постовой.

— Шестнадцать, — ответил Витамин, — будет осенью.

— Фамилия ее как? — уточнил данные штатский.

— Фамилия ее, — Витамин задумался, глянул на витрину буфета и нашелся, — Пирогова ее фамилия, Валентина Пирогова.

— А ваш паспорт можно? — попросил милиционер, который до этого молчал.

Уж больно не вязалась явно уголовная внешность Витамина с нежной заботой о сестре. Но в паспорте ведь не написано, что Витамин человек нечестный, бандит и вор. С фотографии смотрела вполне приличная юношеская мордочка, утянутая на шее в широкий некрасивый галстук.

— Почему у вас фамилия другая, не как у сестры? — спросил проницательный постовой.

Всего лишь доли секунды понадобились Витамину, чтобы найти точный и емкий ответ.

— Папы у нас разные, — ответил Витамин, — жила моя мама с моим папой и я появился, потом нашла другого — родилась Валька, а теперь с третьим сошлась. Мне-то что, я отдельно живу, а сестренка отчима невзлюбила и начала бедокурить.

— Пожалуйста, возьмите паспорт, — сказал вполне удовлетворенный объяснением постовой.

— Спасибо, — ответил Витамин.

— Если найдем вашу сестру, задержим, — пообещал старшина, — не волнуйтесь.

Им тоже особенно не хотелось копаться в грязном белье этой странной, придуманной Витамином семьи и милиционеры сразу же забыли все, что он им рассказывал.

— Ну, я еще порасспрашиваю народ местный, — попросил Витамин служителей порядка, — можно с вашего разрешения?

Ох, и хитрый был чувак Витамин и вежливый, когда нужно.

— Давай, — разрешил старшина, — особо не привлекай внимание.

— Хорошо, — согласился Витамин.

Слон и Енот уже нервничали, видя слишком долгую беседу Витамина со служителями Фемиды, они не знали чего делать, если например Витамина потащат в ментовку. Город чужой, как его спасать? Но спасать никого не пришлось. Вот менты уже уходят и даже пожали ему руку. Слон и Енот удивленно разинули рты. Витамин, как ни в чем ни бывало, остался стоять за столиком и даже помахал им рукой.

Дежурил он еще полчаса, запас бомжей уже совершенно иссяк и Витамин прикидывал, кого из просмотренных модно было бы задействовать, как вдруг произошло чудо. К столу, где стоял Витамин, подошел старичок в длинном грязном пальто с чужого плеча. Он был невысокого роста, но держался прямо и статно, взгляд его был устремлен на пустую бутылку. Он подошел и спросил у Витамина:

— Вам бутылочка не нужна?

— А тебе? — спросил Витамин.

— Мне нужна, — ответил старичок.

— А зачем? — спросил Витамин.

— Я ее сдам и получу денежку, — ответил старичок.

— Стало быть, тебе не бутылочка нужна, а денежка? — предположил Витамин.

— Да, денежка, — согласился старичок.

— И кушать, небось, хочешь? — по-доброму спросил Витамин.

— Да, хочу, — ответил старичок.

Витамин подвинул ему на тарелке целую вареную куриную лапку, старик не стал позволять себя долго упрашивать и сразу накинулся на еду. Витамин увидел, что у него вполне приличные, для бомжа, конечно, зубы, стало быть, на этом можно сэкономить. Старичок покончил с курицей и сказал:

— Я знаю, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Чего Вы от меня хотите?

— Давно бомжуешь? — спросил Витамин.

— Я не бомжую, а скитаюсь и путешествую, — сказал старичок. — Вы что, из милиции?

— Нет, — ответил Витамин, — у меня частный интерес. Хочу хорошую работу тебе предложить.

— Зачем мне работать? — спросил старичок. — Все, что надо у меня есть. Пальто почти новое, ботинки тоже, корочку хлеба я всегда себе найду...

Витамин с сомнением посмотрел на ботинки старичка, расползшиеся по швам, его унылый вид и спросил:

— А живешь где?

Старик взглянул на Витамина и ответил уклончиво:

— Где придется. Я свободный и счастливый человек.

Конечно, старичок врал. В его годы было тяжело скитаться по помойкам и чердакам, получая пинки и зуботычины то от одного, то от другого. Витамин, выслушав ахинею про беспечную жизнь бомжа, кивнул и спросил:

— Стало быть, тысяча долларов за неделю тебя не интересует, я так понял?

Старичок жалобно посмотрел на Витамина:

— Это, за какие такие заслуги ты мне столько денег обещаешь?

Витамин начал рассказывать свое «деловое предложение» не сразу. Он еще раз внимательно оглядел старика и все-таки решил рискнуть.

— Мне нужен человек без семьи, без дома и не тупой, как все, с кем я тут до тебя говорил. Для выгодного дела.

Старичок смотрел с интересом. Похоже, ему и впрямь надоело шататься по свалкам и чердакам.

— Мы тебя почистим, помоем, — продолжил Витамин, — а ты прикинешься столичным бизнесменом. Документы тебе подгоним козырные, что делать, тоже скажем. Потом, когда в город к нам приедем.

— Нет, сейчас расскажи, — не согласился старичок.

Витамин почесал щетину на подбородке и сказал:

— А вдруг ты мент? Послушаешь и побежишь докладывать своим.

— Да, что ты, парень, — возмутился старичок, — какой же я мент. Посмотри!

Он распахнул пальто и обнажил худое, грязное с прошлого года немытое тело от которого исходил неприятный запах.

— Ладно, ладно, убедил, — закрыв нос от мерзкой вони, согласился Витамин, — расскажу тебе все сейчас. Ты, короче, по дешевке лопухам, предпринимателям из нашего города, товар предложишь и предоплату с них возьмешь. Двадцать процентов от общей стоимости. Этого хватит. Иначе они не купятся. После сделки штуку себе, остальное нам. Понял расклад?

— Понял я, — ответил старичок, глядя в сторону, — что вам легче меня прикончить, чем деньги заплатить.

— Конечно легче! — не стал разубеждать старичка Витамин. — Но деньги твои мы тебе по частям до и после каждой сделки будем отдавать. А где ты все это будешь прятать, нам наплевать. Следить мы не будем. Конечно, если ты хочешь и дальше бомжевать, давай продолжай, я другую кандидатуру найду. Вон сколько вас тут ходит. А что касается того, что мы можем тебя прикончить, так это в любой день сделать, кто угодно может, хоть менты, хоть бандиты! Тебе, дураку, бог шанс дает из дерьма вылезти, а ты сопли жуешь, сомневаешься. Ну, нет, так нет, забирай бутылку!

Витамин отвернулся и сделал вид, что хочет уйти.

— Погоди, — тревожно окликнул его старичок, — я согласен.

Витамин повернулся и сказал:

— Ну и молодец, что решился. Дело выгорит, не придется тебе бутылки собирать. Сейчас на хату к товарищу нашему поедем. Помыть и побрить тебя надо. Завтра тебя подстрижем, костюм купим и по-быстрому зуб бутафорский вставим спереди.

— А это из зарплаты вычтут? — встревоженно спросил старичок.

— Обижаешь, — протянул Витамин, — фирма платит. Иди за мной.

Витамин вышел на привокзальную площадь и открыл машину.

— Садись сзади, чтобы не мелькать. Там куртка, брюки и кроссовки в мешке, переоденься и переобуйся сразу. Паспорта, конечно, нет?

— Нет, — ответил старичок.

— Ну, ладно, не беда, — сказал Витамин, — старые вещи в мешок и мне отдай, я выкину.

В это время к машине подошли Енот и Слон. Старичок испугался:

— Это кто?

— Мои друзья, не бойся, — успокоил его Витамин.

Старик переоделся и сказал жалобно:

— Кроссовки жмут.

— До завтра потерпишь, — отмахнулся Витамин от старика, — как тебя зовут-то?

— Виталий Спиридонович, — представился бомж.

— Хорошо, — сказал Витамин, — что не Абрам Моисеевич.

Он взял у старика его мешок со старыми вещами, выкинул на улицу, в машину сели Слон и Енот, и она, мягко тронувшись с места, поехала, по улицам Новопетровска, пока не затерялась в потоке машин.

12

Сегодняшний день был у Димы особенным. Накануне вечером, когда они прощались возле подъезда, Марина сказала Дмитрию:

— Завтра мои мама и папа уезжают к нашей тете в Новопетровск. Я буду печь пироги и ватрушки. Приходи завтра вечером к шести часам на пироги. Придешь?

— Ты печешь пироги? — удивился Дима.

— Да, — ответила Марина, — мне нравится это делать. Попробуешь, какие я делаю ватрушки. Если не сожгу.

— Ты уж постарайся, — с улыбкой сказал Дима, — я горелые не люблю.

Марина тоже улыбнулась, а Дмитрий сжал ее в объятиях и поцеловал.

И вот сегодня Дима собирался на пироги. Он не знал, что надеть. Идти в костюме с галстуком к девушке в гости было бы смешно, а в пуловере совершенно терялся праздничный вид. Дима долго надевал и снимал то, что у него было, ведь ему предстояло еще знакомство с маленьким братом Марины, который был ужасным критиканом. Пока Дмитрий так наряжался, к нему в гости зашел Андрей и с иронией наблюдал за потугами Димы.

— А может, вот эту безрукавку надеть? — спрашивал Дима у Андрея. — Как я в ней?

Андрей поморщился, увидев Диму в серой безрукавке непонятного кроя.

— Ты похож на клерка начала прошлого века, — ответил он, — это что, наследство твоего прадедушки?

Дмитрий посмотрел на себя в зеркало и ответил:

— Нет, это мне мама недавно купила. Я же сам не следил за этой ерундой, модой там всякой.

— И напрасно, друг мой, и напрасно, — произнес Андрей, — настало время поднимать флаги, а ты безоружен на ристалище любви.

— Ладно, — сказал Дима, — попробую надеть вот это.

Дмитрий снял свой наряд и облачился в тот костюм, в котором он ходил в кафе.

— Ну как? — спросил он у Андрея.

Тот поморщился, как от зубной боли.

— Но мы же недавно с тобой ходили на день рождения, — возмутился Дима, — я в нем был, а ты ничего мне про мой костюм не сказал! У тебя у самого такой же!

— Нет, Дмитрий, не такой же, — ответил ему Андрей, — ткань почти та же, но крой не тот. Как в тебя еще девушка влюбилась? Ты же родом из средних веков!

— Что же делать? — расстроился Дима. — Я с Мариной гулял в этой одежде, она мне ничего не говорила, значит, все не так уж плохо.

— Конечно, не плохо, — согласился Андрей, — что твоя девушка не замечает, что ты одеваешься, как Чиполлино. В этом костюме можно только в гроб положить, а не на свидание идти. Где ты его взял?

— Мама купила на выпускной бал, — ответил Дмитрий, — между прочим, импортный костюм.

— Как чудесно! — издевательским тоном произнес Андрей. — Где же его шили? В Папуа Новой Гвинее?

— Да ну тебя! — рассердился Дима. — Как хочу, так и хожу! Марина меня и в этом всем любит. Может быть, в этом моя индивидуальность!?

— Хорошо, хорошо, — согласился Андрей, — одевайся, как архиерей, если тебе так угодно, но тогда и меня не спрашивай ни о чем.

Но Дмитрий уже был весь в сомнении. Что же делать? Из обильного гардероба он не мог выбрать ни одну вещь. Ничего он не покупал сам, все выбирала мама, руководствуясь принципами — не марко и не ярко, легко стирать, тепло и удобно. Она покупала, Дима носил и горя не знал, а вот теперь его обуяли сомнения.

— Ну, как же мне одеться-то нормально? — спросил Дима у Андрея. — Что сейчас носят?

— Я дам тебе свой пуловер на сегодня, — сказал Андрей, — джинсы, которые на тебе были, нормально, сойдут на сегодня. Но завтра пойдем вместе в магазин и купим тебе нормальный прикид, чтобы ты хотя бы свою девушку не компрометировал внешним видом.

Дмитрий покорно кивнул. Андрей быстренько сбегал к себе и вернулся с чудным пуловером, который преобразил Диму. Из человека советской эпохи, когда все ходили практически в униформе, Дима как по мановению волшебной палочки превратился в плейбоя из западных боевиков.

— О, совсем другое дело, — сказал Андрей, — теперь ты настоящий супермен. Очки тебе нужны другие, а лучше и вовсе линзы поставь.

— Ладно тебе, — отмахнулся Дима, — чмаришь меня постоянно, у меня самомнение от этого страдает.

— Пуловер мой не порви, — сказал Андрей, — береги его.

— Ладно тебе, — ответил Дмитрий, — тряпки для друга пожалел.

— Не пожалел я, — ответил на это Андрей, — могу и подарить, если хочешь.

— Если я соус на него сегодня пролью, подаришь, никуда не денешься, — пошутил Дима.

— А что, тебя соусом будут сегодня кормить? — поинтересовался Андрей.

— Пирогами и ватрушками, — с гордостью ответил Дмитрий, — Марина сама напечет.

— Ай, какая Фемина, — покачал головой Андрей, — и пироги печет, и сама ничо!

— Да уж, — согласился Дима, — хорошая девушка.

— Девушка? — с иронией удивился Андрей. — Она девушка? У вас что, секса еще не было?

— Не было, — серьезно ответил Дмитрий, — мы ведь знакомы с ней недавно.

— Да-а, — задумчиво произнес Андрей, — ты не только в одежде старомоден. И как это я упустил твое воспитание?

— А что, по-твоему, нужно в первый же день в постель прыгать? — спросил Дима.

— Ну, не в первый, — пожал плечами Андрей, — но во второй точно.

— Вот ты и прыгай к своим поклонницам, а Марина не такая, — сказал Дмитрий.

Андрей хотел было возразить, что такая же, как и все бабы. Не лучше и не хуже, да вовремя остановился, почувствовав, что может смертельно обидеть друга. Влюбился парень и ослеп. Ну, пусть. Хотя ничего плохого Андрей про Марину не знал, но и хорошего тоже.

— Может быть, ты хочешь на ней жениться? — осторожно спросил Андрей.

— Хочу, — признался Дима.

— За то, что она пироги печет? — воскликнул удивленно Андрей.

— При чем тут пироги? — вопросом на вопрос ответил Дмитрий. — Я люблю ее.

— Да что ты говоришь! — удивился Андрей. — Любит он ее! Но у вас же даже секса не было. Может быть, она тебя еще разочарует в постели.

— Не разочарует, — ответил Дима, — секс для меня не главное.

— Да как не главное? — воскликнул Андрей. — Это самое главное! Без хорошего секса никаких отношений не бывает.

— У нас будет хороший секс, — сказал Дмитрий, — в чем ты сомневаешься?

— Ни в чем, — ответил Андрей, — но прошу тебя, не тяни больше кота за хвост. Займись с ней хотя бы петтингом.

— Ну, Андрей, — сурово сказал Дима, — ты у меня договоришься. Я вызову тебя на дуэль по сети в компьютере и застрелю.

— Я ради твоего счастья готов принять даже виртуальную смерть, — ответил Андрей, — ведь сам потом еще мне спасибо скажешь, что я тебя подгонял.

— Спасибо говорю уже сейчас, — сказал Дмитрий и театрально раскланялся.

— Короче, ее папа и мама уснут, а сиди и сиди, не уходи, — стал советовать Андрей.

— Папы, мамы не будет дома, — ответил Дима, — они уехали.

— Тебе и карты в руки! — воскликнул Андрей. — Девушка уже папу и маму сопроводила, а ты все мнешься, как молодой телок на вязке.

— Это случайно так получилось, что их нет, — попытался было сказать Дмитрий.

— Ха-ха-ха, случайно, — ответил ему на это Андрей, — если ты сегодня не поступишь, как мужчина, помяни мое слово — она в тебе разочаруется. Тебе двадцать три года, а такое ощущение, что три.

Дима задумался и через минуту сказал Андрею:

— Отстань от меня со своими советами. Не хочу их слушать.

— Не слушай, — воскликнул Андрей, театрально вскинув руки, как античный герой, — действуй, как тебе сердце подскажет!

— Так и буду, — пообещал Дима.

— Вообще-то ты на женитьбе внимания не заостряй пока, — посоветовал Андрей, — с женитьбой спешить не надо. Помни, что все женатые мужчины потенциальные рогоносцы. Торопиться с этим нельзя. Хорошо нужно подумать, все взвесить и прикинуть. Бабы они такие — им лишь бы замуж выскочить за такого, как ты доверчивого влюбленного лопуха. Крепки ли ее чувства к тебе ты уверен?

— Она меня тоже любит, — ответил Дима, — я это чувствую сердцем. Поэтому я в ней уверен. И вообще, что-то в ней есть такое, чего я раньше в женщинах не встречал.

«А где ты их встречал и сколько, — подумал Андрей, — в компьютерах женщины не живут. Разве только на порносайтах во всемирной сети. Так с теми и не поговоришь даже, потому что там только фотографии».

— Уверен, уверен, — передразнил Диму Андрей, — у меня был один знакомый чувак-рогоносец. Тоже был в жене уверен. А жена у него была певица. И вот повадился к этой певице ходить педагог-мужик, ставить ей вокал. Закроются в комнате и поют. То есть поет только она, жена его, а этот самый педагог на пианино играет. Ну, поначалу все было нормально, муж в соседней комнате газету читает, жена поет. Потом стало ему подозрительно, что вокальные упражнения у жены какие-то неровные временами и напоминают тирольское пение с повизгиваниями и придыханием. А аккомпаниатор ее и учитель в это самое время заметно с ритма сбивается. И чем дальше, тем больше. И вот муж однажды, потеряв терпение, врывается в комнату с проверкой и что ж он видит? Жена его сидит у учителя на коленях с голой попкой, еще и поет, а у того штанишки спущены до колен, а ручками он по пианино — трень-брень! Во как приспособились! А ты говоришь — уверен! Доверяй, но проверяй!

— И что этот муж сделал? — спросил заинтригованный этой историей Дмитрий.

— А что он мог сделать? — пожал плечами Андрей. — Забодал обоих рогами насмерть.

— Спасибо за поучительную историю, — сказал Дима, — уверяю тебя, что моя жена пением заниматься не будет.

— Дело не в пении, а в рогах, — вздохнув, сказал Андрей, — жена существо хитрое и неверное. Помни — предупрежден, значит вооружен.

— Отстань, — сказал Дима, — не порти мне настроение перед свиданием. Пожелай лучше чего-нибудь хорошего.

— Ну, что тебе пожелать? — спросил Андрей. — Ни пуха ни пера!

— К черту! — сказал Дима. — Ты в клуб-то свой пойдешь сегодня?

— Нет, — ответил Андрей, — в прошлую субботу там какие-то уроды устроили драку. Сломали нос директору радиостанции, а он обещал нашу группу послушать и не успел. Пока прикрыли наши концерты.

— Жаль, — сказал Дмитрий.

— А чего тебе жаль? — поиронизировал Андрей. — Все равно ведь ни разу не приходил.

— Не люблю я рестораны, — сказал Дима, — ты же знаешь.

— Я сам не люблю, — ответил Андрей, — но работать-то нужно.

Дмитрий посмотрел на часы и стал собираться активней.

— Ладно, пойду я домой, — сказал Андрей, — ты мне хоть парочку пирожков и ватрушек принеси.

— Принесу, — пообещал Дима. — Вечером чаю попьем.

— И не думай об этом! — сказал Андрей. — До утра чтобы не появлялся!

— До утра пироги зачерствеют! — улыбнулся Дима.

— Торопиться не нужно! — сказал Андрей. — Я ради счастья друга и черствую корочку пожую.

— Пойдем, подкольщик, — со смехом сказал Дмитрий, — ты домой, а я в гости.

— Пойдем, Ромео, — ответил Андрей, — Джульетта ждет, и пироги остыли.

Андрей остановился и в задумчивости повторил: «Джульетта ждет, и пироги остыли. Хорошая строчка». Он задумался всего лишь на мгновение и напел:

— Джульетта ждет, и пироги остыли,

Ромео мчится к ней, дарить букет цветов

Она к нему пришла из дивных снов

И навсегда они друг друга полюбили.

— Классно! — похвалил Андрей сам себя. — Пойду, пожалуй, песню писать.

— Про дивные сны это все чистая правда, — задумчиво произнес Дима.

— Чего, чего? — рассеянно переспросил Андрей.

— Ничего, ничего, — ответил Дима, — потом расскажу. Иди, пиши песню, а то забудешь.

— Да, — согласился Андрей и стремглав бросился домой к своей гитаре.

Дмитрий вышел на улицу, открыл машину и сел за руль. Он приехал к дому Марины слишком рано, несмотря на то, что успел заехать на рынок и выбрать самый красивый букет алых роз. Потом он поехал в магазин и купил брату Марины красивую полицейскую машину с мигалкой. Чтобы не сидеть в машине возле подъезда и не прийти заранее, когда еще ничего не готово, Дима покружил на машине по району, покатался и точно без двух минут семь вошел в подъезд. Ежедневная покупка цветов ввела Диму в небольшой финансовый штопор и ему пришлось уже брать деньги из святая святых — заначки на модернизацию компьютера. И раз Дмитрий так поступал, можно было смело сказать — да, Марина для него дороже всего в этой реальной жизни.

Еще на лестничной площадке он почувствовал, как вкусно пахнет пирогами из двери Марины. Она распахнула дверь на звонок румяная и веселая, в цветастом переднике, надетом поверх нарядной блузки. Из-за спины ее сурово поглядывал на гостя похожий на Марину мальчишка. В руках он сжимал игрушечный пистолет и исподтишка угрожал им Дмитрию. Под ноги к Диме бросился с лаем щенок Най, которого они с Мариной подобрали возле пирса.

— Заходи, Дима, все готово, — сказала Марина, — ты пока проходи в комнату, вот тебе тапки, а я сейчас помажу маслом пирог, и будем пить чай.

Дмитрий достал из-за спины букет и коробку с полицейской машиной.

— Спасибо, — сказала Марина, увидев цветы, и чмокнула Диму в щеку, а потом представила гостя брату:

— Рома, познакомься, это дядя Дима, мой друг.

Дмитрий протянул Роме руку, мальчишка с напускной серьезностью подошел и подал свою. Глаза его неотрывно глядели на блестящую коробку, на которой был изображен шикарный полицейский автомобиль.

— Очень приятно познакомиться, — сказал Дима, — это тебе, Рома, подарок.

Прежде чем взять коробку, Роман пристально посмотрел на Марину, та едва заметно кивнула, и мальчишка протянул руки к подарку.

— Ух, ты! — восхищенно произнес он, заглянув внутрь. — Вот это да! Где купили?

— В универмаге, — признался Дима, — я ее давно заметил. Сам в детстве о такой мечтал, но тогда такие не продавались.

— Здорово! — сказал Рома и спросил у Димы. — Машина классная. А вы фокусы показывать умеете?

— Нет, — ответил Дима, — чего не умею, того не умею.

— Жаль, — сказал Рома, вздохнув.

— Он фокусами бредит, — объяснила Марина, — хочет стать волшебником.

— Настоящим? — спросил Дмитрий.

— Да, — ответил Рома, — а разве другие бывают?

— Не знаю, — смутился Дима, он никогда не думал над этим вопросом.

— Проходите в комнату, — сказала Марина, — там поговорите, а то пирог совсем остынет.

— Пирог с брусникой, — объяснил Диме Рома, когда они прошли в комнату и сели на диван, — я тоже помогал Марине его делать.

— Молодец, — похвалил мальчишку Дима.

Комната, куда привел Диму Рома, не была шикарно обставлена. Сразу было видно, что люди не жируют. Всю жизнь проработали на государственном окладе, складывали долгие годы копейка к копейке. Зато было очень много книг в двух шкафах, возле стены стояло пианино. Най забежал в комнату, прыгнул на диван и улегся калачиком.

— Марина на пианино играет? — спросил Дмитрий у Ромы, погладив щенка.

— Раньше играла, — ответил мальчишка, — когда еще я совсем маленький был. Она в музыкальной школе училась. А сейчас совсем не играет. Но я иногда играю «В траве сидел кузнечик». Меня Марина научила. Хотите, сыграю?

— Конечно, сыграй, — согласился Дима.

Мальчишка спрыгнул с дивана, открыл крышку пианино и одним пальцем наиграл мелодию. Дмитрий похлопал ему, а Рома раскланялся. Тут и вошла Марина с большим румяным пирогом с золотистой корочкой. Най залился восторженным лаем.

— Ура! — закричал Роман, и все они сели пить чай.

— Раньше, дядя Дима, к Марине в гости дяди не приходили, — сказал Рома, жуя пирог, — кроме курсанта дяди Миши. Но его Марина пирогами не угощала, как тебя. Так, чаю попьет и домой.

Марина заметно покраснела и сказала брату:

— Поменьше болтай, а то подавишься.

— И что часто к вам дядя Миша захаживал? — спросил Дмитрий.

— Не очень, — ответил Рома, — он какой-то странный был. Придет, сядет и молчит. Сапоги у него были очень вонючие.

— Тебе он не понравился? — спросил Дима.

— Не-а, — ответил Ромка, — он еще со школы за Мариной ухаживал, как мама говорила. Я-то маленький был не помню этого, а вот мама помнит.

— Может быть, вы без меня про меня тут поговорите? — спросила Марина у брата и Димы. — Я вам не мешаю?

— Да, сиди уж, — разрешил сестре Рома. — Чего там!

— Спасибо, — сказала Марина и обратилась к Дмитрию, — одноклассник Мишка ухаживал за мной с десятого класса. Хотя, как сказать ухаживал? Всем знакомым постоянно говорил, что меня любит, включая и родителей, а мне ни разу не сказал. Придет с печением, посидит, посмотрит грустно и уходит. Вот такой ухажер непонятный. Сейчас уехал, учиться в училище, офицером будет.

— Хорош офицер, — сказал Ромка, — слова не вытащишь. Как он командовать будет солдатами?

Дмитрий почувствовал, что он ревнует. Глупо, конечно, ревновать к прошлому, тем более и не было, наверное, ничего у Марины с этим курсантом. Ну, а если даже и было, то что из этого, он же ее любит и она его. И никакой курсант их любви не страшен. Дима взял Марину за руку и несильно сжал. Рома заметил это и по-детски ехидно улыбнулся. После чая все вместе смотрели кино по телевизору, пока не настало время Роме идти спать. Мальчишка мгновенно надулся и стал хныкать. Он спрятался за Диму и не хотел идти чистить зубы.

— Я еще посижу, — умолял он Марину, — к нам так редко гости приходят. Только твои подруги, а они мне не нравятся. Они со мной не играют! Я хочу с дядей Димой посидеть еще. Пусть он мне почитает.

— Ты сам читать умеешь, — парировала Марина, — не маленький.

— Маленький, — сказал Ромка, — я ещё маленький.

— Хитрый ты, — ответила ему Марина, — где не надо, так ты уже большой. А теперь снова маленький?

— Почитаю я тебе, Рома, — согласился Дима, — но сначала ты пойдешь умоешься и ляжешь в кровать.

Рома задумался, потом тяжело вздохнул и согласился. Минут через десять он, лежа в кровати, слушал сказку, которую читал Дмитрий. Сказку эту Рома знал наизусть, и когда Дима останавливался, чтобы перевести дыхание, то Роман без труда подсказывал ему начало следующего предложения. Марина сидела рядом и улыбалась, глядя на то, как ее большой любимый мужчина читает сказку маленькому любимому мужчине, и сердце ее сладко ныло. Ей было хорошо и хотелось, чтобы это ощущение не проходило.

— Все, — сказал Дима, закрывая книгу, — пора спать. Сказка кончилась.

Рома кивнул и закрыл глаза. И с закрытыми глазами спросил:

— Дядя Дима, а вы женатый?

— Нет, — ответил Дмитрий и улыбнулся.

— Так женитесь на Марине, — сказал он, — будете жить у нас и мне каждый вечер книжку читать.

Как просто решил вопрос маленький Роман. Марина посмотрела на Диму, он поймал ее взгляд. Кто кому сделал предложение? Непонятно. Рома просто высказал мысль, которая витала в воздухе, которая беспокоила Диму и волновала Марину.

— Все, спи, выдумщик, — сказала Марина и поправила мальчишке одеяло.

Они вышли из комнаты и сели на диван, включив телевизор. Сели близко-близко друг к другу. Дмитрий обнял девушку и крепко поцеловал.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо.

— Я тоже тебя люблю, — призналась она.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Дима.

Марина растерялась. Она хотела сказать: «Да!», но просто не знала, что нужно делать в подобных ситуациях. Ей раньше никто никогда не предлагал выйти замуж, поэтому Марина не знала, хорошо ли сразу отвечать положительно. И она сказала:

— Я подумаю.

— А чего тут думать? — удивился Дима. — Ведь ты же любишь меня?

— Да, — прошептала Марина.

— И я тебя люблю, — сказал Дима, — значит, нам нужно быть вместе.

Конечно, Дмитрий прав. Но все не так просто. Замуж. А где они будут жить? В их двухкомнатной квартире, где в большой комнате спят родители, а в маленькой она с братом? Или у Димы, где проходные комнаты и тоже папа с мамой. Им нужен свой дом, а где его взять, на какие деньги купить? Но разве это преграда для настоящей большой любви? Какой-то дом. Зачем он нужен, если есть шалаш, где с милым рай. Выкрутятся, придумают что-нибудь.

— Все у нас с тобой будет хорошо, — пообещал Дима, — нужно только в это верить.

— Я верю, — ответила Марина.

Дмитрий прижал девушку к себе, и они поцеловались долгим-долгим поцелуем. Упала на спинку дивана белая блузка Марины, жаркие объятья, ласки слились в головокружительную карусель. В этот миг они принадлежали только друг другу, и мир существовал для них двоих. Огромный мир, гигантский шар Земля, и на нем две точки, которые слились в одну, навеки прилепились друг к другу, и стала одна плоть.

13

Через неделю от офиса Князя отъехал черный «Мерседес», за рулем которого сидел телохранитель босса Пельмень, а рядом с ним Кореец. На заднем сидении удобно расположились сам босс Князь в дорогом костюме-тройке и преобразившийся до неузнаваемости вокзальный бомж — старик, найденный Витамином в Новопетровске. Виталий Спиридонович был чисто вымыт, гладко выбрит, пострижен и причесан. Одет был он в шикарный костюм, не хуже, а даже лучше, чем у босса.

Передний зуд ему вставили, но все равно Князь приказал Спиридонычу постоянно молчать, и не для того, чтобы скрыть отсутствие многих других зубов, а так же тот факт, что прежнюю их белизну не удалось восстановить. Нет, молчать Спиридонычу указали для того, чтобы он не ляпнул чего лишнего. Кроме того, сурово молчащий человек из Москвы вызывает еще большее уважение у окружающих. Виталий Спиридонович с условиями согласился, и ему было выдана сразу вся его тысяча долларов. Старик с ума сходил от радости, но виду не показывал.

— Стало быть, вас зовут Виталий Спиридонович? — спросил Князь у «московского бизнесмена».

Спиридонович осторожно посмотрел на босса и медленно кивнул.

— Без посторонних, при мне вы можете совершенно свободно разговаривать, — сказал Князь, — обет молчания распространяется на Вас только в присутствии людей, с которыми мы будем заключать договора. Понятно?

Старик снова медленно кивнул.

— Расскажите мне, Виталий Спиридонович, — спросил у бывшего бомжа босс, — какие обстоятельства заставили Вас бросить семью, дом и начать скитания по бескрайним просторам нашей родины, питаясь подачками?

Виталий Спиридонович, не зная, как реагировать, снова медленно кивнул. Князь доброжелательно и спокойно сказал ему:

— Хватит кивать, Спиридоныч, как болванчик. Расскажи, как на улице оказался, на вокзале. Если я правильно понял слова Витамина, ты ведущим инженером на заводе работал?

Спиридоныч посмотрел на босса. Вокруг него вертелись натуральные бандюги, особенно этот Слон, Енот, да Князя телохранители. Витамин тоже не отличался ангельской внешностью, да еще вчера наподдал при Спиридоновиче зубному врачу, за то, что тот протез сделал немного выпирающий. Короче, натуральные жлобы. Но босс их — Князь, этот был совсем другой. С виду такой мягкий предупредительный, как директор детского сада.

А ведь тоже жулик. Хочет своих же обворовать. Спиридонович его побаивался и поэтому решил историю своей жизни рассказать пожалобней, авось сердце этого монстра под маской архангела хоть немного смягчится. Хотя история его жизни и без преувеличения не была слишком веселой.

— Я начальником цеха был еще три года назад, — ответил старичок, — все время на заводе пропадал. С утра до ночи. И так с самого начала жизни, когда еще из института по распределению приехал. Жена одна дочь растила, а я в основном все на заводе да на заводе. Все в дом, все в дом тащил. Тридцать лет вместе с женой душа в душу прожили, это ж тебе не один день.

— Да, тридцать лет это долго, — согласился Князь.

Пожилой «бизнесмен» кивнул и продолжил рассказ:

— Потом жена моя Зинушка неожиданно померла от рака. Недолго болела, сгорела за месяц, как свеча. Очень я ее любил. Всю жизнь. Горевал, конечно, сильно горевал, да жить-то как-то надо дальше. Судьба, значит, такая. Дочь наша Наташка еще до смерти Зины замуж вышла за одноклассника. У нас они и жили еще до того, как Зины не стало. Вроде все было хорошо. И как Зина померла, мы тоже сначала вроде мирно жили, ладили между собой. Да и чего там ссориться, я же и дома-то почти не бывал. Пропадал на заводе. Но вот у них ребеночек появился, потом второй, да я еще на пенсию вышел, и стало им тесно. Гнать они меня стали. А куда мне идти? Я все, что накопил за жизнь на сберкнижке, во время реформы потерял. Больше сбережений у меня не было. Куда мне идти?

Князь слушал внимательно и сочувственно кивал головой. Это подзадорило рассказчика.

— Травля началась на меня, — продолжал Виталий Спиридонович, — зять даже бил меня несколько раз при внуках. И дочь — родная кровинушка — из дома гонит, проклинает! Потом и того хуже сделали. Подстроили так, что я, мол, алкоголик. Я выпивал, конечно, понемногу, но алкоголиком не был. А они все документы оформили где-то, что я всю пенсию пропиваю, и они меня, иждивенца, кормят. И стали мою пенсию получать за меня. Все до копейки!

— Какие подлецы, — сочувственно покачал головой Князь.

— Да, — согласился Спиридоныч и продолжил, — я на завод в профком побежал за правдой, а завод закрыли, разорился, нет больше профкома. Спал на кухне, на раскладушке, и все равно всем мешал. Кормили, как собаку. Нет, не как собаку! Собаку они завели и кормили ее мясом на мою пенсию. А я только и слышал: «Когда же ты сдохнешь, старый пердун?», даже внуки так говорили.

— Ай-яй-яй, — искренне покачал головой Князь. — Гады, да и только!

— И вот решил я из дома уйти насовсем, — продолжил Виталий Спиридонович, — взял деньги в шкафу и на вокзал. Не успел и в поезд сесть, хотел к дальним родственникам под Смоленск поехать, как родная дочь меня с милицией задержала. Так, мол, и так, говорит в отделении милиционерам, украл у меня деньги. Я даже заплакал от расстройства. Всю жизнь ее кормил, а она… вот так.

От нахлынувших воспоминаний на глаза старика навернулись слезы. Князь похлопал его по плечу и сказал:

— Ну-ну, будет плакать, Спиридоныч, все позади! И что, все равно уехал из дома?

— Меня в милиции отпустили, — грустно произнес старик, — я сел в электричку и поехал, куда глаза глядят. Меня высадили, я снова сел. Бутылки собирал, спал, где попало, но и им жить не мешал. Добрался до Смоленска, до родни. А кому я там нужен старый, немощный? Выгнали и они. Так вот и скитаюсь с тех пор.

— Да, жизнь у тебя, хоть сериал снимай, — сказал босс и обратился к водителю, — останови, Пельмень, покурим. Негоже нам к начальнику милиции с таким зареванным московским бизнесменом ехать.

Пельмень притормозил у обочины. Князь и Спиридоныч вышли из автомобиля. Князь закурил и протянул сигарету Спиридонычу. Тот смолил с жадностью, с наслаждением глотая дым хороших сигарет.

— Мы сейчас приедем на дачу к начальнику милиции нашего города, — начал объяснять задачу на сегодня Князь Спиридонычу, — у меня к нему дело есть, пока оно решится, посидим у него, коньяку попьем. Я тебя представлю ему, а ты рот не открывай. Говори только: «Да или нет». И ничего больше. Да он и не будет к тебе приставать с расспросами. Нам это знакомство нужно для дальнейшей работы. Понятно?

Спиридоныч кивнул. Князь посмотрел на него в упор и обратился к телохранителям:

— Очки с темными стеклами у вас есть?

— Есть, — ответил Пельмень.

— Давай Спиридонычу подарим, — сказал Князь, — пусть носит. Все у него хорошо с внешностью, только глаза выдают — больно добрые, да сейчас еще и грустные.

Пельмень подал очки, и босс надел их старику на нос.

— О! — воскликнул он. — Совсем другое дело! Значит, Спиридоныч, задача ясна. Молчать, пить коньяк, отвечать: «Да, нет».

Виталий Спиридонович кивнул.

— Ну, тогда поехали, — сказал Князь Пельменю.

Машина мягко тронулась с места и минут через десять подкатила к высокому резному терему, стоящему особняком от других.

— Смотри, Спиридоныч, как люди живут, — сказал Князь, тыкнув пальцем в золоченый флюгер на крыше.

Кореец вышел из машины и распахнул перед ними ворота. Пельмень въехал во двор и припарковался рядом со скромным «Жигуленком» шестеркой. Князь и Спиридоныч пошли рядом к высокому крыльцу, Кореец поспешил за ними, а Пельмень пошел закрывать ворота.

— Дача эта на его сына записана, — доверительно прошептал Князь Спиридонычу, — он у него как бы бизнесмен, и дела у него идут. А на самом деле сынок бабки только просаживает в казино и пропивает с бабами, а все эти хоромы на взятки ментовские построены. Главный рэкетир по всей области, хоть и в погонах.

Виталий Спиридонович слушал и думал о том, что не надо бы ему всего этого знать, чтобы прожить дольше.

14

На крыльцо их вышел встречать сам начальник милиции. Он оказался маленьким пузатеньким человечком в бейсболке и спортивном костюме. Лицо его не выражало ничего и было абсолютно неподвижно, как у восковой фигуры в музее.

— Палыч, — радостно воскликнул Князь, — рад тебя видеть в добром здравии и хорошем настроении! Как ты?

— Никак, — недружелюбно ответил Палыч, но Князь как будто ничего не заметил и продолжал общаться с ним так же радостно.

— Вот, Николай Павлович, познакомься, — подвел он Спиридоныча к начальнику милиции, — это мой большой друг и коллега из Москвы. У него восемь оптовых складов, и цены просто смешные. Скоро мы город завалим дешевым мясом, сыром, колбасами. Короче, все есть и все дешево. А зовут этого человека Виталий Спиридонович.

— Очень приятно, — уже с интересом произнес мент, пожимая бизнесмену из Москвы руку. — Николай Павлович! Проходите в дом.

Большой королевский дог вынырнул из двери и по очереди всех обнюхал.

— Фу, Кай! — приказал ему на всякий случай Николай Павлович, и они зашли в большую гостиную с камином и маленьким круглым столом, вокруг которого стояли три глубоких кресла.

— Присаживайтесь, — предложил мент, — я один сегодня, жена в городе. Не знаю, чем вас и угостить.

— Ничего страшного, — улыбнулся Князь, — мы ненадолго. Я тебе долг принес, поговорим, да и поедем.

— Кореец, — обратился Николай Павлович к телохранителю, — поставь нам кофе там на кухне. И коньяка налей по рюмочке.

Кореец молча кивнул и прошел на кухню, отгороженную от гостиной небольшим баром. Николай Павлович, Князь и Виталий Спиридонович сели в кресла вокруг стола.

— На охоту-то ездишь? — спросил Князь у хозяина дома.

— Да какая сейчас охота? — спросил мент. — Не сезон еще!

— А ружьишко-то, я слышал, уже себе крутое прикупил, — сказал с ехидцей Князь.

— Да, ружье купил себе первый сорт, — расплылся в улыбке ментяра, — а ты, откуда знаешь?

— Люди говорят, — ответил Князь, — оттуда и знаю. Похвастаешься ружьем-то? Ты же знаешь мою слабость к таким вещам. Я от огнестрельного оружия просто дурею!

— Знаю я, знаю, — ухмыльнулся мент, — дай тебе волю, ты бы всех своих головорезов пушками вооружил и автоматами. Но в моем городе я тебе такого не позволю!

— Как скажешь, Николай Павлович, как скажешь, — согласился Князь, — мы оружия не носим, можешь обыскать. Ни к чему нам оно! А ружьишко покажи, будь другом.

Николая Павловича и самого распирало чувство гордости за приобретение. Ружье, о котором любой охотник мечтает, да еще с оптикой и лазерным прицелом.

— Ладно, ладно, покажу, — согласился мент, встал с кресла и прошел к большому несгораемому шкафу в углу.

Ему хотелось похвастаться и перед молчаливым москвичом, что и у них тут не лыком шиты. Ствол специально для начальника милиции покрыли позолотой. Глупо, конечно, на охоте мешать будет, но зато красиво.

— Лови! — крикнул Николай Павлович и кинул Князю ружье.

Тот поймал его, повертел в руках, восхищенно цокая языком, осторожно преломил и заглянул в ствол изнутри. В это время Кореец обратился к хозяину дома:

— Николай Павлович, извините, не могу кофе найти.

— Свинья ты нерусская, — ответил ему хозяин и, указав пальцем, добавил, — вон в пенале на средней полке стоит.

Виталий Спиридонович увидел, как Князь ловко и незаметно для хозяина ружья загнал в ствол ружья один патрон. Заметив удивленный взгляд Спиридоныча, он подмигнул ему и приложил палец к губам. Ружье защелкнулось, Николай Павлович подсел к ним.

— Ну, не будет тебе равных на охоте! — сказал Князь.

Мент разулыбался и, почесывая пузо, произнес: «Да-а-а». Князь повернул ружье в руках, всего на мгновение ствол его оказался нацелен в лицо Виталию Спиридонычу, и тут же ружье взорвалось огненным смерчем, грохнуло так, что задрожали стекла. Раздробленная голова Спиридоныча мгновенно покрылась кровью, и он упал лицом вниз на резной стол.

— Сука! — закричал не своим голосом Князь, вскакивая. — Оно же было заряжено! Что же ты не сказал, а-а-а?

Николай Павлович побледнел, как полотно, пот градом покатился по его обрюзгшему лицу. Он, как завороженный, смотрел на лежащий на столе труп, и губы его беззвучно шептали:

— Оно. Не было. Заряжено.

Князь кинул ружье на пол и вскочил с кресла.

— Ну, как так, Палыч? — спросил он. — Как же не было, если пальнуло? Мы же человека убили.

— Ты убил, — ответил мент, немного придя в себя.

— Я убил? — возмущенно воскликнул Князь. — Ты мне ружье заряженное подсунул и не предупредил. Я-то откуда мог знать?

С улицы вбежал, услышав выстрел, Пельмень и застыл на пороге с выражением недоумения на лице.

— Иди на улицу, — приказал ему Князь, — никого сюда не впускай. Видишь, в какое дерьмо вляпались.

Пельмень покорно выскочил на улицу и стал на стреме у ворот, делая вид, что чинит машину. Встревоженный дог обнюхивал опрокинувшееся на стол мертвое тело Спиридоныча.

— Нас теперь его московская «братва» на части порежет, — сердито произнес Князь. — Что делать-то будем, а, Николай Павлович? Может, в милицию позвоним и во всем сознаемся?

— Ты что, сдурел совсем? — вскрикнул Николай Павлович. — Какая милиция? Я сам милиция! Я всем милициям здесь милиция!

Он заметался по холлу, кусая ногти на руках. Кореец спокойно стоял, налив три чашки кипятка.

— Кофе пить будете? — спросил он.

— Какой кофе? — заорал на него главный мент города. — Какой теперь кофе? У нас труп на столе лежит!

— Я уберу его со стола, — предложил Кореец.

— Дубина ты деревянная, — заорал на него Палыч. — Убери свою рожу нерусскую отсюда!

— Не кипятись, Палыч, — нервно сказал Князь, — криком делу не поможешь. Нужно спокойно подумать, как нам дальше быть. Как из этого дерьма выкарабкаться.

Ментяра перестал метаться и сел в уголке на стул подальше от злополучного трупа.

— Налей нам кофе, Кореец, — попросил Князь, — что ж нам теперь, не есть, не пить, если Спиридоныч нас так неожиданно покинул?

Кореец размешал кофе и подал на подносе Николаю Павловичу и Князю, а сам опять пошел на кухню и встал там неподвижно, как статуя. Мент сидел, нервно отхлебывал кофе из чашки, обжигаясь и не замечая этого. Все! Карьера шла прахом. Надо же такому случиться, что в его доме, на даче начальника милиции, произошло убийство. Там, наверху долго разбираться не будут. Им плевать, что случайно, что не он стрелял. Труп есть — погоны долой. Черт с ними, с погонами! Посадят ведь, а там на зоне ему точно крышка. Урки найдут способ бывшего начальника милиции пришить. Из кожи вон вылезут, а найдут.

Как же он не проверил, что ружье-то заряжено? Наверное, когда последний раз баловался, забыл патрон достать. И Князь еще этот! Ну, не мудак ли? Всадил заряд прямехонько в голову этому бизнесмену. Нет бы, хоть сантиметров двадцать в сторону. Мент посмотрел на мертвого. Кто он такой, этот бизнесмен? Да кто бы он ни был, хоть сраный ларечник с вокзала, все равно искать будут.

— Давно он приехал? — спросил Николай Павлович.

— Только что с поезда, — ответил Князь, — мы только вещи его закинули домой и сразу к тебе.

— У него там в Москве «крыша» серьезная? — поинтересовался мент. — Что за люди?

Князь заметил, что к начальнику милиции вернулось самообладание. Он говорит спокойно, рассуждает трезво и вопросы задает как раз в том направлении, которое Князю и нужно.

— Люди серьезные, — ответил Князь, — нас достанут, если дело всплывет.

— А если не всплывет? — спросил ментяра.

— А как это сделать? — поинтересовался Князь. — Труп, вот он, лежит на столе. Все его московские знают, что он ко мне поехал.

— Кто-нибудь видел, как он к тебе приезжал? — спросил Николай Павлович.

— Никто, — ответил Князь, — только Пельмень и Кореец.

— Он домой не звонил, что доехал сюда? — поинтересовался начальник милиции.

— Нет, — ответил Князь, — говорю тебе, что мы сразу на твою дачу поехали.

Николай Павлович облегченно вздохнул.

— Значит, шанс есть, — сказал он, — можно сказать москвичам, что он до нас не доехал.

— Да как? — удивился Князь. — Те его в поезд посадили, а я встретил!

— А ты как будто и не встречал! — сказал Палыч. — Не успел, допустим. Приехал на вокзал, а поезд ушел. Машина у тебя сломалась или дела задержали. Смотришь, а бизнесмена нет. На такси уехал. Или не приехал вовсе. И мы вне подозрений.

— Копать они начнут, — сказал Князь, — и хреново будет, если до нас доберутся.

— Не ссы, — сказал Николай Павлович, — я все-таки мент. И самый главный в нашем городе. Устроим дело так — комар носа не подточит. Через пару дней найдут его в лесу, а я это дело повешу на какого-нибудь уркагана. И мы чистыми будем, как туалетная бумага перед использованием.

— Вообще-то мысль умная, — согласился Князь.

— Баран ты, — разозлился вдруг Николай Павлович, — мог бы и посмотреть, что ружье заряжено.

— Аккуратней со словами, Палыч, — вмиг посуровел Князь, — ты не меньше моего виноват. Труп в твоем доме, сейчас на хер уедем, и сам эту блевотину расхлебывай.

— Я вас догоню и посажу за убийство, — пригрозил Николай Павлович.

— А кто стрелял? — с удивлением спросил Князь. — Кореец, ты видел, это разве я выстрелил?

Телохранитель отрицательно помотал головой.

— Если ты заметил, Николай Павлович, — продолжил Князь, — то я отпечатки пальцев свои с ружья стереть успел, прежде чем его на пол кинул. На всякий случай. Вот и думай. Труп моего друга в твоем доме, кто стрелял — неизвестно, но ружье твое. Кого посадят?

— Подонок ты! — заорал на него Николай Павлович. — Может, ты это подстроил?

— Ты что, охренел? — с багровым лицом произнес Князь. — Для чего мне своего друга и партнера убивать? Я такую кормушку только что потерял, что рыдать нужно! Я на Спиридоныче мог такие бабки сделать, если бы ты мне заряженное ружье не подсунул!

Николай Павлович молча опустился на стул. Как все хреново. А еще несколько минут назад не было ни проблем, ни забот. Нет, конечно, были, но не такого масштаба.

— Ладно, — произнес начальник милиции, — надо дело делать, если хотим на воле остаться. Ты, Князь, звони в Москву его ребятам, спрашивай, мол, куда их бизнесмен делся. Как я тебе говорил. Вали все на то, что, мол, встретить не успел, и он пропал. Ты, Кореец, аккуратно убери это дерьмо со стола, вытри все, чтоб ни капли не осталось. Ваше дело труп в лесу выкинуть, а уж расследование по этому делу я сам буду курировать. Убийцу мы найдем и накажем. Есть у меня один рецидивист. Он на себя все и возьмет.

— А если пойдет в несознанку? — спросил Князь.

— Никуда не денется, — успокоил его начальник милиции, — заставим сознаться, уликами припрем. Ох, и вляпались же мы в говно. Хорошо еще, никого лишнего в доме не было.

— Да, — согласился Князь.

— Ты не дакай, — сказал ему Николай Павлович, — иди наверх в спальню, звони в Москву, а ты, Кореец, тоже приступай к делу.

Князь поднялся наверх в спальню, где стоял телефон. Он сел на кровать и подумал, кому бы можно было позвонить, как бы выясняя, куда делся Спиридоныч. На корешке, который Палычу придет за оплату междугородних переговоров, номера не будет. Князь набрал номер и позвонил своему старому приятелю в офис. На счастье, тот был на месте.

— Слушай, Данила, — тихо сказал ему Князь, — выручи. Я сейчас буду нести ахинею, а ты мне что-нибудь отвечай, ладно?

— Я на бабки не попаду? — спросил приятель.

— Даня, я когда-нибудь тебя подводил? — спросил Князь.

— Никогда, — ответил тот.

— Ну, вот и не спрашивай херню! — сказал Князь. — Давай, начинаем!

— Ну, поехали! — согласился Даня.

Князь намеренно подошел к двери, приоткрыл ее и начал громко кричать:

— Не приехал он! Не знаю, куда делся! Мы колесо пробили по дороге, провозились с запаской полчаса, а он за это время своим ходом, наверное, смотался. Чего? Так он и ко мне не приехал! Я думал, не выезжал он! Выезжал? А куда же он делся? У него, случаем, в нашем городе любовницы нет? Ну, вот и я не знаю! Уже часа три прошло! Я из дома звоню! Чего? Хреново слышно! Короче, надо искать! Может, в ресторане где-то завис. Ну, ладно, не беспокойтесь, у нас тут тихо! Ничего с ним не случится, у нас тут не Чикаго!

Приятель Князю говорить мешал. После каждого предложения он удивленно вскрикивал, вставлял всякие замечания и шутки. Ну, хрен с его подколками, лишь бы квиток был, что Князь звонил в Москву и интересовался. А куда он звонил, Палыч не докопается. Да и не будет он искать. Стопроцентно поверил, что Спиридоныч бизнесмен из Москвы. Молодец Витамин, хорошего бомжа подобрал.

Когда Князь спустился в холл, трупа уже не было на столе. Он лежал возле двери с полиэтиленовым пакетом на простреленной голове. Кореец мокрой тряпкой оттирал со стола остатки крови. Пельмень подогнал машину к самой двери и открыл багажник.

— Забор у меня высокий, — сказал Николай Павлович, — вынесем, никто не заметит. А вы бросьте его где-нибудь на пустыре, чтобы труп нашли через пару недель. Сами только не спалитесь, а то тогда уж точно не выкрутимся.

— Не бойся, Николай Павлович, — пообещал Князь, — выкинем так, что никто не заметит. Я место знаю.

— Хорошо, — согласился мент, — Кореец, почисти ему карманы и все, что найдешь, мне отдай. Мы потом все эти вещички подозреваемому подкинем.

Кореец кивнул и полез в карманы трупа.

— Деньги, — сказал он, распушив веером доллары.

— Себе оставь, — сказал мент, — не пригодится.

— Ничего больше нет, пусто, — отчитался Кореец.

— Хреново, — произнес Николай Павлович, — часы сними с руки. Это и будет главная улика.

Князя охватила жадность и начала душить. Часы эти фирменные, дорогие он дал Спиридонычу для маскарада и не хотел их терять. Ну, ладно, хрен с ними, с часами, главное, дело выгорело. Они теперь с главой милиции одной веревочкой связаны. А расследования никакого не будет. Труп они в море кинут с камнем на шее. И никто его не найдет. Не нужно ничего расследовать. А то ментяра все просечет, что его напарили, как сноба, если копнет глубже и узнает, что никакого бизнесмена Виталия Спиридоновича никогда не существовало.

— Все его вещи, что он с собой притаранил, сожги, — посоветовал Николай Павлович, — понятно?

— Понятно, — согласился Князь.

— Ну, езжайте уже, — поторопил начальник милиции, — увозите эту падаль из моего дома.

Пельмень и Кореец подхватили труп и бросили в багажник. Князь сел в машину, упрятав убитого, сели его телохранители и уехали. Николай Павлович прошелся по дому и думал так. Труп этого Виталия Спиридоновича найдут через какое-то время пацаны или еще кто-то. Он, курируя это дело, поручит расследование кому-нибудь из «своих», верных следователей. И поскольку сброда всякого в городе хватает, то виноватого найдут быстро.

Экспертизу проведут, всякую ботву другую, это все можно организовать. Так что перед московской «крышей» этого бизнесмена отмазаться можно. Главное, чтобы никто из свидетелей не проговорился. Пельмень там или Кореец. Князь сам выстрелил, за него можно не беспокоиться. А насчет этих двух парней нужно с Князем поговорить. Не дай бог, хоть что-то просочится, по пьяни сболтнут, и все пойдет насмарку. Да, теперь он крепко с Князем повязан.

А Князь ехал в машине и думал о том, как ловко он провернул этот спектакль. У него теперь Палыч навсегда на коротком поводке. Еще бы, начальник милиции — соучастник тяжелейшего преступления! Можно будет им вертеть-крутить. Нужно только организовать видимость работы по заглаживанию конфликта с москвичами перед Палычем. Сейчас они покойника утопят, а скажут Палычу, что бросили на пустыре. Пусть ждет, когда его найдут.

А когда труп не найдут вовсе, подсказать начальнику милиции новую версию убийства. Как будто бы Спиридоныча с поезда скинули по дороге. А куда труп делся с пустыря — не известно. Может быть, его бомжи поджарили и съели на обед. Короче, дело выгорело, теперь на многие его безобразия Николай Павлович будет смотреть сквозь пальцы. Тронуть он их не осмелится. Трое их, и любой может начать говорить. И устранить их физически Палыч тоже не решится — кишка тонка. Князь удобно откинулся на сиденье и с наслаждением закурил. Дело было сделано.

15

— Ну, так скажи мне, Колян, — обратился Князь к сидящему за своим столом в офисе и обливающемуся холодным потом Оксаниному ухарю, — куда же ты все-таки девал два вагона подгузников?

— Я же говорю тебе, Князь, — виновато оправдывался Колян, — я их отправил, а они не пришли по месту назначения.

— Ладно бы там были одни подгузники, — продолжал Князь, прохаживаясь по отделанному евроремонтом помещению, — но там были дорогие шмотки, жрачки немерено, напитки самые разные и все по бросовой цене я тебе отдал. Самый ходовой товар. А ты так меня подставил.

— Я же говорю, Князь, — снова завел шарманку Колян, — по документам все в порядке. Отсюда вагоны ушли, а туда не прибыли. Я и сам...

— Да, что ты сам? — прервал его Князь. — Посмотри на себя, ты же тупеешь на глазах. У тебя уже мозги жиром заплыли, какой из тебя к черту бизнесмен? Куда вагоны делись? Не растворились же они в воздухе! Или Дэвид Коперфильд приехал на денек сюда и спрятал их вместе с содержимым?

Колян сидел абсолютно несчастный. И совершенно не походил на того Коляна из кафе, который крючил пальцы и всем угрожал. Он не мог понять, как произошло так, что из пункта А в пункт В вышел поезд и сам доехал, а вот его, Коляна два вагона пропали.

— В общем, это твои проблемы, — сказал Князь, — как хочешь, так и выкручивайся, раз такой лопух. Деньги за товар ты нам должен был сегодня отдать, но не отдал. А с завтрашнего дня тебе на твой долг пойдут проценты капать. Безжалостные. Потому что, таких как ты, нужно учить жестоко, иначе пользы не будет. За идиотизм приходится платить, Колян, ты согласен?

Колян кивнул. А как тут не быть согласным, если Князь все верно говорит. Бизнес жесткая штука. Поэтому Колян был подавлен. Не слишком, конечно, большие деньги он Князю должен. Вполне реальные, чтобы отдать. Можно на крайний случай машину продать и еще чего-нибудь. Главное с этим делом не тянуть, а то и правда, потом без штанов останешься. Князь последнее время совсем обнаглел. Действует бесцеремонно, не боится ни Бога, ни черта, ни милиции. И эти два его головореза Кореец и Пельмень стоят у двери и глазами сверкают, словно хотят несчастного Коляна сожрать живьем.

И дернул же черт Коляна с ним связаться. А ведь поначалу все нормально было — и цены на товар реальные, накрутить себе можно, и вагоны не пропадали. Бизнес шел и вот на тебе, так его опрокинули!

— Я за тобой бегать не буду, — сказал Князь, — ты будешь за мной бегать, пять процентов плюс к твоему долгу ежедневно будут капать и ты мне все отдашь.

— Князь, — взмолился Колян, — ну, это же грабеж! Такого даже наше государство себе не позволяет!

— Грабеж? — удивился Князь. — А ты меня не ограбил? У меня под эти деньги, что ты мне не отдал, уже сделки назначены! Я теперь должен перед партнерами оправдываться, что, мол, какой-то Колян два вагона с подгузниками потерял, словно портмоне в трактире и теперь денег для сделок у меня нет! Я с тобой по старой дружбе еще разговариваю интеллигентно! А ведь мог бы и по-плохому поговорить!

— Да, да, — поспешно согласился Колян, покосившись на телохранителей.

Он-то знал повадки этих парней. Им бы в Гестапо служить — равных бы не было. Или в средневековой инквизиции.

— Короче, ты понял? — спросил Князь.

— Да, — обречено вздохнул Колян, — все понятно.

— Тогда, покедова, — сказал Князь, — готовь денежки.

Колян кивнул и встал проводить до дверей «дорогих» гостей. Князь и телохранители вышли из офиса, даже руки Коляну не подали. На улице они сели в машину и уехали. Как только захлопнулась дверь автомобиля, Пельмень нажал на газ, а Князь громко расхохотался, хлопая себя по ляжкам.

— Кореец, — сказал он, — эти вагоны отправишь в Новопетровск, там весь товар распихаем по точкам. Можно по бросовой цене. Все равно эти вагоны, считай, нам подарили. Этот дурак, Колян, совсем голову потерял, а мы на его глупости заработаем.

Машина отъехала, Колян отошел от окна и сел, обхватив голову руками. Вот не было печали, так черти накачали! А у него еще аренда за ресторан не плачена, зарплату нужно выдать персоналу, а нечем и тут еще такая херня. Нужно звонить по друзьям, занимать, перезанимать, искать деньги, а то Князь своими процентами совсем задушит его и разорит.

Тут в кабинет без стука, как бабочка залетела Оксана. Она за последнее время преобразилась, стала еще красивее, чем была. Холеная кожа, тропический загар, дорогой прикид. А запах! Изысканный, тонкий, какой бывает только у очень хороших духов. Оксана подошла к уныло сидящему в своем огромном кресле Коляну, опустилась к нему на колени и поцеловала в щеку.

— Колюня, любимый, — пропела Оксана голосом весеннего соловья, — скоро зима уже. Я себе шубку присмотрела песцовую. Недорого. Всего знаешь сколько? Пустячок!

Когда Оксана назвала цифру, Коляна чуть не хватил удар! Пустячок?! Месячная зарплата всего персонала в его ресторане! Пустячок! Он был по-настоящему взбешен! Шубку захотела, бабочка! Колян сбросил Оксану с колен и она отскочила и прижалась к стене.

— Шубку за-хо-те-ла?! — заорал он. — До зимы еще, между прочим, дожить надо! Песцовую? А может кроличью или собачью? Не согласна на такую? Ты думаешь — у меня деньги в кошельке размножаются, как мыши? И мне их девать некуда? Нет, милая, я их зарабатываю! Горбачусь целыми сутками! У меня долгов, как шелков! Меня может завтра пристрелят в подъезде, а ты со своей шубкой ко мне лезешь!

Оксана не на шутку испугалась. Она Коляна таким никогда не видела. С ней он всегда был вежлив и предупредителен, голоса никогда не повышал, а тут? Губы ее задрожали и она всхлипнула. Подумаешь, сказала про шубку, так ведь она не знала, что Коляна завтра пристрелят. Поэтому Оксана так и сказала:

— Прости, я не знала, что тебя завтра пристрелят...

У Коляна челюсть так и отпала.

— Меня МОЖЕТ БЫТЬ пристрелят! — заорал он. — И МОЖЕТ БЫТЬ не завтра!

— Тогда и волноваться нечего, — попыталась успокоить его Оксана, — все обойдется.

— Конечно, — кипятился Колян, — ты все знаешь! Обойдется! Умная! Только по соляриям шляться, да деньги в кафе прожирать!

— Ах, так! — возмутилась Оксана. — А любить тебя, думаешь не трудно?

— Да, ты не меня любишь, — вскрикнул Колян, — а деньги мои. Думаешь, я забыл, как ты на этого музыкантишку патлатого смотрела влюбленно. Может, ты мне с ним изменяешь, пока я на работе? А? Признайся?

Оксана покраснела от возмущения. Ну, дождалась доброго слова! Она обхаживает этого свина, спит с ним, а он ей гадости говорит!

— Какой же ты мудак! — сказала Оксана.

— Да, я мудак! — закричал Колян. — Иди к гитаристику своему голубому, продавай все с себя, корми его! А когда деньги кончаться снова ко мне! Я приму, я не гордый, потому что люблю тебя!

Оксана почувствовала, что ей жаль этого большого, толстого несчастного человека у которого неприятности. У которого вздрагивают губы, который во сне считает проценты и прикидывает убытки. Который боится, что его пристрелят в подъезде, боится, что его посадят за неуплату налогов, раз в неделю хочет бросить все и уехать в тихую хижину в лесу, но не может — с карусели в которую он сел не сойти, пока она не остановится. А она не остановится никогда.

Оксана медленно подошла к несчастному Коляну, нежно обняла его и прижалась к нему всем своим телом.

— Хочешь, продадим мои сапожки, сережки и колечки, которые мне купили? — спросила она. — Тогда ты сможешь отдать долг?

Колян печально рассмеялся.

— Нет, — ответил он, — этого не хватит.

— Тогда все продадим, — предложила Оксана, — весь этот чертов бизнес и будем жить как все. Я работать пойду опять медсестрой.

— Тогда ты меня бросишь, — грустно сказал Колян, — зачем я тебе такой толстый и старый?

— Я люблю тебя дурачок, — ответила Оксана, — толстого и старого люблю. Ты не бойся, мы выкрутимся. Расскажи мне, в чем дело?

Колян нехотя рассказал Оксане про пропавшие вагоны. Оксана слушала внимательно, покусывая хорошенькие губки.

— Сдается мне, что этот твой Князь все сам подстроил, — предположила Оксана.

— Даже если это и так, — ответил Колян, — все равно ничего не доказать. По документам-то все нормально. Где-то на полустанке вагоны отцепили и загнали в тупик. Ищи-свищи их теперь.

— А если в милицию обратиться? — подумала вслух Оксана.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Колян, — у Князя вся милиция под ногтем. Еще нам же хуже будет. Нас же и сделают виноватыми.

Оксана вздохнула. Колян ласково погладил ее по спине и плечам.

— Не волнуйся, — сказал он, — продам часть ларьков по-быстрому, подзайму еще у ребят, друзей у меня много и все решиться. Главное, что ты меня любишь. Для меня важнее вещи в жизни нет. Если ты меня любишь, то все будет хорошо.

— Я люблю тебя, — сказала Оксана, села на колени к Коляну, обняла его и поцеловала.

Минуты через две на столе у секретарши Коляна зазвонил телефон.

— Меня ни для кого нет, — сказал босс прерывисто дыша в телефонную трубку, — пока я не скажу, что я есть. Понятно?

— Понятно, Николай Петрович, — ответила секретарша.

С тех пор как в жизни ее шефа появилась Оксана, дневные закрывания в кабинете новоиспеченных влюбленных стали традицией. А с секретаршей Галочкой у Коляна наладились с той поры только чисто деловые отношения. Поэтому Галочка Оксану ненавидела, но сделать ничего не могла. А ведь сколько времени она потратила на обхаживание Коляна Петровича, доверялась ему, нянькалась с ним, а он ее на эту стерву променял. Так и не дождалась Галочка предложения замужества.

Машина Князя выехала на окраину города и остановилась у обочины.

— Есть тут где-то чебуречная «Баку», — сказал Князь и обратился к Пельменю с Корейцем, — кто-нибудь знает, где она?

— Я знаю, — ответил Пельмень, сидящий за рулем, — как-то обедал там.

— Ну и как, — спросил Князь, — вкусно кормят?

— Чурбанская забегаловка с вонючим хачапури, — ответил Пельмень, — еще и музыка их гнусная пищит на постоянку. Лучше там не жрать.

— А мы туда не обедать едем, — сказал Князь, — мне сказали, что хозяин денег не платит ни за аренду, ни за что, на хер. Нужно посмотреть, если дело можно разогнать, то мы его под себя подгребем, если нет, то просто выкинем этого чурбана из нашего города. Итак, их расплодилось уже, черноголовиков, что плюнуть некуда.

— Район там рабочий, — сказал Пельмень, — народ в основном дома жрет и по забегаловкам не ходит.

— Зато там трасса проходит и дачи богатые недалеко, — ответил Князь, — можно бильярд поставить, игровые автоматы, сделать бар, стриптизерши пусть танцуют. Привлечем хозяинов этих дач. Они любят оторваться за все про все, пока жена с детишками в городе. Цены поначалу заряжать не будем, на это дело даже работяги пойдут раз в месяц с зарплаты. На сиськи смотреть будут всегда. Это бизнес прибыльный.

— Может быть, — согласился Пельмень.

Они подъехали к «Баку» и вышли из машины. Дверь оказалась закрыта. На стук подошел горбоносый малый в заляпанном белом халате.

— Хазяина, нэт, — сказал он, приоткрыв дверь.

— Мы подождем его в кабинете, — ответил Князь и шагнул вперед.

— Э, никто нельзя пускать, — сказал малый, загораживая проход.

Пельмень легко оттолкнул его от двери и пропустил вперед Князя. В помещении пахло несвежей бараниной, играла музыка, гремела на кухне посуда.

— Где его кабинет? — спросил Князь.

— Никто не велел ходить кабинет, — пролепетал малый, вжавшись в стену.

Пельмень тут же дал ему легкую оплеуху для ума и малый, наконец, все поняв, тыкнув грязным пальцем, сказал:

— Там в коридор, да.

Хозяин, как водится, был на месте, и прятался в своем кабинете от кредиторов.

— Салам алейкум, Гитлер-ага! — весело поприветствовал его Князь.

Сумрачный хозяин, пожилой азербайджанец, привстал, кивнул и указал «гостям» глазами на стулья.

— Узнал меня? — спросил Князь. — Или мне рассказать?

Хозяин снова молча кивнул.

— Узнал я, — ответил он, — Князь ты.

— Стало быть, представляться не нужно, — произнес Князь, — дела твои, вижу, идут сильно хреново.

— Плохо мана, — подтвердил хозяин, — рубль падает, аренда растет, народ не хочет чебуреки кушать, не хочет ходить ко мне в «Баку».

— А ты бы еще свою забегаловку Чечней назвал, — усмехнулся Князь, — тогда бы народ к тебе валом повалил.

— При чем тут Чечня? — обиделся хозяин. — Я азербайджанец, а чеченцы мне не родня!

— Да, это я так, к слову, — сказал Князь, — для народа что Баку, что Душанбе однохренственно. Всё чурки. И делать вам тут нечего.

— Я работу людям даю, — возразил хозяин, — и сам работаю. В чем моя вина?

— Да, ни в чем, — ответил Князь, — помнишь у Крылова строчки: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Что Крылова не знаешь? А хочешь в России жить и работать! Как так?

— Вы тоже Низами ни одной строчки не знаете, — ответил хозяин, — а его весь мир читает. Он великий поэт.

— Говно он, а не поэт, — лениво ответил Князь, — никто его не знает. Когда платить будешь?

— Сейчас вот нужно договориться с рекламой по радио, хочу организовать шоу-программу, — начал было хозяин рассказывать о своих планах, но Князь перебил его:

— Мне насрать большую кучу на радио, шоу-программу и на тебя. Деньги, давай, плати за аренду, еще там за что-то. Хочешь, родственников своих продавай в рабство, но деньги чтобы через неделю были вот тут на столе. Если проштрафишься, в тюрьме отсидеться не удастся. Помучаешься, конечно, перед смертью часа два, пока тебе Пельмень мозги вправит и на тот свет отправишься к Аллаху своему. Понятно?

Хозяин понуро кивнул. Князь, повернувшись, подмигнул Пельменю, тот сделал шаг к хозяину и железной рукой сзади сдавил его за коротенькую, толстенькую шею. Азербайджанец побледнел, заелозил ручками по столу и схватился за железные пальцы Пельменя. Тот отпустил его.

— Больно? — участливо спросил Князь.

Хозяин закашлялся и активно закивал головой.

— А будет еще больней, — пообещал Князь, — если деньги не отдашь.

— Я отдам, отдам, — пообещал хозяин.

— Ну, смотри, — ответил Князь, — я тебя за язык не тянул. Сам сказал. Через неделю мы вернемся.

Хозяин закивал, Князь встал со стула и вышел в дверь. Пельмень и Кореец последовали за ним. Когда они, выйдя на улицу, сели в машину, Пельмень сказал, задумчиво посмотрев на чебуречную «Баку»:

— Сбежит, ведь, сука нерусская.

— Да, хрен с ним, — ответил Князь, — пусть его менты ищут, когда он сбежит. Нам до этого барана дела нет. Мы сами это предприятие поднимем. Оборудование стоит нормальное у них, новое, нам за бесценок достанется. Оформление кафе даже переделывать не придется, все и так в восточном стиле, то, что нужно. Назовем все это дело как-нибудь по-другому — Анталия, например, или еще что-то типа этого. И вперед, погнали денежки зарабатывать. Народ в Анталию пойдет, это же тебе не говенный Баку с вонючими азербайджанцами.

— Умный ты Князь, — покачал головой Пельмень.

— Не был бы умным, не был бы и богатым, — ответил Князь и дал Пельменю в шутку подзатыльник.

— Брось ты, — сказал ему Пельмень, — разве в уме дело. У меня телка была, папа у нее профессор математики, в академии преподавал, а дочь шлюха, давала всем за бабки, потому что дома постоянно было жрать нечего.

— Дело, конечно, не только в уме, — философски заметил Князь, — нужно еще, чтобы Бог тебя любил и тебе помогал. Без Бога ни хрена не получится.

— Не свисти ты, Князь, — недоверчиво сказал Пельмень, — скажи еще, что ты в Бога веришь?

— Верю и молюсь ему, — ответил Князь, — прошу о милости.

Пельмень недоверчиво рассмеялся и сказал:

— Да, не ври ты!

— Каждый вечер молюсь, Пельмеша, — ответил ему Князь, — каждый вечер по десять раз читаю «Отче наш» перед сном.

— Да, ладно! — усмехнулся Пельмень. — Так уж и десять раз?

— Бывает и больше читаю, — ответил Князь, — пока покой в душе не почувствую и благодать на меня ни снизойдет.

— Значит, это ты у Бога денег просишь? — спросил Пельмень.

— Ничего я у Бога не прошу, — ответил Князь, — и тебе не советую. Бог сам знает, что тебе в данный момент нужно. Сам и даст по заслугам. Главное, чтобы ты в него верил, любил его и говорил с ним посредством молитвы. А так же Библию читал.

— Ну, блин, я, конечно, не такой умный, как ты, — ответил на это Пельмень, — но слышал от матери всякий бред про Бога, она у меня в церковь полюбила по старости таскаться, грехи замаливать. Нагрешила, видать, немало за свою жизнь. Так вот она говорила в Библии написано — не убий там, не укради, не прелюбодействуй. Ты же все эти, как их называют, знаешь?

— Заповеди, — подсказал Князь.

— Да, их, заповеди, на хер, — согласился Пельмень, — нарушаешь все и думаешь, что Бог тебе все равно помогает?

— Я же тебе говорю, что любить нужно Господа, — сказал Князь тоном проповедника, — тогда и он тебя полюбит и тебе поможет. Вот у тебя, Пельмень, папа был в детстве, кроме мамы?

— Был, — ответил Пельмень, — он и сейчас живой, мудак.

— Вот и представь, — сказал Князь, — папа тебе говорит — не трогай плитку обожжешься. А ты потрогал и обжегся. Бежать тогда скорее нужно к папе, показать ему пальчик, сказать, что прав он был сто раз, когда говорил не трогать плитку. Сказать, что ты его любишь больше всех на свете, обнять, поговорить с ним и он забудет, что ты ослушался.

— При чем тут Бог-то? — не понял Пельмень. — У меня батя был полный дурак!

— А при том, что Бог наш с тобой общий отец небесный, тупиздень ты, — сказал с раздражением на непроходимость Пельменя Князь, — люби его и он тебя простит, как простил убийцу, который на кресте рядом с ним висел.

— Кто висел? — спросил Пельмень. — Где?

— Да, ну, тебя, — отмахнулся Князь, — с букваря начни учиться.

Князь подумал, что хоть у всех один отец — Бог, но дети какие разные получились. Одни убогие, другие умные, одни уроды, а другие красавцы. А Пельмень обиделся и подумал, что на хер ему еще заморачиваться с каким-то Богом, учить молитвы, которые он все равно никогда не запомнит, он и так неплохо живет без всякого бородатого седого мужика с иконы. Его, может быть и нет, а Князь ему молится, дурак. Что подумал по этому поводу Кореец неизвестно — у него был свой Бог корейский, если и был вообще хоть какой-нибудь, кроме Золотого тельца.

— Куда теперь едем? — спросил у босса Пельмень.

— К Алисе заедем, — ответил Князь, — а вы на полчаса свободны.

Девушка Алиса была любовницей Князя. В город она приехала с Севера, где повздорила с родителями и навсегда их покинула в семнадцать лет. Когда тебе семнадцать, рост у тебя сто семьдесят восемь сантиметров и размеры сто-шестьдесят-девяносто и лицо церковного ангела, то можно найти себе хорошее применение в жизни. Начнем с того, что Алису звали не Алиса вовсе, а просто Ленка. Но имя это несло в себе что-то приземленное и пока Алиса была Ленкой, она и работала на ткацкой фабрике, где ее драл, как сидорову козу мастер, ни давая ни копейки при этом, а уж о подарках и говорить не приходиться.

Алисой Ленка стала на местном конкурсе красоты. Она выступала под псевдонимом Алиса Бережная, это значительно лучше звучало, чем ее настоящее имя — Ленка Ракова. В школе к ее фамилии в тетрадке постоянно мальчишки приписывали в начало букву «С» и поэтому фамилию свою новопреставленная Алиса ненавидела и тоже поменяла для конкурса.

Первого места она, конечно же, не заняла, потому что нашлась более шустрая манда, которая успела до конкурса дать всем членам жюри и половине зала. Поэтому и стала «королевой». Это Алиса так считала, потому что другого разумного объяснения тому, что эта уродина стала первой, у Алисы не было. Но хороший приз достался и самой Алисе.

После конкурса к ней подошел элегантный седеющий, но еще вполне приличный мужчина и положил к ее ногам букет ярких живых роз. Так началась дружба Алисы с Князем и кончилась ее работа на фабрике. Вскоре великодушный Князь прикупил ей хорошую квартирку в центре, но и Алиса не оставалась в долгу перед Князем. Каждый раз во время их близости она царапала Князю спину и стонала, как тяжелораненый на поле боя. «О! — говорила она, голосом мартовской кошки. — Ты такой сильный мужчина! Я от тебя с ума схожу!». Польщенный Князь старался пуще прежнего, самомнение его росло и успех в делах был обеспечен.

Иногда Князь заправлял и своей жене свое «мотовило». Конечно, гораздо реже, чем Алисе. Но это было так, как будто после хорошего вина выпить вонючей бражки. Она вроде и старалась тоже, но могла посреди акта спросить купить ли ей сапожки сейчас или подождать сезона? Как еще у Князя на нее потенция оставалась, непонятно? А вообще не брезговал он и проститутками в бане. Все это шло на пользу организму, давало пеструю гамму ощущений и, соответственно мир Князя не был окрашен в отвратительный серый цвет, а блистал всеми красками радуги.

Алиса была не дура, в сказки о вечной любви с детства не верила и понимала, что Князь вскоре насытиться ее молодым телом, а затем подыщет для своих половых развлечений новую фемину. Поэтому она и старалась побыстрее высосать из Князя все, что было возможно. Она и изображала ежедневно африканскую страсть и неземную любовь, целовала благодетеля во все места, за что и получала подарки и денежные призы. Алиса не обольщалась и думала о том, что когда-нибудь не скоро — лет через десять, она выйдет в тираж, грудь ее обвиснет, а глаза потускнеют. И вот тогда можно будет выйти замуж за какого-нибудь лопуха и всю оставшуюся жизнь кормить его сказками о том, как ему повезло, что ему досталась такая красивая жена.

Не нужно будет уже притворяться в постели, изображая любовную страсть. Муж есть муж — никуда на фиг не денется. Если еще родить пару ребятишек, то и вовсе он будет на коротком поводке. Давать ему в постели раз в месяц те крохи, что остались от полусотни любовников, а остальное время пусть дрочит в ванной. Это уже не ее, Алисы, дело. Вот какая дальновидная любовница была у Князя. Она и на Князя особо не рассчитывала. Знала, что он бандит и ни сегодня, так завтра его пристрелят или посадят. Поэтому она заранее уже присматривала себе новых любовников, чтобы в случае чего безболезненно продолжить свое беспроблемное существование.

Естественно она нигде не работала, лежала в кровати, смотрела телевизор, кушала, купалась в ванной, ходила на аэробику и занималась всякими пустяками. Единственной ее трудовой повинностью было отдаться в положенное время своему меценату и с этим Алиса с успехом справлялась. Как мы уже говорили, она была великим изобразителем неподдельного оргазма. А что может более повысить самомнение и крутость мужчины, как не оргазм женщины, которую ты пялишь?

Поэтому Князь так и ценил свои интимные встречи с Алисой. Но он был бы полным идиотом, если бы не понимал, что на самом деле представляет из себя эта малолетняя соска. Он понимал, что в глубине души девушка надеется, что вскоре дождется от благодетеля предложения руки и сердца. Но нет, Князь не был так глуп, чтобы менять одну манду на другую. Он прекрасно помнил, как скакала молодой кобылкой в постели его нынешняя жена, и тоже изображала оргазм, когда была еще невестой. И как быстро успокоилась, получив штамп о замужестве в паспорт.

Князю нравилось такое положение вещей. Он зашел в коридор, открыв дверь своим ключом и в тот же миг из комнаты выбежала Алиса в распахнутом халатике и повисла у него на шее.

— Я так скучала, милый, — прошептала она.

«Врет, а приятно», — подумал Князь. Времени у него сегодня было мало — совсем закрутился с делами, поэтому нужно было вставить любовнице поскорей и ехать домой. Князь увлек подружку в спальню, где повалил на кровать, на ходу скидывая куртку и штаны. Алиса целовала его лицо своими пухлыми губами, гладила его торс нежными маленькими ручками и шептала:

— Милый, так, вот так хорошо. А! А! А!

На страницах книги тяжело передать весь звукоряд, сопровождавший это действо, потому что обилие звуков, смешивающихся в единую половую симфонию, было столь же разнообразным, как набор инструментов симфонического оркестра. Тут присутствовал и скрип кровати, и тихий шепот Алисы, а также ее вздохи и монотонное сопение Князя. Кроме этого чирикал попугай и говорил негромко телевизор, а с улицы доносился шум машин и голоса прохожих. Экспрессивность солирующих партий все нарастала и нарастала, скрип превратился в треск, вздохи Алисы в крик, сопение Князя в свист паровоза и вот он финальный аккорд — мечта всех супружеских пар с многолетним стажем — одновременный оргазм!

Через секунду Князь вскочил и стал натягивать штаны. Обнаженная Алиса эротично потянулась на кровати.

— Ты не побудешь со мной, милый? — спросила она сладострастно.

— Нет, малыш, — ответил Князь, — дела. Нужно бежать.

— Ну, милый, хоть пять минут, — томно попросила Алиса и потянула Князя к себе за ремень брюк, — я очень соскучилась.

Как откажешь, когда так просят? Князь опустился на кровать и погладил Алису по щеке. Она изогнулась, как кошка и прильнула к благодетелю.

— Мне пора, малыш, — сказал Князь, — завтра жди меня в это же время.

— Ну, вот, так всегда, — закапризничала Алиса, — покидаешь меня?

— Завтра приду, — пообещал Князь.

Алиса надула губки и отвернулась.

— Возьми, малыш, — сказал Князь, протягивая Алисе несколько крупных купюр, — купи себе чего-нибудь.

Алиса просияла и взяла денежки. Князь чмокнул ее в щеку и вышел за дверь. Он спустился по лестнице, подошел к машине в которой ждали его Пельмень и Кореец, сел и махнул рукой:

— Поехали!

— Куда теперь? — спросил Пельмень.

— Домой, — устало ответил Князь.

Черный джип тронулся с места и помчался по дороге. Мелкие отечественные автомобили почтительно расступались перед черной громадиной, прижимались к обочине и норовили отстать или свернуть на другую улицу, чтобы не дай Бог не задеть или не прогневить как-либо хозяев явно бандиткой машины.

16

Дмитрий увидел Марину издалека. Она шла, словно летела и видно было, что это идет человек счастливый. Дима спрятался за киоск и букет роз спрятал за спину. Марина подошла и растерянно оглянулась. Обычно Дмитрий не свидания не опаздывал, всегда приходил заранее и ждал Марину, а сегодня его не было. Дима смотрел, как Марина ходит мимо киоска и смотрит в сторону, откуда он должен был появиться. Дмитрий незаметно подошел к Марине сзади и обнял ее так, что букет роз оказался у нее перед лицом.

— Любимая, это тебе, — сказал Дима.

— Дмитрий, ты меня напугал, — в шутку рассердилась Марина, — я думала что-то случилось. Ты ведь никогда не опаздывал!

— Я прятался от тебя, — сказал Дима, — за киоском.

— Зачем? — спросила Марина.

— Не знаю, — ответил Дима, — просто хотел посмотреть на тебя со стороны.

— Не надо от меня прятаться больше, — попросила Марина, — ладно?

— Ладно, — согласился Дмитрий.

— Ну, что пойдем? — спросила Марина. — Во сколько Андрей будет выступать?

— Через час, — ответил Дима, — у его группы программа на сорок минут. Ты услышишь его самые лучшие песни. Сегодня он специально для нас их будет петь. Так он мне вчера обещал.

— Я ни одной его песни не слышала, — сказала Марина, — про что он поет?

— Как тебе сказать? — задумался Дмитрий. — Про все. У него и про любовь есть песни и про жизнь. Достаточно глубокие стихи. Они не всем понятны. Я и сам все время думал, что он зря этим занимается, потому что на музыкальный Олимп трудно протолкнуться, а потом внимательно послушал кассету и понял, что он очень хороший поэт. Насчет музыки я не знаю, в этом я не силен, а вот стихи мне нравятся.

— Я тоже не очень хорошо во всем этом разбираюсь, — сказала Марина, — но мне кажется, что если песня хорошая и честная, из души, то и особых знаний не нужно. Просто почувствуешь, что она твоя, вот и все.

— Наверное, так оно и есть, — согласился Дима, — посмотрим, как тебе понравится его песни.

Они дошли до бара под названием «Драйв», Дмитрий достал из кармана пригласительные билеты.

— У нас лучшие места, — похвастался он, показывая Марине билеты, — Андрей позаботился об этом.

В это время к бару с помпой подкатила темно-вишневая иномарка, припарковалась возле клуба и оттуда вышел сначала Колян, а за ним выпорхнула Оксана. Увидев Диму и Марину, она радостно улыбнулась и помахала рукой. Марина помахала ей в ответ. Колян кивнул им, нахмурился и отвернулся.

— Приехал скандалист, — невесело сказал Дима, — не очень-то хотелось его компании сегодня на концерте.

— Дмитрий, — тихо сказала Марина. — Не будь таким. Может их Андрей пригласил?

— Может быть, — ответил Дима, — но все равно лучше с ним не общаться.

Колян с Оксаной подошли поближе.

— Вы тоже на концерт? — спросила Оксана. — А какие у вас места?

— Столик у самой сцены, номер пять, — ответила Марина, — нам Андрей пригласительные билеты дал.

— И нам Андрей, — ответила Оксана, — вместе сидеть будем за пятым столиком.

«Ну, вот, — подумал Дима, — вот тебе и праздник! Опять Колян начнет пальцы крючить».

Но Колян вел себя на удивление тихо. Они прошли в зал, вчетвером сели за столик, к ним тут же подошел Андрей.

— Общий привет, — сказал он, — надеюсь, вы меня извините, что я сегодня до выступления не смогу уделить вам внимания. Но после концерта я весь ваш. Поэтому прошу, чтобы этот пятый стул за вашим столом никто не занимал.

— Хорошо, мы посмотрим, — сказал Дмитрий, — иди спокойно готовься к выступлению.

Андрей кивнул и скрылся за плотной завесой, отделяющей зал от гримерки артистов. Зал постепенно заполнялся, на сцену вышел барабанщик в кожаной куртке, утыканной металлическими шипами. Он положил радом с собой мотоциклетный шлем, прошелся по барабанам, попросил в микрофон у оператора добавить бочку и хай-хет. Тот стал спорить и они ругались, пока не вышел Андрей и не утащил парня за кулисы.

Через полчаса все было готово. Погас свет, Андрей вышел к микрофону один с акустической гитарой, зал взорвался аплодисментами. Андрей присел на маленький металлический стульчик, провел по струнам гитары, поздоровался с залом и запел. Марина смотрела на зал и заметила, что многие знают слова и поют вместе с Андреем. В середине песни на сцену вышли барабанщик и бас гитарист. Они заняли свои места и мягко вошли в припев песни. Появился настоящий роковый кач и он усилился, когда на сцену вышел клавишник и заиграл на синтезаторе. Они играли вдохновенно, с энергией, звукооператор судорожно подстраивал на пульте ему одному только слышные огрехи, суетился и напрягал уши.

Следующая песня была быстрой, настоящий американский рок-н-ролл. Народ вскочил и пустился танцевать, далее ребята сыграли пару классических вещей, а после них Андрей объявил в микрофон:

— Следующая песня звучит для моих друзей Димы и Марины, а также для всех влюбленных в этом зале.

Он взял на гитаре первый аккорд, сразу вступили барабаны и полилась нежная медленная музыка. Дмитрий взял Марину за руку и они вышли танцевать. Андрей на сцене улыбнулся и запел:

«Джульетта ждет, и пироги остыли,

Ромео мчится к ней, дарить букет цветов

Она к нему пришла из дивных снов

И навсегда они друг друга полюбили».

— Это он сочинил, когда я к тебе собирался на пироги, — сказал Дима Марине на ухо.

— Да? — удивилась Марина. — Вот здорово.

Андрей запел второй куплет, он называл влюбленных Ромео и Джульетта и в песне рассказывал нехитрую историю любви. Обычную историю, каких миллионы. Хорошо у него получалось. Мелодия проникала в самое сердце и пел он как-то необычно, так, что хотелось взлететь. В конце Андрей заиграл соло.

— Вот видишь, — сказал Дима, — у нас даже и песня теперь своя есть. Это специально для нас Андрей сочинил.

— Все хорошо, — сказала Марина, — только мне не очень нравится, что Андрей назвал нас Ромео и Джульетта.

— Почему? — удивился Дима.

— Потому, что кончилось все у Ромео и Джульетты плохо, они умерли, — сказала Марина, — помнишь, как там написано? «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте».

— Ну, Марина, — расстроился Дмитрий, — не придирайся к словам. Это же образы. Хуже было бы, если бы Андрей написал песню, например, об Отелло и Дездемоне.

— Ты бы меня задушил? — наигранно испуганно спросила Марина.

— Пришлось бы, — смеясь, ответил Дима.

Песня кончилась и они пошли за столик. Колян сидел понуро. Пока ребята танцевали, он заставил весь стол угощениями и теперь весь сник. Когда Дмитрий и Марина сели, он кашлянул и сказал:

— Это… Не знаю, как мне… Это… Ну, вы, короче, не сердитесь, что я тогда в кафе так… Есть не давал… Просто я Оксану очень ревновал!

— А-а, — воскликнула Марина, — Отелло?

— Чего? — смутился Колян и ответил. — Да, вроде того.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — доброжелательно сказал Дима.

И правда, чего в себе обиду таить? Самого тебя же она и жрет изнутри, пока в болячку не превратится или в раковую опухоль. Девчонки рассмеялись. Оттаял и Колян. Он взял Оксану за руку и пригласил танцевать. Дмитрий наклонился к Марине.

— Знаешь, что я хочу тебе рассказать? — спросил он.

Марина пожала плечами.

— Помнишь, в первом куплете этой песни про Ромео и Джульетту есть такие слова: «Она пришла к нему из дивных снов...»

— Да, — кивнула Марина, — это я помню.

— Я давным-давно видел тебя во сне, — признался Дима, — мне снилось, что рядом со мной девушка, с которой мне очень хорошо и спокойно. Я просыпался, а ее рядом не было. Во сне я старался разглядеть ее лицо, чтобы хотя бы приблизительно знать — кого мне искать? Но я не видел ее лица, только ощущение безмерного счастья, когда она рядом не покидало меня. И вот, когда мы с тобой познакомились, она снова приснилась мне. Та девушка из дивных снов. Она подошла и я впервые увидел ее лицо и понял, что это ты. Я узнал тебя во сне. А когда я проснулся и понял, что ты теперь рядом и мне стоит только протянуть руку, чтобы дозвониться своей девушке из снов, я не знал, что мне делать от того ощущения счастья, которое охватило меня наяву. Я понял, что люблю тебя, очень люблю!

Марина прижалась к Дмитрию и сказала ему:

— Я тоже тебя люблю очень-очень сильно!

Андрей со сцены помахал им рукой и улыбнулся, Колян танцевал с Оксаной. Сегодня все они были счастливы и довольны своей жизнью.

Вечером Марина и Дмитрий шли домой пешком. Погода стояла хорошая и они решили прогуляться, хотя Колян настойчиво предлагал им подвезти их до дому. Чтобы не обидеть Оксаниного ухажера, Дима и Марина согласились, но попросили их подвезти к парку, потому что они хотели погулять вдвоем. Андрей остался в клубе, потому что ему нужно было убрать аппаратуру и поговорить с музыкантами. Он попросил его не ждать. Колян ехал лихо, обгоняя медлительные машины и сильно ругался на бестолковых водителей.

— А вы сегодня почему без автомобиля? — спросила Оксана.

— Потому, что мы решили сегодня немножко выпить пива, — ответила Марина.

— А вот я не выпил пива, — посетовал Колян, — потому что за рулем, но ничего, сейчас дома, как открою холодильник и как выпью пива за весь вечер!

— Тебе скучно было без пива? — спросила у Коляна Оксана.

— Не нормально, — ответил Колян, — мне понравилось. Я думал Андрей этот фигню всякую пишет, но послушал, вроде неплохие вещи. Но надо работать. Репетировать больше. Сыровато пока.

Никто спорить с Коляном не стал, тем более, что машина уже подъехала к парку. Дмитрий и Марина вышли из автомобиля и пошли по гравию парковой дорожки. Они шли молча, держась за руки, изредка поглядывая друг на друга и улыбаясь.

— Потом ты забудешь про меня и опять займешься своим компьютером, — неожиданно сказала Марина, — будешь сидеть возле него сутками.

— Когда это потом? — удивленно спросил Дима.

— Ну, не знаю, — ответила Марина, — через год или через два. А может через месяц.

— Не говори глупостей, — сказал Дима, — конечно, я буду сидеть возле него, это моя работа, но ты все равно останешься самым главным человеком в моей жизни!

— Я не люблю, когда ты играешь в эти «стрелялки», — сказала Марина, — глупые, жестокие, бесцельные игры.

— Почему бесцельные? — возразил Дима. — Цель есть и она такая же, как и в жизни. Пройти все от начала до конца и выйти из схваток победителем. В этом есть азарт чисто мужской. Женщине его трудно понять. Удовлетворяется инстинкт воина и тяга к оружию, заложенные в мужчине Богом. К тому же все это довольно безопасно, потому что тебя самого убить не могут.

— Да, наверное, ты прав, — ответила Марина, — у меня нет инстинкта воина и я не хочу никого убивать. Даже этих твоих монстров из компьютера.

— Ты женщина, тебе предназначено созидать и хранить очаг, — сказал Дмитрий, обнимая Марину, — а не убивать монстров.

— Давай вместе будем созидать и хранить очаг, — предложила Марина, — а монстров трогать не будем, пока они нас не тронут. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Дима, — ни в компьютере, ни в жизни.

— Ни в компьютере, ни в жизни, — подтвердила Марина.

Они пошли дальше по парку, обнявшись, молодые и счастливые. Они обрели друг друга в этом переменчивом мире и боялись потерять теперь. Поэтому так крепко рука Димы сжимала маленькую ручку Марины.

17

В этот день у Князя было дел невпроворот, поэтому он и поднялся так рано. Кроме всего прочего, с утра он в кои-то веки захотел заправить свою «каркалыгу» законной жене, а та привыкшая спать до полудня, сонно отпихивалась сначала и отнекивалась от близости, ссылаясь на нежелание. Как будто кто-то спрашивает ее — вышла замуж, будь добра, исполняй свой супружеский долг!

Этот аргумент ее немного убедил и жена Князя нехотя перевернулась на спину и раскинула ноги, продолжая спать. Все это напоминало совокупление с трупом, а поскольку Князь некрофилом не был, а предпочитал живые и подвижные тела, то он ни слова не говоря, встал с кровати и пошел собираться на работу. Что вы думаете — его жена вскочила и кинулась за ним, поняв, что она не права? Как бы не так — продолжала спать, еще и похрапывать начала через пять минут.

Разозленный, возбужденный и не сбросивший дома своего вожделения Князь, решил немедленно прямо с утра пораньше заехать к Алисе и овладеть ею прямо на полу в коридоре. Он знал, что иначе бы у него день не заладился. Князь был бы нервным и несдержанным, что в его «работе» никак было не допустимо. Хорошо, еще что у Князя был такой запасной «аэродром» -Алиса, где возможно было приземлить свою ракету и хорошенько ее почистить в ангаре.

А сколько несчастных, обделенных любовью мужей, идут каждый день на службу, где очень плохо работают оттого, что приходиться жену брать, как Бастилию штурмом? Естественно им и платят мало оттого, что они так работают. А жена говорит, видя жалкие деньги, принесенные мужем: «И это твоя зарплата?» и снова не дает как следует насладиться близостью, а муж работает еще хуже. Круг замыкается, пока муж не находит какую-нибудь безотказную крановщицу-матерщинницу и не понимает наконец, каким он был мудаком до этого, безуспешно добиваясь того чего вокруг много, да еще и послаще.

И вот Князь в сопровождении телохранителей на своем черном джипе подъехал к подъезду Алисы и в нетерпении выскочил из машины. Он даже купил маленький букет цветов в благодарность любовнице за то, что она есть на свете и всегда готова принять его у себя. Пельмень и Кореец, как обычно остались сидеть в автомобиле, а Князь поднялся по лестнице, подошел к двери и прислушался. Было тихо, наверное, его красавица еще спит. Но ничего, он войдет, разбудит ее и войдет во влажное и сонное лоно, удовлетворяя свою страсть. Князь даже застонал в предвкушении такого полового зефира.

Он достал ключи, открыл двери в квартиру и вошел в коридор. И сразу услышал, что в ванной льется вода из душа и кто-то негромко напевает басом. Явно какой-то мужик. Так, так, так, дождался! Князь со злостью кинул цветы в угол коридора. Из комнаты выскочила Алиса с испуганным лицом. Через миг испуг на ее лице сменился удивлением:

— Ты? — спросила она.

— Я, — ответил Князь, проходя в комнату, — а у тебя я вижу гости?

К Алисе вернулось самообладание. Сверкнув своими сучьими глазами, она немедленно нашлась:

— Брат приехал погостить. Двоюродный. С севера.

— Брат, говоришь? — ответил Князь. — Надо познакомиться.

Алиса пожала плечами, типа, знакомься, если хочется и, подойдя к своему спонсору, нежно обняла его за плечи. Ранее я ошибочно назвал Князя меценатом Алисы. Это, конечно же, неправильно. Потому что меценат, это тот человек, что денег дает и не трахает. Таких дураков почти не осталось. А вот спонсор, если денег даст, то потом так трахнет, что и деньгам не обрадуешься.

Князь увидел в комнате на кресле рядом с неубранной постелью Алисы черные мужские брюки и даже красные в цветочек трусы, не говоря уже о майке, рубашке и прочем. Князь отстранился от ласк Алисы, подошел к окну и сел в свободное кресло.

— Неожиданно приехал брательник, — сказала Алиса, — сегодня же и уезжает.

Князь удивился самообладанию и спокойствию этой сучки. Поймали ее с поличным, а она самозабвенно и нагло врет в лицо, блестя невинными глазами.

— Что, брат без вещей приехал? — начал свою игру Князь.

— Вещи в камере хранения, — не моргнув глазом, ответила Алиса, так искренне, что Князь даже на секунду поверил, что в ванне моется и поет действительно ее брат.

Но все сомнения развеялись, когда в комнате появился молодой мокрый невысокий южанин с густыми черными усами. На нем был пушистый махровый халат Князя и его новые тапочки. Увидев чужого мужчину, сидящего в кресле, гость Алисы в растерянности остановился на пороге. Алиса открыла рот, что бы что-то сказать, но Князь опередил ее.

— Здравствуйте, — сказал он, — уважаемый! Я папа этой девочки, а вы кто?

Южанин тупо улыбался, механически растирая голову большим полотенцем.

— Ну, милый, не шути, — сказала Алиса Князю, — мой брат хорошо знает моего папу. Лучше познакомьтесь. Это Ахмет, мой двоюродный брат, а это мой любимый...

— Ты, что, — жестоко улыбнувшись, спросил Алису Князь, — считаешь меня идиотом?

Он незаметно нажал на поясе на висевшее там маленькое устройство, сигнал с которого немедленно запищал на пейджере у Пельменя.

— Атас! — сказал Пельмень. — Нас Князь вызывает. Что-то там не так с его сикухой.

Ахмет перестал вытираться. Он наконец-то понял что произошло. Явился любовник той козы, которую он снял вчера в ресторане и всю ночь трахал. На смелого джигита Ахмета этот любовник впечатления не произвел — маленький, старенький, дунь и рассыплется. А поскольку он в город приехал по делам с жаркого юга, то знать, кто перед ним сидит в кресле никак не мог.

— Я брат ее, — сказал Ахмет Князю, — приехал погостить.

— Погостил? — спросил Князь.

— Да, — ответил Ахмет.

— И как в гостях было, — спросил Князь, — жарко и влажно?

— Нормально, — ответил, не поняв подвоха, Ахмет.

— Нормально значит, — тихо произнес Князь.

В это время в дверь позвонили.

— Открой, — сказал Князь Алисе.

— Это кто? — удивленно спросил Ахмет.

Князь ничего не ответил и через какое-то время в дверях появилась огромная фигура Пельменя. Кореец, вероятно, остался у входной двери. Пельмень посмотрел на одетого в халат Князя южанина и ухмыльнулся.

— Здравствуйте, — сказал Ахмет Пельменю, — меня Ахмет зовут.

Пельмень ничего не ответил дорогому гостю. В комнату зашла Алиса и села на кровать. Она глядела гордо и невинно, как будто ее несправедливо обидели и наказали.

— Ну, мне на поезд пора, — сказал Ахмет, собирая с кресла свои шмотки, — я пошел.

Князь увидел лежащую на полу рядом с кроватью обертку от презерватива и еще парочка новых выскочила из карманов брюк Ахмета, когда он поднял их с кресла. Улик было предостаточно. Как не хотелось Князю этого! Этих разборок, скандалов, наказаний! И так у него в жизни одни разборки и скандалы, хочется отдохнуть, расслабиться, а этого не получается сделать, даже у любимой женщины. Князь явственно ощутил шеей тяжесть больших оленьих рогов на голове.

— Снимай халат, — приказал Ахмету Князь.

— В ванной переоденусь, — возразил Ахмет.

— Здесь переоденешься, — возразил Князь.

Он достал из-за пояса тяжелый черный пистолет и положил его рядом с собой на журнальный столик. Ахмет не ожидал такого поворота. Хотел потрахаться с интересной куклой — и на тебе — уже угрожают пистолетом. И зачем им нужно, чтобы Ахмет здесь переодевался? Может они голубые и хотят его трахнуть? Спорить было бесполезно, потому что здоровый амбал у дверей недвусмысленно почесывал свой кулак. «Все-таки в своей одежде мне будет уютнее», — подумал Ахмет и скинул халат. И тут Князь увидел на его спине четыре точно такие же царапины, какие оставляли крашенные когти Алисы и на его спине. Значит и слова те же были: «Какой ты мужчина, Ахмет! А! А! А!» Врала все, тварь!

Наказывать черножопого было бессмысленно — сучка не захочет, кобель не вскочит. Убивай кобелей хоть каждый день — все равно новые будут приходить, если у сучки течка. Устранять нужно причину, а не следствие. Но отпускать безнаказанно того, кто посягнул на его собственность, Князь тоже не хотел. Ахмет тем временем переоделся и переминался с ноги на ногу.

— Иди, чего стоишь? — сказал ему Князь, а сам за спиной Ахмета недвусмысленно кивнул Пельменю.

Тот все понял и ухмыльнулся.

— Я провожу гостя, — сказал он и вышел за Ахметом в коридор.

Послышались глухие удары, сдавленные крики, звуки борьбы и через минуты все стихло.

— Поедешь со мной, — сказал Князь Алисе.

— Куда? — равнодушно спросила она.

— Увидишь, — ответил Князь.

В дверях снова появился Пельмень.

— Чего с этим чурбаном теперь делать? — спросил он.

— Сунь его головой в духовку и открой газ, — ответил Князь, — закрой окна, в комнате зажги свечу. Но не перепутай — сначала свечу, а потом газ и уходи по быстрому. В клуб «Маркиз» приедешь. А мы пока с Корейцем отвезем туда эту куклу.

Алиса покорно встали и как была в атласном халате и вы тапочках на босу ногу, так и пошла вслед за Князем. Что поделаешь — за свой идиотизм нужно платить! Хотелось поразвлекаться — вот и развлеклась! Но самая убойная «культурная» программа, наверняка, еще впереди!

Алиса села в машину сзади, Князь впереди, Кореец за руль и они поехали. Алиса стала плакать и взывать к чувствам Князя, но ее никто не слушал. Она ныла, пока не получила увесистую пощечину от бывшего любовника и тогда она заткнулась.

Минут через пять из двери подъезда торопливо вышел Пельмень и перешел на другую сторону улицы. Он ждал недолго. Окна на третьем этаже задрожали, плюнули осколками стекол и пламенем, раздался страшный грохот. Прохожие тетки завизжали, а мужики присели от страха. Только Пельмень, да памятник Ленину не шелохнулись. Смелые люди. Классно все-таки Пельмень это дело провернул. Он еще специально, закрывая дверь снаружи ключ в замке сломал, чтобы этот Ахмет выскочить из квартиры не мог.

Пламя из окон взвилось на два этажа вверх, повалил черный густой дым, квартира пылала, а где-то в глубине ее коптился в ужасной жаре Ахмед, которого на его беду Аллах занес в гости к любовнице бандита, за что он и поплатился. Пельмень постоял еще немного, тормознул машину и поехал в клуб, как приказал Князь.

В это время уже и черный джип приехал на место назначения — к ночному клубу, который назывался «Маркиз». Он был расположен на окраине города и считался закрытым VIP-заведением.

— Прости меня, милый, — заплакала Алиса, — бес попутал! Ведь только тебя одного люблю!

Князь ничего не ответил, вытолкнул Алису из машины за руку потащил внутрь. У двери их встретил хозяин заведения, которому Князь предварительно позвонил по телефону. Хозяин был невысоким, лысым, крепко сложенным мужичком, человеком по кличке Арбуз. Он деловито осмотрел Алису, как картошку на рынке и остался доволен.

— Глаз с нее не спускай, — сказал ему Князь, — головой отвечаешь. И пусть трахают ее все, кто захочет во все места без перерыва с утра до вечера. Жрать ей давай, чтоб не сдохла. Пусть насладится сексом до тошноты.

Арбуз кивнул. Алиса вздохнула облегченно. Черт с ним, что трахать будут, главное, чтобы не убили, а уж там можно будет что-нибудь придумать, как убежать. Еще предыдущей ночью она была принцессой с квартирой в центре, накоплением капитала и горой разнообразных шмоток. А теперь кто она? Голая проститутка в грязном притоне и все.

— Милый, любимый, — снова бросилась Алиса к Князю, — не бросай меня тут. Прости! Что хочешь для тебя сделаю!

Князь сильно оттолкнул девушку, она упала на кафельный пол и заплакала.

— Всё, — сказал Князь, — убери ее и скажи, чтоб нам пожрать принесли.

Арбуз схватил Алису за руку и потащил через кухню в подвал. Он крикнул поварам, чтобы приготовили поесть дорогим гостям, а сам уже прерывисто дышал волоча Алису по коридору. Он затащил ее в комнату с железной кроватью и грязным матрасом, повалил на этот траходром и немедленно вцурпелил. Быстро кончив, он крякнул от удовольствия и, ни слова ни говоря вышел, закрыв дверь на ключ снаружи.

Минут через пятнадцать пришел потный администратор-армянин и заставил Алису делать ему минет, потом зашел толстый повар и принудил девушку к занятию анальным сексом, затем приехало пять арабов, одновременно во все места сношали Алису, а один снимал на видеокамеру. Так продолжалось изо дня в день, иногда Алису вывозили на какие-то сборища, где над ней изощренно издевались так, что мы не сможем описать этого, дабы не шокировать читателя. Это девушке урок — от добра добра не ищут.

Кончились ее мучения в один день. Примерно через полгода в каморку, где была заточена бедная Алиса, приехал Князь. Он подошел к ней и в упор уставился своими холодными глазами. Что стало с бедной девочкой? Кожа да кости, под глазами круги, руки трясутся. От былой красоты и следа не осталось. Князь правой рукой взял ее за тонкую шею и сильно сдавил. Алиса покорно приподняла подбородок. Князь схватил ее куриную шейку второй рукой и стал душить. Алиса смотрела ему в глаза равнодушно, без упрека и страха. Так и застыло в ее глазах это выражение, когда она мертвая упала на пол.

Князь вышел из каморки, подошел к сидящим за накрытым столом всем членам своей банды — Пельменю, Корейцу, Витамину, Слону и Еноту и сказал им:

— Хочу встретить рассвет на море. Это очищает.

Никто из его подчиненных перечить не стал перечить — рассвет, так рассвет, на море, так на море. А поскольку до рассвета было еще далеко вся компания принялась за поедание приготовленного специально для них молочного поросенка целиком. Князь поднял бокал и выпил его за усыпление души грешной рабы божьей Алисы, наказанной за прелюбодеяние. А у Князя была на тот момент уже новая любовница — прекрасная и тупенькая девочка-куколка Анфиса.

18

Летняя ночь качала в колыбели уснувший город. Было еще очень темно, но рассвет уже незаметно подкрадывался со стороны моря. Каменные дома, сгрудившиеся вдоль широкой асфальтовой дороги, мирно дремали, и лишь в одном окне на всей улице горел свет. За столом на кухне сидели Дмитрий, Марина и Андрей.

— Ну, вот мы теперь муж и жена, — сказала Марина, — а не просто влюбленные.

— Я счастлив, — ответил ей Дима и нежно поцеловал в щеку.

— Я тоже счастлив, — сказал Андрей.

— А ты-то чего счастлив? — спросил у друга Дмитрий.

— Я счастлив оттого, — объяснил Андрей, — что ты теперь будешь под присмотром. Мне последнее время совершенно некогда стало заниматься твоим воспитанием.

— Да, теперь Марина мной займется, — согласился Дима, — и я очень рад этому обстоятельству.

— Вам понравилась наша свадьба? — спросила Марина у ребят.

— Мне все очень понравилось, — ответил Дима, — я почти полгода ждал, когда мы с тобой поженимся и я, наконец, смогу назвать тебя своей женой.

— А тебе, свидетель? — спросила Марина у Андрея.

— Мне-то? — задумался Андрей. — А чего? Все нормально. Плохо, что Оксана была свидетельницей, ведь по старой народной традиции свидетель и свидетельница должны совершить коитус после празднования дня свадьбы своих друзей. А мы эту традицию нагло нарушили. Конечно, Колян бы был против.

— Ты все о своем, — сказал Дима.

— А о чьем же мне еще заботиться, как ни о своем? — сказал Андрей. – Ты-то свой пристроил!

— Андрей, ты такие песни пишешь красивые и романтичные, — сказала Марина, — а сам такой пошляк и циник! Как такое может быть?

— Это все наносное, — ответил Андрей, — а в душе я ранимый и чувственный человек.

— Не надо этого так глубоко прятать, — попросила Марина.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещал Андрей, — впредь буду другим. Хотя бы в твоем присутствии, Марина.

— Такие жертвы вовсе не обязательны, — ответила Марина, — будь самим собой.

— Это нелегко, — вздохнув, ответил Андрей.

— Марина, а ты довольна нашей свадьбой? — спросил Дима.

— Мне было очень хорошо, — сказала Марина, — все было чудесно, Дмитрий! Белое платье, цветы и все, кого хотели видеть, все были с нами. Я так счастлива, что мы теперь вместе навсегда!

— А мне кажется, что вы поспешили со свадьбой, — сказал Андрей, — знакомы без году недели и под венец. Нужно было присмотреться, притереться друг к другу. Я вам правду говорю, поэтому обижаться не стоит.

— А чего обижаться, — ответила Марина, — мы любим друг друга, и разве что-то еще нужно, для того чтобы пожениться и быть счастливыми вместе?

— Любовь и совместное ведение хозяйства — вещи разные, — сказал Андрей, — и часто несовместимые. Недаром говорят: «Любовная лодка разбилась о быт».

— У нас не разобьется, — пообещала Марина, — нашей лодке быт не страшен, она очень крепкая.

— Есть еще одна причина, — неожиданно выпалил Дима, гордо посмотрев на Андрея, — по которой мы поспешили со свадьбой.

Марина чуть-чуть покраснела, а Андрей понял, что ему следует поинтересоваться, что это за причина, судя по тому, как свысока на него смотрит Дмитрий. Он уже все понял, но решил сделать вид, что не догадался.

— Что же это за причина? — спросил он у Димы. — Я никак не пойму?

— У нас будет ребенок, — сказал Дима, обняв Марину.

— Да, что вы говорите? — поддельно удивился Андрей. — Вы вступили в половые отношения до свадьбы? Это же верх неприличия!

Марина смутилась, а Дмитрий сказал ей:

— Не слушай его, Марина. Всю жизнь он дурака валяет.

— Да, я шут, я циркач так что же? — громко пропел Андрей.

Подросший за полгода щенок Най тявкнул с подстилки на полу на Андрея и тот замолк.

— Это что он мне «браво» крикнул, я не пойму или попросил, чтобы я замолчал? — удивленно спросил у Марины Андрей.

— Скорее всего, второе, — ответил Дима, — все спят уже, а ты голосишь.

— Я же за вас порадовался и за ваше потомство, — удивленно сказал Андрей, — а вы и не поддержали меня! Давайте споем!

— Сейчас не надо, Андрей, — попросила Марина, — завтра споем.

— Может быть, я до завтра не доживу, — сказал Андрей, — а спеть охота.

— Доживешь, — пообещал Дмитрий, — что с тобой сделается!

— Ну и скучные же вы люди, — сказал Андрей, — водки не пьете, песен не поете, пойду я домой.

— Посиди еще, — предложил Дима, — мы через полчасика с Мариной поедем рассвет встречать на заброшенный пирс, тогда и тебя подкину. Чего тебе одному ночью через весь город пилить?

Молодые отмечали свадьбу дома у Марины, поэтому добираться Андрею до дома было действительно далеко и он согласился.

— А хочешь, Андрей, — предложила Марина, — я тебе постелю на полу, поспишь до нашего приезда.

— Нет уж, увольте на полу спать, — отказался Андрей, — я и дома хорошо на своей тахте высплюсь.

— Ну, как хочешь, — сказала Марина, — тогда сиди и пей чай, пока мы не поедем. А я пойду переоденусь пока.

Марина вышла. Андрей налил себе из початой бутылки в рюмку и спросил у Димы:

— Может, махнем по стопочке вместе?

— Мне же за руль садиться, — ответил Дмитрий.

— Да, ну, тебя на фиг, — сказал Андрей, — жених тоже мне. За весь вечер ни грамма не выпил спиртного. Приходится мне пить одному, как алкашу.

— Я с тобой соку выпью, — пообещал Дима.

— Фу, какая гадость, как ты это можешь пить? — сказал Андрей, увидев, как его друг наливает себе в бокал сок и добавил мечтательно, — я, когда жениться буду, напьюсь в усмерть с горя и буду валяться под столом.

— А как же первая брачная ночь? — спросил Дима. — И почему с горя?

— Да, черт с ней с первой брачной ночью, — ответил Андрей, — я ее до свадьбы совершу, как и ты. А с горя напьюсь, потому что горе это, когда тебя свободы лишают — как ты не поймешь?

Андрей резво опрокинул в себя стопку водки, поморщился, закусил и спросил у Димы:

— Как же ты тут у Марины без своего компьютера живешь? Не скучаешь по железному другу?

— Некогда скучать с молодой женой, — сказал Дмитрий, — я себя горемыкой не считаю, а потом он мне на работе надоедает, чтобы его еще и домой тащить.

— Да, уж, счастливый ты человек, — сказал Андрей, — надел на себя хомут и рад.

— Умеешь ты приятное сказать, — ответил ему Дима.

— Зато это правда, — ответил Андрей.

Дмитрий встал со стула, выглянул на улицу, где уже светало, посмотрел на часы и заторопился.

— Время, — сказал он, — рассвет уже близко, пора ехать. Пока машину заведем еще. Чего-то аккумулятор барахлит последнее время.

— И чего вам дома не сидится в первую брачную ночь? — зевнув, спросил Андрей, и тут же, улыбнувшись, произнес, — а, понял я, экзотики захотелось? Лето, морской берег, любовь до изнеможения?

— Может быть и так, — согласился Дима, — а разве это плохо?

— Хорошо, — сказал Андрей, — я просто вам завидую, наверное, поэтому и ёрничаю.

— Не завидуй, — ответил ему на это Дима, — будет и на твоей улице праздник любви и понимания.

— Хорошо бы поскорей, — стал откровенно паясничать Андрей, — а то я так и пропадаю без любви и понимания. Нет у меня той единственной и дорогой, с которой бы я проводил дни и ночи.

— Не прибедняйся, есть, — сказал ему Дима.

— Кто это? — удивился Андрей.

— Твоя гитара, — ответил Дима.

— А-а, — рассмеялся Андрей, — подколол меня.

— Нет, я серьезно, — ответил Дмитрий, — у тебя на ухаживания и времени нет. Оксана и та тебя к гитаре ревновала.

— Когда это она тебе сказала? — спросил Андрей.

— Да, было дело, давно уже, правда, — ответил Дима, — я их с Мариной из бассейна на машине подвозил.

— Может быть, она и права, — согласился Андрей, — дороже гитары и музыки в моей жизни ничего пока нет. Но ведь и ты, вспомни, себя, как я тебя за уши от компьютера оттаскивал, чтобы с Мариной познакомить. Ты упирался, а теперь счастлив. Но я тебе скажу, все равно для мужчины его дело главнее всего в жизни. Женщины приходят и уходят, а твое дело, творчество, оно всегда с тобой.

— Не хочу, чтобы Марина уходила, — задумчиво произнес Дима, — я ее очень люблю.

— Ну, люби, люби, — согласился Андрей, — без этого жить тяжело.

— Я готова, — произнесла Марина, заходя в кухню.

Она переоделась для поездки. На ней была белая блузочка с вышивкой на груди и коротенькая облегающая синяя юбочка. Марина была прекрасна, совершенна, как Ева. Дмитрий залюбовался женой. Она была сейчас еще красивей, чем в тот день, когда они познакомились, потому что глаза ее светились счастьем и большой любовью.

— Смотри, Андрюха, какая у меня жена красивая! — сказал Дима с восторгом.

— Да, да, — согласился Андрей, — несомненно. Никто и не спорит.

Марина смущенно засмеялась и отвернулась.

— Да ну вас! — сказала он, махнув своей хорошенькой ручкой.

— Пойдемте, пора ехать, — сказал Дима и все трое вышли на улицу и сели в машину.

Дмитрий дал газу, объезжая припаркованные у дома автомобили и, посмотрев на Марину, тихо сказал:

— Люблю тебя!

Марина прижалась к Дмитрию, немножко мешая ему рулить, и нежно поцеловала в щеку. Дмитрий не отстранился, продолжая вести машину одной рукой, а другой обнимал Марину.

— Ой-ой-ой, какие нежности, два голубка, — поиронизировал над ними Андрей, но ребята только улыбнулись и еще крепче прижались друг к другу.

Они ехали по городу, в котором прошло их детство, по улицам, которыми бегали они в школу, мимо домов, где жили их одноклассники и знакомые. Город еще спал, прохожих на улице практически не было. Только вездесущие дворники подметали тротуар, да редкие машины, спешащие по своим делам, попадались им навстречу.

— Вон, Марина, видишь кафе «Пингвин»? — спросил Андрей. — Мы с Димкойй часто в детстве там мороженое ели. Там в продаже всегда был сливочный пломбир с изюмом и сиропом. Сейчас уже у него вкус не такой. Я тысячу раз пробовал в разных городах сливочный пломбир с изюмом и сиропом, но того вкуса, который был тогда уже нет. Не знаю в чем дело, может быть сырье импортное, а у них на западе все какое-то ненастоящее, пластмассовое.

— Может быть, ты просто повзрослел с той поры? — спросил Дима. — Помнишь, тогда для нас каждый наш поход в это кафе был праздником. Мы деньги неделю копили, с завтраков экономили и собирались сюда, как на фестиваль в Бразилию. Конечно, тогда и вкус у мороженного был другой. Сейчас-то тебе чего? Зашел, купил мороженного хоть полкило, да и ешь. Праздника уже нет.

— Да, — согласился Андрей, — это, как фальшивые елочные украшения. С виду, как настоящие, а радости в них никакой.

— А мы тоже с девчонками в это кафе бегали, — призналась Марина, — наш бассейн тут недалеко. После тренировки зайдем всей командой и мороженое трескаем. А тренер нам запрещала. Но мы тайком. Я помню то мороженое с изюмом и сиропом. Андрей прав. Все вроде так же, а радости никакой.

— Вот и получается, что нельзя детей лишать ни мороженого вдоволь, ни конфет, ни шоколада, — сказал Андрей, — возраст уйдет и потом не захочется. Я вот помню в детстве иду из школы, а навстречу мне дядя и прямо кусает плитку шоколада кусками. Здоровую плитку. Я тогда, маленький был и, конечно, иногда шоколад тоже ел. Дольками отламывал, угощал там маму, папу и потихоньку ел свое. По дольке. А он прямо кусал! По четыре дольки за раз! И я подумал, что вырасту, куплю себе плитку шоколада и как откушу! Вырос, вспомнил об этом, купил, да как откусил! И ничего, опять то же самое! Радости никакой, только вязко во рту и пить хочется. Но мечта была и я ее в жизнь воплотил. Специально ведь ждал когда вырасту, не позволял себе в детстве шоколад кусками кусать.

— И почему мы с тобой, Марина, в кафе «Пингвин» в детстве не встречались? — спросил Дима. — Представляешь, ты с девчонками, а я с Андреем. И мы за соседними столиками едим каждый свой пломбир и не знаем, что когда вырастем, поженимся.

— А почем знать, — сказал Андрей, — вполне может быть, что вы и встречались. В кафе, а может на какой-нибудь Новогодней елке в Доме детского творчества или просто на улице. Но всему свое время, чего тут говорить. Встретились сейчас и то хорошо, что так случилось. А ты бы знала, Марина, как я его уговаривал на тот день рождения пойти! Не хотел, упирался! Прилип к своему «ящику». Сейчас-то ты хоть мне благодарен?

— Благодарен, Андрей, благодарен, — сказал Дмитрий.

— И я благодарна, — поддержала Диму Марина.

— Поэтому, я смею надеяться, что вашего сына вы назовете в честь меня Андреем, — скромно потупив взор, произнес Андрей.

— А если будет девочка? — рассмеявшись, спросила Марина.

Андрей задумался.

— Андриана Дмитриевна, — предложил он, — вроде звучит.

— Ладно, посмотрим, — согласился Дмитрий, — еще время есть, чтобы подумать.

— Времени уже практически нет, — ответил Андрей, — потому, что я уже приехал.

Андрей пожал Дмитрию руку, чмокнул Марину в щеку и вышел из машины возле своего дома.

— К обеду сегодня ждем тебя в гости, — сказала Марина Андрею, — будем отмечать второй день.

— Поэтому я с вами и не прощаюсь, — ответил Андрей, — и даже до свидания не говорю. Вы что, спать не собираетесь?

— Нет, — одновременно ответили Дима и Марина.

— Сумасшедшие, — сказал им Андрей, — любовь требует сил. Пока!

Он пошел к дому и скрылся в подъезде.

Дмитрий и Марина выехали из города и помчались к морю. Нужно было спешить, потому что над гладью воды уже розовела кромка пушистой фаты солнца. Ощущение утра царствовало над миром. Новый день, как новая жизнь зарождается из тьмы, расцветает и заставляет двигаться все живое. Птицы, щебеча, носятся по небу в поисках пищи, насекомые, жужжа, прячутся от птиц и сами ищут чего бы перекусить. На дороге за городом совсем нет машин. Дмитрий едет уверенно по гладкой дороге, недавно заново покрытой асфальтом.

— Ты дашь мне на обратном пути порулить? — спросила Марина.

— Конечно, — пообещал Дима, — ты уже научилась водить не хуже таксиста с двадцатилетним стажем.

— Учитель у меня хороший, — улыбнулась Марина, с любовью глядя на Диму, — терпеливый и любящий.

Они свернули с асфальтовой дороги и поехали по ухабам и колдобинам мимо плотных зарослей кустарника.

— Приехали уже? — спросила Марина.

— Почти, — ответил Дима.

И на полном газу влетел на пирс и остановился у самого края. Марина громко завизжала от страха и восторга. Из открытого окна пахло водорослями и водой. Море тихо шумело, разбиваясь о бетонные сваи пирса у них под колесами.

— Смотри, Марина, кромка солнца уже показалась, вон там, на горизонте, — сказал Дима, — давай из машины выйдем на пирс, чтобы лучше все увидеть. Это зрелище незабываемое. А многие люди так и живут всю жизнь, не видя восхода солнца, не слыша птиц. Им не до этого. А у меня мечта есть. Хочешь, расскажу? Только ты не смейся! Обещаешь?

— Обещаю! — поклялась Марина.

— Я хочу северное сияние посмотреть, — признался Дима. — Как в детстве увидел картинку в книжке, где над белыми просторами черное небо и в нем разноцветными огнями переливается северное сияние, так и заболел. Оно мне даже ночь сниться. Неужели оно и в самом деле такое красивое?

— Не знаю, — ответила Марина, — я и сама его никогда не видела.

— А хочешь посмотреть? — спросил Дима.

Марина кивнула.

— Мы с тобой поедем на север зимой, — пообещал Дима, — далеко-далеко на север. В Мурманск. На Новый год. В Новый год там обязательно будет северное сияние и мы его увидим.

— Хорошо, — согласилась Марина, — в Мурманск, так в Мурманск.

— Пойдем на пирс, — предложил Дмитрий, — сейчас солнце поднимется и станет тепло-тепло.

Марина кивнула, повернулась, чтобы открыть ручку двери и увидела, что на пляже они не одни, а от горящего невдалеке костра на берегу в их направлении неторопливо движутся три мужские фигуры. Марина вгляделась в серую дымку рассвета и увидела, что рядом с костром стоят еще две машины, а возле них копошатся какие-то люди.

— Ой, Дима, — испуганно сказала Марина, — смотри — здесь кто-то есть.

— Ну и что? — улыбнулся Дмитрий. — Люди тоже отдыхают. Сегодня же выходной.

— Они сюда идут! — сказала Марина. — Мне страшно. Давай, скорее, уедем!

— Да, что ты, Маришка, не бойся, — рассмеялся Дима, — рыбу люди ловят или просто пикник у них. Что же всех за бандитов принимать? Может, спички люди дома забыли, хотят у нас спросить.

— Какие спички, Дмитрий? — встревожено спросила Марина. — У них же костер горит!

— Не бойся, пожалуйста, — попросил Дима, — не думай глупостей, не пугайся и все будет хорошо.

Марина, посмотрев на приближающиеся мужские фигуры, подумала, что может быть, правда, она зря волнуется. Вполне возможно, что люди чего-то спросить хотят. Может быть, вообще не местные и дороги не знают. Или тоже рассвет приехали встретить. Мир ведь не злой, вон какой он прекрасный.

Успокоившись, она подошла к капоту машины и села рядом с Димой, поплотнее укуталась в прихваченный из дома свитер. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, расплескав по поверхности моря миллионы искрящихся и сверкающих бликов. Чистое небо вспыхнуло ярким розовым перламутром, как будто открылась огромная морская раковина с сияющей красной жемчужиной внутри. Как прекрасен мир, когда ты влюблен и счастлив.

Сзади за машиной послышались шаги.

— Эй, вы, — окликнул молодоженов наглый хриплый голос, — это наше место.

Дмитрий повернулся. Марина была права — натуральные ублюдки. Позади их машины стояли три парня лет двадцати пяти, один из которых поигрывал тяжелой ребристой металлической дубинкой. Дима взглянул на Марину. Та вся сжалась и дрожала, пронзая его испуганными глазами. Послышался глухой удар металла о багажник.

— Плати за парковку, очкарик, — сказал тот же хриплый голос, — сто баксов. А не то заставим твою красотку в кустах долг отрабатывать. Вперед, назад, вперед, назад!

Сиплый недвусмысленно показал, как именно девушка будет отрабатывать «долг». Бандиты заржали.

Дмитрий растерялся. Холодный липкий страх медленно пополз от живота по всему телу. Что делать? Это в компьютерной игре легко было бы справиться с ними с помощью ручного пулемета. «Тра-та-та» — и нет этих подонков, лишь окровавленные трупы на холодном пирсе.

— Сядь в машину, Марина, — сказал Дима, посадив жену внутрь автомобиля.

Марина растерянно и испуганно посмотрела на него. Ей было жутко. Своей женской интуицией она чувствовала страшную опасность. Дмитрий преодолел страх и шагнул навстречу хулиганам.

Те, увидев, что парень идет к ним, нагло заржали. Было видно, что они изрядно выпивши. Дима, приблизившись, остановился.

— Чего вылупился, кальмар траханный? — спросил тот, что был с дубинкой. — Гони деньгу!

— Он не хочет давать деньгу! — с издевкой произнес второй — толстяк с черными усами. — У него нет деньги, он бабой своей расплатится!

— Мы сейчас уедем, — предложил Дима, — и освободим ваше место.

Он верил, что с ними можно договориться по-человечески. И хотя они ежеминутно оскорбляли его и Марину, но силы были слишком неравны, чтобы попытаться как-то наказать их. В этот миг Дмитрий пожалел, сильно пожалел о том, что он занимался компьютерным программированием, а не боевыми единоборствами. Какой толк от знания компьютера в такой вот криминальной ситуации? Никакого.

— Что, приссал, чмо? — сказал третий худой парень в десантской тельняшке с золотой фиксой. — То-то же, гони деньгу сначала или бабу свою нам давай попользоваться!

У Димы были деньги, подаренные на свадьбу. Если бандиты отцепятся, то черт с ними с деньгами, главное, чтобы они не тронули Марину. Как все-таки не хватает помпового ружья из компьютерной игры. Не хватает и ощущения самой игры, где в крайней ситуации можно сохраниться и начать уровень заново. Дмитрию страшно захотелось выйти из игры, но это было невозможно сделать. Реальность была настоящей, а не виртуальной.

— Хорошо, — сказал Дима, — я дам вам деньги и мы уедем. Сколько нужно?

— Сто баксов, тебе же сказали, глухарь, — произнес сиплый.

Дмитрий полез в карман брюк, где у него лежали подаренные его родителями на свадьбу сто долларов. Он показал стошку бандитам

— О, да ты богатенький Буратино! — сказал сиплый. — Еще баксы есть?

— Больше нет, — ответил Дима.

Он чувствовал себя слабым и жалким ничтожеством, расстилающимся перед подонками, которых бы следовало просто переехать машиной. Стоп! Как же он раньше не догадался. Машина! Это же получше помпового ружья! Трое ублюдков загородили выход с пирса, но сейчас он их либо прогонит, либо просто переедет. Дмитрий отвернулся и пошел к машине.

— Эй, носорог, — крикнул сиплый, — ты куда? Заплакал что ли?

Все бандиты дружно заржали.

— Он пошел штаны сменить, — предположил худой, — эти обделал уже.

— Догони его, Слон, — сказал сиплый, — похоже он нас не уважает.

Дмитрий почувствовал, что массивное тело рванулось за ним. Дима совершенно не умел драться. Жил как-то спокойно без драк и никогда не приходилось отстаивать свою правоту силой. А вот теперь. Что же делать теперь? И Дима припомнил, что, конечно же, один раз в жизни он дрался в детском саду. И что он сделал тогда? Кинул песок из песочницы в глаза забияке Никитину и тот надолго выбыл из строя. Глаза ему мыли час всей группой, пока Дмитрий стоял в углу. И тогда он понял как действовать.

Бандит Слон хотел догнать очкарика, схватить за шиворот и пару раз треснуть о машину, но очкарик внезапно нагнулся, зачерпнул с земли горсть песка и кинул ему прямо в глаза. Такого маневра Слон совершенно не ожидал. Песок попал ему не только в глаза, но и в рот и в нос. Слон закашлялся и схватился за засыпанные песком веки. Тереть глаза было больно и Слон громко заорал:

— Удавлю, гнида!

Тем временем Дмитрий юркнул в машину. Марина сидевшая там сжалась в калачик на переднем сидении и сильно дрожала. Но почему, почему вот так все в этом мире придумано? Почти всегда, когда тебе хорошо и радостно, всегда найдется подонок готовый сделать тебе гадость! И если у тебя душа поет, найдется кому в нее плюнуть! Марина тихонько заплакала от жалости к себе и к Диме. Что у них не получилось посмотреть восход солнца в их первый день совместной жизни.

— Закрой все двери, Марина! — крикнул Дима и она поспешно защелкнула замки.

Машина никак не заводилась, подводил аккумулятор. Со стороны Марины и ее двери подскочил худой и стал дергать за ручку, крича:

— Открывай, сука! Не уйдешь все равно!

В это время сильный удар, похожий на выстрел пистолета раздался сзади. В салон полетели стекла. Это сиплый своей железкой разбил заднее стекло. Марина завизжала, что было мочи и в это время машина наконец ожила, зарычала, как тигр и покачнулась. сиплый попытался заскочить с в салон через разбитое стекло, Дмитрий резко сдал назад, выезжая с пирса и бандит свалился с машины.

Худой не успел отцепиться от ручки, его сильно дернуло, развернуло и он не удержавшись полетел с пирса в море. Подняв ворох пыли, белый «Жигуль» задом сбил с ног трущего глаза Слона и почти уже ушел из ловушки, когда внезапно неизвестно откуда взявшийся черный джип, выскочив из облака пыли, преградил ему дорогу. Дима врезал по тормозам и машина остановилась

— Черт! — ругнулся Дмитрий.

Он осмотрелся и увидел, что вывернуться никак не удастся. Если податься вперед, чтобы развернуться, то можно сыграть в море, а назад путь закрыт джипом. Проехать вперед до конца пирса и потом хорошенько стукнуть его задом? Джип «Жигуленком»? Сомнительная затея! Дмитрий нажал на газ и машина заревела, как дикий зверь.

— Погоди! — взмолилась Марина. — Может быть, они уедут?!

Но бандитский джип уезжать совсем не собирался. Напротив, мотор заглох и из нутра черного автомобиля вышли еще трое мужчин. Крепкий черноволосый азиат, коренастый высокий блондин и пожилой седовласый мужчина с загорелым лицом. Они стояли возле машины и ждали, что будут делать их жертвы загнанные в ловушку. Уехать Диме с Мариной было некуда — своим джипом бандиты загородили узкий выезд с пирса.

Дмитрий подумал, что можно, конечно, попробовать протаранить их, поехав назад на их блестящую большую машину. Бандиты с дороги разбегутся. Но свернуть их автомобиль в сторону и уехать домой у его «Жигулей» однозначно не хватит мощи. Неожиданно Марина выскочила из машины и обратилась к седому, вероятно главному в этой компании.

— Отпустите нас, — попросила она дрожащим голосом, — у нас сегодня свадьба была. Мы только сегодня расписались.

Вся банда дружно заржала.

— Примите наши соболезнования, мадам, — издевательским тоном произнес седой, — первой брачной ночи не будет. А если она и состоится, то не с женихом.

Свора седого даже завыла от восторга и опять разразилась громким хохотом. Было от чего. Марина была очень красивая, стройненькая. Каждый бы согласился с ней позабавится! Дима рассвирепел. Он выскочил из машины схватив в руки монтировку.

— Гады! — со злостью сказал он. — Чего вам нужно от нас? Почему вы людям спокойно жить не даете?

— Ух, ты, — удивился седой, — какой текст! Спиши слова!

— Научись писать сначала, — сказал ему Дима.

Седой чуть-чуть отвернулся и посмотрел в небо. Розовые лучи восхода светили ему прямо в лицо. Солнце поднималось все выше.

— Кореец, — обратился он к азиату, — научи-ка сынка хорошим манерам. Докажи, что деньги тебе не зря плачу.

— Не надо, — заплакала Марина.

Азиат кивнул и медленно двинулся на Диму походкой пумы, неслышно скользя подошвами мягких ботинок по гравию. Дмитрий стоял и сжимал в руках разводной ключ. Он не умел драться. Как ни крути, а не умел и все тут. Кореец скользнул по песку и в мановение ока оказался рядом. Выбитый у Димы из рук разводной ключ полетел за край пирса, а сам Дима от сильного толчка в лицо упал на спину. Тут же его схватил за плечо и поднял с земли прозревший и взбешенный Слон и сильно ударил поддых.

Дмитрий согнулся и упал навзничь. Марина громко закричала от страха и боли Димы, которая передалась ей. Тут же к Марине кинулся сиплый и толчком ладони в лицо повалил на землю. Кто-то еще наотмашь ударил ее по лицу, сквозь слезы она даже не увидела, кто это был, а когда она упала, добавил еще несколько увесистых пощечин. В глазах у девушки поплыли разноцветные круги, на груди треснуло, разрываясь под сильными кулаками белое платье.

— Сука, — прошипело на ухом, — за все ответишь!

— Нет, — прошептала Марина, — пожалуйста, не надо...

— Научи эту падлу любить по-русски, — сказал главарь где-то совсем рядом, — за то, что тебя чуть не раздавили.

— Суки чуть меня глаз и ног не лишили, — заорал взбешенный Слон, — сейчас я тебе мандопровод почищу, невеста долбаная.

— Проверь, Слон, может она целка ещё, — смеясь, сказал главарь.

Насильник хохотнул и принялся за дело. Он порвал на ней трусики и прижал ее тяжелым торсом к земле. Бандит был потным, от него омерзительно воняло несвежим телом. Марина попыталась вырваться, но получив по лицу несколько сильных, ужасно больных ударов, затихла. Толстый пыхтел над ней, сильно сжав лицо потной ладонью. Потом он отпустил ладонь и стал как собака лизать Марине щеки, отвратительно мыча при этом.

В это время сиплый и худой кинулись к Дмитрию и стали лупить его ногами. Кореец и культурист и присоединились к избиению. После толстяка на Марину тут же взгромоздился сиплый. Дима долгое время не терял сознания и пытался закрываться от ударов. Он слышал, как кричала и звала на помощь Марина, он рвался к ней, но его били ногами, поднимали с земли, били кулаками. Били не слишком сильно, чтобы подольше помучить. Издевались. А он рвался к Марине, чтобы помочь ей. Полз к ней, когда подонки наступали ему на руки каблуками и ломали пальцы, полз, выплевывая зубы с кровью и не чувствуя отбитых почек, пока не потерял сознания. Его били уже неживого, поочередно прыгая на спину и меняясь, насилуя Марину. Вскоре бандиты устали и отошли в сторонку, бросив и Марину и Диму.

— Хорошо повеселились сегодня, Князь, — сказал кто-то из бандитов.

— Ну, вот, то-то же, — ответил главарь, — а вы ныли, что скучно без блядей и развлекухи. А я вам говорил, что встречать рассвет всегда весело и романтично. Впредь слушайте меня.

— А куда теперь эту падаль, Князь? — спросил сиплый у седого указав на Диму.

— Он подох? — спросил главарь.

— Хрен его знает, — ответил сиплый, — я же не врач.

— Кореец посмотри, — приказал главарь.

Азиат подошел к окровавленному и лежащему неподвижно Дмитрию и поднял ему веко. Глаз был выбит и вытек. Кореец попытался нащупать пульс. Минуту он ждал его и почувствовал наконец слабое биение.

— Пока живой, — отчитался он перед боссом, — до вечера сдохнет.

— Мы вечера ждать не будем, — сказал Князь.

Он достал из-за пояса пистолет и приказал стоящим рядом Слону и Еноту:

— Поднимите-ка этого урода!

Слон и Енот подхватили Диму под руки, его тело безжизненно повисло, голова откинулась назад. Марина сидела возле машины избитая и изнасилованная. Она даже не смогла зарыдать, увидев Диму. Ни слез, ни сил уже не было.

— Держите его так, — приказал Князь, — я его пристрелю.

— Эй, Князь, в нас не попади, — испугался Слон.

— Не ссы, Слоняра, я не промахнусь, — ответил Князь.

Он поднял пистолет и прицелился в грудь Дмитрию.

— Бог сделал людей разными, — поучительно сказал Князь, — но мистер Кольт уровнял их всех.

«Нет, нет, нет», — беззвучно шептали губы Марины. Она просила его не стрелять. Но Князь все-таки выстрелил. Тело Димы откинуло назад и бандиты его отпустили. Муж Марины безжизненно повалился на землю и она отвернулась. Всё отравлено. Всё.

— Готов, — махнув рукой, сказал Слон.

— Сажайте его в машину за руль, — приказал Князь, — столкнем в море и дело с концом. Все будет шито-крыто.

— А бабу его? — поинтересовался мокрый Енот. — Ее куда?

— Туда же, — ответил седой, — все побаловались достаточно?

— Нет, — ответило несколько голосов.

— Давайте, развлекайтесь, пока время есть, — милостиво разрешил Князь, — да ехать уже пора.

Бандиты пошли к Марине, которая, услышав слова главаря, попыталась уползти под машину, но ее вытащили за ноги. Над девушкой измывались еще очень долго. Менялись, били, заставляли делать то, что им приходило в голову. Марина слушалась, как зомби. Ей было уже все безразлично. Но ее все равно били. После экзекуции ее затолкали в машину рядом с недвижимым телом Димы. Она боялась посмотреть на мужа. Страх, боль, стыд перемешались в ее душе. Избитое тело болело, глаз заплыл так, что не открывался.

— Пока, киска, — сказал ей противный толстяк и застегнул на ней ремень безопасности, — привет медузам!

Он хлопнул дверью и тут же машина пришла в движение. Бандиты толкали ее к краю. Марина находилась, как будто во сне. Господи, еще час назад она и Дмитрий сидели за праздничным столом с друзьями и вот их смерть — совсем рядом. Марина схватила Диму за руку. Девушка с силой стала дергать и сжимать ее. «Очнись! Очнись!» — безмолвно шептали ее губы.

Голова Димы безвольно мотнулась в сторону, он поглядел на Марину холодным, ничего не выражающим застекленевшим взглядом полузакрытых глаз. В это время машина качнулась, накренилась вперед и медленно полетела с пирса в море. Ужас и отчаяние охватили девушку, но Марина непроизвольно вдохнула побольше воздуха в легкие, падая в воду. Автомобиль, стукнувшись капотом о гладь моря, перевернулся колесами вверх и стал тонуть. В пространство разбитого заднего стекла водопадом хлынула вода, сильно ударив Марину по спине и отбросив к лобовому стеклу.

Марина еще на пирсе успела отстегнуть ремень безопасности. Она дождалась, когда вода заполнит салон, и через заднее стекло, которого не было, выплыла из машины. До поверхности было всего метра три, но всплывать прямо над утонувшей машиной было нельзя — бандиты могли бы увидеть ее. Холодная вода пронзала тело, но Марина не замечала этого. Много часов ежедневно она проводила в воде, в том числе и в холодной. Она открыла глаза и увидела мутный черный столб, который торчал из дна и уходил на поверхность.

Марине хватило сил доплыть до этой бетонной сваи и спрятаться за ней, высунув голову из воды. Если бы она не занималась много лет синхронным плаванием, то она бы точно не выплыла. Возможно, она бы даже не смогла выбраться из машины. Но у нее все получилось и она была пока еще жива. А вот сил, чтобы вытащить Диму у нее уже не было. Их едва хватало, чтобы держаться за сваю и свою жизнь.

Марина еще какое-то время слышала голоса бандитов на пирсе. Несколько раз волны отрывали ее от сваи и бросали в воду, но никто с пирса не заметил, что она выплыла, и прячется за скользким от наростов столбом. Возможно потому, что солнце ярко светило над гладью моря, слепило глаза и разглядывать — выплыл ли кто-нибудь или нет, было утомительно. За шумом волн Марина не услышала, как машина бандитов завела мотор и уехала.

Она просто почувствовала, что можно плыть к берегу и поплыла. Одна рука не слушалась ее, море было холодным и щипало все тело. Дважды Марине хотелось оставить борьбу, покориться и пойти на дно. Мозг ее думал так, а тело продолжало бороться за жизнь. Она плыла на автомате, ничего уже не соображая и все-таки, добралась до берега. Едва ее ноги коснулись земли, Марина потеряла сознание.

Она провалялась на берегу возле пирса почти пять часов. Далеко в городе утром дома проснулась ее мама. Она знала, что молодые собирались ехать встречать рассвет и поэтому не волновалась. Вскоре к ним пришла и мама Димы и они вместе стали готовиться ко второму дню свадьбы, попеременно выглядывая в окно — не едут ли Дима с Мариной? Папы молодых тем временем похмелялись в комнате пивом, лечась после вчерашнего застолья. Димы с Мариной всё не было и не было. Рассвет давно перешел в позднее утро и даже, если сделать скидку на то, что после восхода солнца ребята захотели побыть друг с другом, все равно пора было уже вернуться. Мама Димы позвонила Андрею и спросила про ребят. Он ничего не знал и очень удивился тому, что их до сих пор нет.

Через час всем стало ясно, что случилось что-то нехорошее. Андрей поспешно вызвонил своего друга мотоциклиста-рокера по кличке Джокер. Тот приехал минут через десять весь в коже и шипах на разрисованном мотоцикле и вместе с Андреем они отправились к морю. Приехав на место, Андрей увидел, что пирс пуст и машины нигде нет. Но что-то заставило его слезть с мотоцикла и пойти на этот злополучный пирс. Там он увидел следы крови на бетонной поверхности — в одном месте и в другом.

— Дима! Марина! — как ненормальный крикнул он в сторону моря.

Его затрясло, как в лихорадку и сквозь шум прибоя он услышал, что кто-то отозвался ему снизу из-под пирса. Андрей бросился к тому месту, откуда донесся до него слабый крик и увидел Марину, лежащую в воде на каменистом берегу. Лицо ее было разбито, кофточка порвана и измазана в грязи и крови. Прибой омывал ее тело, толкая на берег. Марина, увидев и узнав Андрея, задрожала и заплакала. Андрей с трудом угадывал лицо Марины сквозь синяки и сделавшийся безумным взгляд. Он обнял ее и прижал к своей груди, чтобы согреть. Затем, сняв с себя куртку, укутал девушку. Марина вскрикнула.

— У нее, наверное, переломы, — сказал подбежавший мотоциклист, — на моем коне ее везти нельзя. Побудь с ней, а я быстро в больницу за скорой слетаю. На еще мою куртку и свитер, укрой ее.

Андрей кивнул, рокер Джокер завел свой мотоцикл и, как бешенный рванулся по ухабам в сторону дороги.

— Где Дима? — спросил Андрей у Марины.

Она ничего не ответила ему, только бессмысленно улыбнулась и беззвучно пошевелила губами. Слезы потекли по ее щекам, а может это были не слезы, а остатки воды из моря. Через час приехала реанимация, милиция и родители молодоженов. Мариной занялись профессионалы врачи. Андрей отошел в сторону и сел на камень возле моря.

— Вон она, машина в воде колесами вверх, — сказал кто-то на пирсе, — отсюда хорошо видно, вода сегодня прозрачная. Нужно водолазов вызывать.

К Андрею, который неподвижно сидел на камне и следил за набегающими волнами, подошел его приятель рокер Джокер и сказал:

— Андрей, поехали домой что ли? Здесь больше нечего делать. Марину увезли. Диму искать будут.

— Я подожду, — ответил Андрей, — сейчас водолазы приедут. Может быть, он в машине. Его достанут.

— Может быть и в машине, — согласился рокер Джокер, — Марина в шоке, ничего не говорит. Ее врач спрашивал чего-то, а она только улыбается.

— Я тоже спрашивал, — ответил Андрей, — она молчит.

— Что же тут случилось? — задумчиво произнес рокер Джокер. — Не узнаешь теперь.

— Я сам нырну, пока водолазов нет, — решительно сказал Андрей, — если он в машине, то достану его.

— Не дури, — удержал его мотоциклист, — вода еще холодная. Да и глубина. Не хватало, чтобы ты еще утонул. Не нужно самодеятельности. Водолазы приедут и достанут его.

— Я сам должен, — утверждал Андрей, вскочив и пытаясь стянуть с себя рубашку, — он же мой друг. Может, он еще жив!

— Остановись! — прикрикнул на него мотоциклист. — Не сходи с ума, ум твой тебе еще понадобится! Столько времени прошло с тех пор, как они уехали! Он же не Ихтиандр.

— Да, — согласился Андрей с разумным доводом, — даже пока мы тут с тобой ковырялись, можно было триста раз захлебнуться.

Он сел на камень и обхватил голову руками.

— А мы с ними обоими о мороженном сегодня говорили, — печально произнес он, — вспоминали, смеялись. Они такие счастливые были, а какие-то подонки это счастье растоптали, как в детстве такие же мой кораблик.

— Какой кораблик? — спросил рокер Джокер, чтобы отвлечь Андрея и присел рядом.

— Я классе в четвертом кораблик клеил два месяца, — ответил Андрей, — трехмачтовый парусник. По картинке и чертежам выпиливал лобзиком из деревяшек и клеил. Хотелось мне узнать поплывет ли он. И я пошел к ручью на холмы. Знаешь где это?

— Знаю, — ответил Джокер, — за старыми домами и библиотекой.

— Да, точно, — согласился Андрей, — я его запустил у самого устья и он плыл, плыл себе вниз по течению. Я радовался. И вдруг что-то шлеп, прямо рядом с кораблем. Смотрю, стоят трое пацанов и камнями кидают в мой кораблик. Один кричит: «Артобстрел!». Я кинулся его из воды доставать, но тут они и попали, сломали парус. Я в воду плюхнулся, закрыл его собой, из воды вытащил. Они меня окружили, здоровые лбы, лет на пять старше. Отобрали корабль у меня и растоптали ногами. Я спросил их: «Зачем вы это сделали?» и знаешь, что они мне ответили?

— Что? — спросил Джокер.

— Мы веселимся! — ответил Андрей. — Они так веселятся! Ломая и разрушая, они веселятся! Вот почему войны и преступления на земле не прекращаются! Потому что эти ублюдки подрастают!

— Поехали домой, — сказал Джокер, — чего тут сидеть? Одни менты остались.

— Я хочу знать в машине ли Дима? — ответил Андрей. — Окрестности я все обшарил. Нет его нигде. Может, он жив, если его в машине не найдут? Ты если спешишь, уезжай.

— А ты как доберешься? — спросил Джокер.

— С ментами доеду, — ответил Андрей.

— Ну, тогда поеду я, — сказал Джокер, — я обещал отцу двигатель помочь перебрать в машине.

— Спасибо тебе, Джокер, за помощь, — сказал Андрей.

— Пожалуйста, — ответил Джокер, — лучше бы она и вовсе не понадобилась.

Он пошел к своему железному коню, а самого мотоцикла он оглянулся и спросил, крикнув:

— Так, что репетиции сегодня не будет?

— Нет, — ответил Андрей.

— Так всем и передать? — крикнул Джокер.

— Так и передай! — ответил Андрей.

Джокер играл в его группе на барабанах. Какая уж тут теперь репетиция? Как только мотоциклист уехал, приехали водолаз.

Надев снаряжение, он нырнул, и через минут пять поднялся и сообщил:

— Там он в машине. Мертвый. Руками дверь не открыть. Резать нужно.

Андрей отвернулся и пошел прочь. Он не плакал, просто слезы текли и текли сами. Поэтому он шел один по дороге, чтобы никто не видел этих слез.

19

Три дня Марина не выходила из состояния шока. Следователь не мог добиться от нее ни одного разумного слова. Марина просто смотрела мимо него на стену и молчала. Единственные слова, которые иногда она произносила полушепотом, были такими: «Я не хочу жить». Она повторяла их с монотонностью диктофона. В больничной палате по очереди дежурили родственники и знакомые. Врач не позволял никому говорить с ней о случившемся.

У Марины было сломано два ребра, вывихнута рука, тело было покрыто множественными ушибами, но главная беда состояла в другом — ребенка она потеряла. Он умер тогда — то ли во время того, как над ней издевались бандиты, то ли в воде из-за переохлаждения. Это было уже не важно. Холодный скальпель хирурга вырезал мертвого эмбриона из её тела. Маленький окровавленный комочек упал в мусорное ведро и его больше не стало. Не стало чего-то и в душе Марины.

Диму к вечеру того злополучного дня достали из машины водолазы. Его хоронили без Марины, она лежала в больнице и не могла ходить. Народу в похоронной процессии было много, потому что история получила огласку, даже в газете была статья и все ждали, когда же пострадавшая сможет прояснить, что же произошло на самом деле. Не каждый же день жених погибает в день своей свадьбы, а жена его лежит в коме. На поминках были все те же, кто приходил и на свадьбу. Странное ощущение. Люди те же, а повод другой — страшный. Поэтому и разошлись все, наверное, так быстро, оставив родителей наедине с их горем.

Милиция вплотную занялась этим громким делом. Когда сознание Марины немного прояснилось, пожилой и, вероятно, опытный следователь зашел к ней в палату и присел рядом с кроватью на стул. Медсестра вышла и они остались одни.

— Марина, здравствуйте, — сказал он, — меня зовут Борис Моисеевич, я буду расследовать ваше дело.

Марина взглянула на следователя одними глазами, не поворачивая головы. Он был уже пожилой человек с честным взглядом и поэтому смог внушить Марине доверие.

— Примите мои соболезнования, Марина, — сказал он, — мне очень не хочется бередить вашу рану, но, поймите, мы должны найти этих людей и наказать за совершенное. Вы со мной согласны?

Марина прикрыла глаза и тихо произнесла:

— Диму все равно не вернуть...

— Тем не менее, — продолжил Борис Моисеевич, — вы кого-нибудь знаете из тех людей, которые на вас напали?

Марина отрицательно покачала головой.

— И не видели раньше? — спросил следователь, что-то пометив у себя в маленьком блокноте.

— Нет, — ответила Марина.

— Но приметы вы их можете описать? — спросил Борис Моисеевич. — Вы их помните?

— Да, — ответила Марина.

— Очень хорошо, — обрадовался следователь, — но я вас очень прошу, пока в интересах следствия никому ничего не рассказывать. Когда вы сможете передвигаться самостоятельно, мы с вами поедем в отделение и составим фотороботы. А пока молчок, договорились? Чтобы нам не вспугнуть их.

Марина кивнула.

— Номер машины не помните? — спросил следователь.

— Черный джип, — произнесла Марина.

— К сожалению, этого мало, расстроился Борис Моисеевич, — не помните фирму? Что за джип? Какая марка?

— Я не разбираюсь, — вздохнула Марина.

— Ладно, найдем и так, — пообещал следователь, — но пока, обещайте никому ни слова об этих людях. Никому, кроме меня. Даже милиционерам. Мне стыдно за это, но у нас в органах сейчас работает достаточно много непорядочных людей, чтобы испортить всю нашу с вами работу. Если кто-то будет интересоваться, отвечайте, не знаю, не помню и в таком духе. Договорились?

Марина кивнула.

— Потерпите недельку и с вашей помощью мы отыщем подонков, — сказал Борис Моисеевич, — и еще по одной причине я прошу вас никому не рассказывать о том, что вы помните убийц. Для вашей же безопасности. Пока они будут уверены, что вы их не помните, они вас не тронут. Но как только вы заговорите, вы начнете представлять для них угрозу их свободе. Мы еще в газетах напишем, что вы ничего не помните и дело зашло в тупик. Это их успокоит, они не будут ждать удара с нашей стороны. Тут-то мы их и возьмем тепленькими.

— Ладно, — согласилась Марина.

— Хотел бы я приставить к вам круглосуточную охрану, — с горечью сказал следователь, — но это невозможно. У нас для патрулирования-то людей не хватает. Если кто-то станет вам угрожать, немедленно передайте мне через парня, который каждый день к вам приходит. Андрей его зовут, кажется?

— Да, Андрей, — ответила Марина.

Он и правда приходил к ней каждый день. Просто сидел в уголке возле окна и смотрел на улицу. Выходил, приходил снова. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Димы больше нет. Он все время молчал, когда Марина спала, сидел в коридоре. Когда он находился рядом, просто поблизости, Марине было спокойнее и она сказала об этом Андрею в первые же дни, когда смогла говорить. И тогда он стал часто навещать ее.

Он разговаривал со следователем в коридоре, спрашивал, не нашли ли каких-нибудь улик или новых свидетелей, но Борис Моисеевич лишь разводил руки в стороны и вздыхал. Еще следователь очень просил Андрея самому ничего не предпринимать, не играть в Шерлока Холмса, потому что это могло бы спугнуть убийц, да и сам Андрей имел бы риск серьезно пострадать.

Марина стала поправляться и смогла уже самостоятельно ходить. Весь персонал больницы относился к ней с сочувствием и пониманием и поэтому ее единственную звали к телефону дежурной медсестры по которому вести личные разговоры больным строжайше воспрещалось. Марина и сама звонила домой, разговаривала с Романом, которому родители сказали, что сестра просто заболела простудой и поэтому лежит в больнице.

Но Роман, разговаривая с сестрой, сразу же понял, что все не так, как ему говорят папа с мамой, потому что когда он спросил у сестры, почему к ним больше не заходит дядя Дима, Марина заплакала и положила трубку. Звонили родители Дмитрия, говорили с Мариной, звонили подруги, звонил Андрей. И вот однажды поздно вечером, когда практически все в больнице уже спали, Марину снова позвали к телефону.

— Мужской голос вас, Мариночка, — сказала медсестра Ирина Петровна, заглянув в палату.

— А кто это звонит, не сказали? — спросила Марина.

— Нет, — ответила Ирина Петровна, — не представились.

Марина надела тапочки, накинула халат, вышла в коридор и взяла трубку.

— Алло, — сказала она, — я слушаю.

Некоторое время в трубке молчали, а потом незнакомый голос спросил:

— Это ты, Марина?

— Да, это я, — ответила девушка, — а кто это?

— Твой старый друг, — произнесла телефонная трубка и Марина узнала этот голос.

Он принадлежал седому — главарю бандитов из того ужасного рассвета, когда погиб Дмитрий.

Марина покачнулась и побледнела. Ирина Петровна испугалась:

— Что с тобой, Марина? Тебе плохо?

Марина отрицательно помотала головой. Ее охватил жуткий страх, вся спина моментально покрылась холодной испариной.

— Молчишь про нас, это хорошо, — продолжил седой, — будешь молчать и твой маленький братик будет весело бегать из школы и в школу. А ведь, не дай Бог, его могут найти оттраханным и убитым где-нибудь в лесопарке...

Марина не могла сказать ни слова, только стояла и слушала, рассудок медленно покидал ее. Нет, только не Рома! «Не трогайте Рому!» — хотелось крикнуть ей в трубку, но язык не повиновался.

— Скажи, что на вас напали чеченцы, пять человек, — продолжал седой, — а я твои показания проверю. Будешь умненькой девочкой и братику не будет больно.

Последние слова Марина не слышала. Трубка вывалилась из ее рук и сама она без сознания повалилась на пол.

— Господи! — воскликнула медсестра и бросилась поднимать Марину.

Трубка болталась на телефонном шнуре и пищала короткими гудками. Из палат стали выходить больные, разбуженные шумом в коридоре. Ирина Петровна дала Марине понюхать нашатырь и девушка медленно пришла в себя. Ей помогли подняться, довели до кровати и положили.

— Кто это был? — спросила Ирина Петровна. — Что он сказал?

Марина молчала. Ей было непонятно про что спрашивает ее медсестра. Марина смотрела на Ирину Петровну и не могла понять, то ли ей все приснилось, то ли правда было.

— Кто тебе звонил, Мариночка? — снова спросила Ирина Петровна.

Марина вспомнила разговор и заплакала. Господи, за что ей это? У нее уже отобрали любимого и маленькую жизнь, зародившуюся внутри. Ее саму унизили, избили и изнасиловали. Неужели им мало, неужели им нужен еще и малыш Рома, который пошел в первый класс? Неужели у них хватит жестокости сделать, то о чем они говорили и отнять у Марины еще и брата?

Они могут это сделать. Седой приказал молчать и ничего не рассказывать о том, кто напал на них тогда. Хорошо, она будет молчать. Ведь никого уже не вернешь — ни Диму, ни ребенка, который должен был родиться. Не возвратишь и счастья, которое было у Марины. Их наверняка целая банда и даже если шестерых посадят, то на воле останутся их друзья и тогда они приведут в исполнение, то, что обещал седой. Ей необходимо молчать. Да, седой сказал, что он проверит протокол допроса, значит, у него и в милиции есть свои. Недаром об этом предупредил ее Борис Моисеевич. Сейчас нужно думать о живых.

— Марина, очнись, — потрогала за плечо ее Ирина Петровна, — тебе угрожали?

— Нет, — ответила Марина, — просто я переволновалась.

— Нет, — возразила медсестра, — я слышала обрывки разговора. Ты должна рассказать об этом следователю.

— О чем? — спросила Марина.

— О том, что тебе угрожали, — сказала Ирина Петровна.

— Мне не угрожали, — ответила Марина и постаралась улыбнуться. — Никто мне не угрожал.

Медсестра внимательно посмотрела на Марину и задумалась. Было явно видно, что девушка напугана. Этот подонок, который звонил ей, наверняка пригрозил ей расправой, если она даст показания. «Хорошо, — подумала Ирина Петровна, — пусть Марина молчит, я сама расскажу об этом звонке следователю».

— Ну, что ж, — сказала Ирина Петровна, — не угрожали, так не угрожали. Главное, чтобы ты не волновалась. Дать тебе валерьяночки?

Марина кивнула.

— Валерьяночки и снотворного дам, — сказала медсестра, — а то ты не уснешь.

Ирина Петровна вышла в коридор и вернулась через несколько минут с валерьянкой и таблеткой снотворного. Марина выпила лекарства. Ирина Петровна села рядом и взяла ее за руку. У медсестры была дочь возрастом чуть помоложе, чем Марина и Ирина Петровна очень переживала за девушку, которая лежала сейчас на кровати перед ней. Ирина Петровна думала о том, что сама бы наверное, не пережила такого потрясения, которое случилось с этой молоденькой женщиной. В одночасье, в ночь свадьбы лишиться мужа и будущего ребенка! Как она не сошла с ума?

20

Марина уснула, а Ирина Петровна пошла в коридор и набрала номер телефона, который ей дал Андрей.

— Алло? — ответил в трубке мужской голос.

— Андрей это вы? — спросила Ирина Петровна.

— Да, это я, — ответил Андрей.

— Это дежурная медсестра Ирина Петровна из больницы, где лежит Марина, — представилась женщина.

— Что случилось? — тревожно спросил Андрей.

— Дело в том, — начала медсестра, — что Марине только что звонили и угрожали. Мужской голос. Она не признается в этом, но я кое-что слышала. Ей сказали ничего не говорить о том, что было тогда, ночью.

— Гады! — тихо произнес Андрей.

— Нам с вами нужно рассказать об этом следователю, — предложила Ирина Петровна, — но только так, чтобы Марина об этом не узнала. Она испугана и ни в чем не признается теперь.

— Ладно, — ответил Андрей, — я сейчас позвоню Борису Моисеевичу. У меня есть его домашний телефон. И расскажу ему об этом звонке. Прошу вас, посмотрите за Мариной до утра. Ведь у вас есть на входе охрана?

— Да, сидит сторож, — подтвердила медсестра.

— Значит, посторонние не войдут? — спросил Андрей.

— В ночное время нет, — ответила Ирина Петровна.

— А с утра я сам приду, — ответил Андрей, — и буду в больнице до вечера. На всякий случай.

— Я сменяюсь в девять утра, — предупредила Андрея Ирина Петровна.

— Хорошо, буду в девять, — сказал Андрей.

Ирина Петровна положила трубку и прошла в палату к Марине. Та спала крепко, дышала ровно. Медсестра поправила ей одеяло и пошла к себе за столик.

Утром прибежал Андрей, они договорились не разговаривать с Мариной о ночном звонке, просто делать вид, что его не было. Андрей сообщил Ирине Петровне, что следователь уже в курсе и сегодня после обеда зайдет поговорить с Мариной.

Ирина Петровна переоделась и пошла домой. Было еще тепло, спать не хотелось и дома у медсестры никого не было — дочка в школе, муж на работе. Поэтому торопиться было некогда. Она шла вдоль дороги, помахивая сумочкой, когда ее нагнал бандитского вида парень, крепко сбитый и без шеи. Он ей преградил дорогу.

— Медсестра? — спросил он. — Ирина Петровна?

— Да, — ответила удивленная женщина, — что вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы не лезли не в свое дело, — сказал парень и предложил, взяв ее под руку, — пойдемте, пойдемте.

Ирина Петровна шагнула вперед и заметила, что за ними впритык к тротуару поехала белая иномарка. Ей стало страшно.

— У вас ведь, кажется, есть дочь? — спросил парень.

— Да, — ответила Ирина Петровна.

— Вы же не хотите, чтобы с ней случилась неприятность по дороге из училища? — спросил парень. — Она, кажется, симпатичная девочка?

— Что вы от меня хотите? — испугавшись за дочь, спросила Ирина Петровна.

— Ничего, — весело сказал парень, — в том-то и дело, что ничего. Работайте, живите и не лезьте, куда не нужно. Ну, подумайте сами, Ирина Петровна, ну, зачем Вам неприятности? Они Вам нужны?

— Нет, — тихо произнесла Ирина Петровна.

— Вот и чудесно, — сказал парень, — какое вам дело до ночного звонка? Никакого! Идите домой, живите своей жизнью и не нужно самой пытаться испортить ее, понятно? — спросил парень зло, скрипнув зубами.

— Понятно, — испуганно ответила Ирина Петровна.

— Вот и хорошо, — сказал Витамин, это был он, — ступайте себе и не забывайте о нашем разговоре, а то у вас в жизни появятся крупные неприятности.

Ирина Петровна ни жутко испугалась и, как пьяная, побрела дальше по дороге к дому. У того, кто ей угрожал, были холодные безжалостные глаза. Господи, она будет молчать и никогда больше не полезет в это дело, лишь бы не тронули ее дочь. Витамин, распрощавшись с женщиной, подбежал к машине и сел в нее на переднее сидение, где за рулем сидел молчаливый Кореец.

— Ну, что там? — спросил его сидевший сзади Князь.

— Порядок, — ответил Витамин, — будет молчать.

— Это дерьмо все равно расползается во все стороны, — задумчиво произнес Князь, — шила в мешке не утаишь.

— Может придушить эту сучку в больнице, пока она не начала говорить? — спросил Витамин. — И дело с концом?

— Нам она живая нужна, — сказал Князь, — и чтобы говорила ментам на допросе то, что нам нужно. Расскажет про пятерых чеченцев, как они ее мужа убили, да ее трахнули и никто этих «черных» искать не будет. А если замочим ее, начнут копать и все равно найдут нас. И даже Палыч нам тогда не поможет.

— А если эта тварюга не захочет говорить, то, что ты ей скажешь? — спросил Витамин. — А все выложит следователю, как на духу?

Князь хитро ухмыльнулся:

— За это не бойся, у нас все схвачено. Откуда, ты думаешь, я так быстро про медсестру узнал?

— А-а, — рассмеялся Витамин, — сыскарь настучал?

— Точно так, — согласился Князь, — он ведет это дело и обо всех подробностях мне сообщает. Он мне сказал, что есть еще какой-то дружок очкарика этого покойного и его прошмандовки. Зовут его Андрей, кажется. Музыкант сраный. Вот он, точно боевиков американских насмотрелся и хочет сам это дело распутать. А нам это нужно?

— Нет, не нужно, — согласился Витамин.

— Вот поэтому, я к вечеру выясню кто это такой, этот «крепкий орешек» и вам сообщу, где его искать, — сказал Князь, — а вы с Пельменем объясните ему, что он совсем не супермен. Понятно?

— Понятно, — кивнул Витамин, — сильно бить?

— А так, чтобы неповадно было, — ответил Князь, — ничего ему не объясняйте, просто отхерачьте, как следует. Парень не дурак, сам поймет, что к чему. И девке этой будет пример того, что мы слов на ветер не бросаем. Запугать можно кого угодно, страх быстро меняет людей, особенно гитаристов.

Пельмень и Витамин дружно захохотали.

— С этим говном, — сказал Князь, — и делами некогда заняться! Столько всякой ерунды повисло, и не делается. Хорошо, хоть Колян позвонил. Извернулся таки жирный свин, нашел возможность долг вернуть. Поехали к нему заберем деньги.

Дорогая машина Князя повернула направо и скрылась в пересечении улиц.

В это время в больнице Борис Моисеевич разговаривал с Мариной.

— Мариночка, мне передал Андрей, что сказала Ирина Петровна, что Вам ночью угрожали по телефону, а Вы утверждаете, что ничего такого не было? Как это понимать?

— Никто мне не угрожал, — безразлично ответила Марина.

— Но вам звонили ночью? — спросил следователь.

— Звонили, — ответила Марина.

— Кто звонил? — спросил Борис Моисеевич.

— Школьный товарищ, — ответила Марина.

— И что же он вам сказал? — допытывался Борис Моисеевич.

— Ничего особенного, — ответила Марина. — Просто поговорили.

— Почему же вы упали в обморок? — спросил следователь.

— После того, что произошло, я падаю в обморок три раза за сутки, — сказала Марина, — просто переволновалась.

— Хорошо, — согласился Борис Моисеевич, — оставим этот разговор. Поговорим лучше о той ночи. Вы готовы?

— Да, — ответила Марина.

— Значит, расскажите мне, — спросил следователь, — сколько было нападавших и что это были за люди? Какие-нибудь особые приметы у них были?

— Да, — ответила Марина.

— Хорошо, — оживился Борис Моисеевич, — что же это за приметы?

— Они все были чеченцы, — сказала Марина и отвернулась к стене.

— Как чеченцы? — удивился следователь. — Что еще за чеченцы? Это из Чечни что ли?

— Да, — согласилась Марина.

— Откуда ты знаешь, что это были чеченцы, а не грузины или армяне? — удрученно спросил Борис Моисеевич.

— Они сами сказали, — ответила Марина, — мы все чеченцы.

— Хорошо, имена, особые приметы, сколько их было? — спросил следователь.

— Было их пятеро, — ответила Марина, — имен их нерусских я не запоминаю, примет у них нет никаких. Все бородатые и в чалмах.

Марина видела чеченцев только по телевизору, поэтому и описала таких, каких видела.

— Бред какой-то, бородатые и в чалмах, — тихо произнес следователь, — Марина, а ты хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо, — согласилась Марина, — завтра уже домой выписывают.

— Ладно, — вздохнув, сказал Борис Моисеевич, — поговорим снова денька через два, когда окончательно поправишься.

Следователь встал, сложил свои бумаги в папку, попрощался и вышел. Тут же в палату влетел Андрей. Он сел рядом с кроватью и только хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, но Марина попросила его:

— Я устала, Андрей, не спрашивай меня, пожалуйста, ни о чем.

— Хорошо, — согласился Андрей, — отдыхай...

Он вышел в коридор и до вечера находился в больнице, так и не перекинувшись с Мариной ни единым словечком. Попрощавшись вечером, он отправился домой. Андрей шел и думал о том, что теперь ясно, что Марину запугали по телефону. Она не хочет разговаривать ни с кем о нападении. Борис Моисеевич рассказал ему, что по следам на месте преступления видно, что убийцы были на джипе, Марина сказала, что джип был черного цвета. Не так уж много в городе джипов черного цвета, чтобы не найти тот один, который был в ту роковую ночь у пирса.

Ведь Андрей как чувствовал тогда, не хотел, чтобы они ехали. Надо было напоить Диму. Даже и напаивать не надо, хотя бы одну рюмку выпил и не сел бы уже за руль. Он был человек очень ответственный и придерживался правил. «Был», — повторил про себя Андрей. Как тяжело говорить про друга: «Был». Андрей шел по улице из больнице, уже потемнело и до дома ему оставалось пройти один квартал.

— Эй, парень, извини! — окликнул вдруг Андрея кто-то сзади. — Не поможешь, друг?

Андрей насторожился было, но обычно хулиганы не обращаются «друг» и не просят помочь. Он обернулся и увидел, что к нему спешит незнакомый парень в спортивной куртке, из-под которой виднеется голубая тельняшка.

— Извини, еще раз, — сказал тот и улыбнулся, сверкнув золотой фиксой, — это… купили с женой у бабушки знакомой стол. Значит, это… мне его одному до машины не донести, жена у меня беременная, это… полчаса тут бегаю и никого, кто бы мог помочь. Я заплачу, сколько нужно, только от квартиры и до машины донести.

— Да, ладно, — сказал Андрей, — я бесплатно помогу, что мне трудно что ли. Куда идти?

— Да вон туда, во двор, — показал рукой парень, — а там в подъезд, на второй этаж. Благодарю тебя, парень!

— Да, не за что пока, — улыбнулся Андрей.

Они прошли в пустеющий двор, мимо иномарки и зашли в темный подъезд. Андрея немного мутило несоответствие вида и социального статуса хозяина и его дорогой машины, но даже додумать, как следует эту мысль он не успел. Сильный удар поддых перебил дыхание, и кто-то толчком сбил его вниз в подвал. Андрей полетел по ступенькам, пытаясь удержаться за скользкие стены и упал на бетонный пол. Дверь наверху скрипнула и закрылась. Дыхание вернулось не сразу. Минут пять Андрей лежал на полу, разевая рот, как рыба и корчась на полу от боли в животе. Над ним с ухмылками стояли два бугая и жевали жвачку.

— Может поссать на него, пока тепленький? — сиплым голосом предложил один из них крепко сколоченный и практически без шеи.

Второй — белобрысый детина ничего не ответил. Он рывком поднял Андрея с земли за шиворот, прижал к стене и посмотрел в лицо холодным взглядом. Дыхание наконец пришло в норму, Андрей с наслаждением глотнул ртом сырой воздух подвала и посмотрел на подонков. Он все понял, это были они, те самые нелюди, которые убили Диму и изнасиловали Марину. Теперь они хотят запугать и его, чтобы он молчал, не лез с вопросами к Марине, не допытывался правды у следователя. А может быть они хотят его убить?

Липкий страх полез за шиворот к Андрею, он попытался отогнать его, но не смог. Бугай смотрел ему в лицо своими тупыми глазами и медленно двигал скулами, жуя жвачку.

— Музыкант? — наконец спросил его бугай.

— Да, — выдохнул Андрей.

— Спой нам песню! — потребовал второй крепыш без шеи.

В подвале их было трое — белобрысый бугай, крепыш без шеи и Андрей. Четвертый, фиксатый, который заманил Андрея в ловушку остался наверху, стоять на стреме.

— Соловей не поет для свиней! — переведя дух, неожиданно даже для самого себя процитировал вдруг детское стихотворение Андрей.

Он не был таким уж революционным героем про которых пишут книги и которые плюют в лицо своим врагам. Просто это было первое, что пришло ему на ум, он и ляпнул. И тут же получил жесткий удар кулаком поддых от белобрысого, потом тот сильно стукнул Андрея о стену спиной и рывком швырнул на землю. Тут же крепыш без шеи на лету добавил Андрею ногой по почкам, так, что Андрей развернулся вокруг своей оси, упал плашмя на живот и скорчился на полу, превозмогая боль.

— Видал, как я ему врезал! — с восторгом воскликнул крепыш. — Был бы он мяч, то был бы — Гол!

— Не ори ты, Витамин, — сказал ему бугай, — и бей вполсилы, а то этот дохляк еще концы отдаст.

— Не, ты слышал, что он сказал, Пельмень? — возмущенно спросил Витамин у напарника. — Соловей не поет для свиней! Это значит, что ты свинья, Пельмень, а он соловей!

— Сам ты свинья, — огрызнулся Пельмень.

— А он соловей, — добавил Витамин.

— Петух он, — зло сказал Пельмень, — а не соловей!

— Может и правда его отпетушить, а Пельмень? — игриво предложил Витамин. — Лучше нет влагалища, чем очко товарища!

— Нет! — сурово сказал Пельмень. — Князь сказал отхерачить, значит только отхерачить. И никакой самодеятельности!

— Жаль! — вздохнул Витамин. — Давай тогда херачить!

— Погоди, — сказал Пельмень, — пускай чуть-чуть очнется.

— Я поссу на него, — предложил Витамин, — быстрей оклемается.

— Ссы, — махнул рукой Пельмень.

Витамин расстегнул штаны и полилась тугая вонючая струя прямо на лицо Андрею, на одежду.

— А-а, кайф, — сказал Витамин, закончив, — пивом я сегодня опился.

Андрей пошевелился и открыл глаза:

— Козлы вы… — еле слышно сказал он, — гады...

— Что? — вскрикнул Витамин. — Что ты там проквакал, падаль?

— Подонки… — продолжил Андрей.

— Ах, подонки! — прошипел Витамин. — Вот тебе!

Он высоко поднял ногу с подкованным каблуком тяжелого ботинка и с силой опустил ступню на пальцы Андрея.

— Гитарист, да? — заорал он. — Я вот не умею на гитаре играть, хотя и хотел научится! Меня не брали никуда! Говорили, нет способностей! А у тебя есть, да? На тебе! На тебе!

Андрей закричал от боли, но Пельмень ногой придавил его шею, а носком ботинка прикрыл рот. Витамин все топтал и топтал кисти Андрея, все больше зверея, пока его пальцы не превратились в кровавое месиво.

— Хватит! — приказал Пельмень и оттащил Витамина от жертвы. — Достаточно! Пошли!

— Лежи тут и сгнивай, крыса помойная, — зло бросил Витамин, уходя, — Виктор Хара долбанный.

Он был начитанный. Пельмень прикрыл за ними дверь в подвал, накинул петлю и закрыл на висячий замок. Енот уже нервничал, ожидая их у двери.

— Че долго то? — суетясь, спросил он. — Я, бля, устал тут стоять!

— Поехали, поехали! — сказал ему Пельмень и спросил у Витамина, — Как ты его назвал, Виктохаря? Я такого не слышал ругательства.

— Виктор Хара, — огрызнулся Витамин, — гитарист такой был. Ему пальцы отломали на стадионе.

— Да ты умный, — сердито сказал Пельмень.

В их среде это прозвучало, как ругательство.

— Тогда и не спрашивай! — ответил ему Витамин.

Они сели в машину и поехали к Князю докладывать о выполнении ответственного поручения.

21

Марину из больницы выписали утром. Андрей не встретил ее, хотя и обещал вчера вечером. За Мариной пришли мама с отцом, которые взяли на работе отгул на этот день. Оба они постарели после того, что случилось, лет на десять. Молча, они собрались, попрощались с персоналом и молча пошли домой. Отец шел впереди, неся нехитрые пожитки Марины, мама и Марина неторопливо шагали вслед за ним.

— Где Ромка? — спросила Марина.

— В школе, — ответила мама, — у них сегодня четыре урока. Вчера принес две пятерки по чтению и физкультуре.

— Молодец, — грустно сказала Марина.

Лежа в больнице, она серьезно подумывала о том, чтобы уйти из жизни, потому что понимала, что своим существованием подвергает опасности всю свою семью и друзей. Но потом поняла, что ее родственники просто не вынесут еще и того, что она самостоятельно уйдет из жизни и твердо решила жить.

— Андрей вчера куда-то пропал, отец его звонил нам, — задумчиво произнесла мама, — он не говорил тебе, куда-нибудь он собирался после больницы?

— Как пропал? — испугалась Марина. — Он вчера посидел у меня и пошел домой.

Мама отрицательно покачала головой:

— Домой он не вернулся.

Марина остановилась, ей стало плохо, папа поддержал ее под локоть.

— Пошли, пошли, — сказал он, — дойдем до дома, осталось недалеко.

— Может он уже и вернулся, — встревоженно сказала мама, пытаясь успокоить Марину, — его отец звонил нам перед тем, как мы пошли к тебе в больницу.

«Я же ничего никому не рассказала про ту ночь, — едва не плача, подумала Марина, — если эти подонки тронули Андрея, я все расскажу милиции».

Дальше они шли молча. Марина, придя домой, сразу же села к телефону и набрала номер Андрея. Подошла его мама и с надеждой спросила:

— Алле, Андрей?

— Здравствуйте, это Марина, — сказала девушка, — Андрей не вернулся домой?

— Нет, — встревоженно ответила его мама, — я обзвонила всех знакомых и его нигде нет. Он всегда звонил мне, если где-то задерживался или ночевал. Я боюсь, Марина, что что-то случилось.

Мама Андрея заплакала и положила трубку. Марина решительно набрала номер следователя по ее делу Бориса Моисеевича.

— Здравствуйте, — сказала она, — это Марина. Я вспомнила важные детали происшедшего. Нам с вами нужно срочно поговорить.

— Да, да, Мариночка, я согласен, — согласился следователь, — но, к сожалению, сегодня не получится. У меня на расследовании не только ваше дело. Сегодня я занят. Завтра к вашим услугам весь день.

— Андрей пропал, — сказала Марина, — а вы говорите завтра!

— В нашем городе нет ни одного чеченца с бородой и в чалме, — сурово ответил Борис Моисеевич, — и если Андрей пропал, то это может быть никак не связано с тем, что с вами произошло! Может он просто загулял?

— Нет, он не загулял, — возразила Марина, — домой бы он позвонил и предупредил. И дело вовсе не в чеченцах, там на пирсе были не чеченцы!

— Ничего не пойму, — растерялся следователь, — вы же мне сами сказали про чеченцев, это же не я придумал!

— Я сказала, но это неправда, — крикнула в трубку Марина, — мне угрожали.

— Значит, вы мне дали ложные показания? — сурово спросил Борис Моисеевич, — так вас понимать? И я, как идиот, даю указание ловить и проверять всех чеченцев! А вы знаете, Марина, что ваша ложь это подсудное дело?

— Я вам все объясню при встрече, — сказала Марина, — хорошо, давайте встретимся завтра, но в какое время?

— После обеда я освобожусь ровно в два часа, — ответил Борис Моисеевич, — я сам к вам приеду домой.

— Хорошо, — согласилась Марина и положила трубку.

Соскучившийся по ней за время ее отсутствия щенок Най, прыгал возле ног и тихонько повизгивал от счастья. Марина взяла его на руки. В комнату зашел отец.

— Папа, — обратилась к нему Марина, — встреть, пожалуйста, Романа из школы. И ни на секунду не выпускай его из виду.

— Что еще произошло? — спросил отец.

— Ничего, — ответила Марина, — просто я волнуюсь за него.

— Хорошо, я его встречу, — пообещал ей папа и пошел надевать ботинки.

В это время следователь Борис Моисеевич стремительно залетел в кабинет к начальнику милиции Николаю Петровичу. Тот сидел за столом и отстукивал по его крышке песню «Калинка-Малинка». Получалось непохоже.

— Девчонка хочет расколоться, — полушепотом произнес следователь, — что делать?

— Хочет расколоться, так трахни ее, — ответил начальник, — расколи, она, что целка?

— Да, не та, — сказал Борис Моисеевич, — а другая, которую банда Князя изнасиловала и мужа ее убила.

— Ах, эта, — задумчиво произнес Николай Павлович, — это плохо. Этого нельзя допустить.

— Как этого не допустить, если она мне завтра все их приметы выложит? — спросил Борис Моисеевич. — Я уже Князю твоему об этом сообщил. Поспешил старый дурак, а теперь жалею!

— Ну и что? — зевнул начальник. — Впервой нам, что ли? Через полгода закроем дело за недостаточностью улик и все тут! Свидетельница одна, она же и потерпевшая. Верить ей нельзя, потому что она была в состоянии шока. Что мне тебя, Моисеич, учить что ли?

Борис Моисеевич медленно поднялся из-за стола и со всего маху шарахнул свою папку на стол. Начальник милиции вздрогнул и выпучил глаза. Таким рассерженным он видел Бориса Моисеевича не часто, если не сказать, что вообще никогда.

— Долго мне еще за этим Князем говно подтирать на старости лет? — прошипел он сквозь зубы. — Мне это — во как надоело! Мы, менты, поганого уголовника прищучить не можем! Он распоясался так, что весь город стонет, а ты тут по столу «Цыганочку» выстукиваешь!

— «Калинку-Малинку», — возразил Николай Павлович.

— Без разницы, — ответил ему Борис Моисеевич, — вот он, случай нам выдался, его за решетку засадить. Его и всю кодлу. А уж когда он за каменной стеной окажется, нас заявлениями засыплют, так, что мы его под расстрельную статью подведем.

«Ага, — подумал Николай Павлович, — и меня тоже подведешь». Он хорошо помнил убийство на своей даче. Хотя последнее время Палыч стал сильно сомневаться в том, что этот Спиридоныч был московским бизнесменом. Князь утверждал, что выкинули его на пустыре, но ни через неделю, ни через месяц тела не нашли. Но труп это же не бумажник с месячной зарплатой. Кому он нужен чтоб его подбирать? И второе. Никто не звонил из Москвы, не интересовался бизнесменом, да и там, в столице все было тихо. Это-то и смущало Николая Павловича. По правде говоря, Князь этот и самому начальнику милиции поперек горла стоял.

— Мы с тобой двадцать лет дружим, — гневно продолжил Борис Моисеевич, — я старый человек и больше я не намерен лизать жопу этому ублюдку! Князь и король тоже мне! Все, на хрен, хватит! Увольняюсь! Надоело! На пенсию пойду и буду картошку лучше в землю сажать, чем ублюдков за решетку! Пользы больше! Князи эти девок насилуют, а я замазываю! Ларечников грабят, я подделываю! Убивать уже начали в наглую! Парень вчера пропал, друг убитого ими спортсмена! Тоже его грохнули? Всех будут убивать, кто рядом живет?

— Как пропал? Кто? — удивился Николай Павлович.

— Паренек вчера исчез, — ответил Борис Моисеевич, — Андрей, друг убитого князевской бандой Дмитрия, Марины мужа. Он переживал очень, Марину расспрашивал, что да как случилось. Видимо Князю это не понравилось!

— Я ему скажу, чтобы не трогал больше никого, — пообещал Николай Павлович.

— Так он тебя и послушал! — ответил ему Борис Моисеевич. — Плевать он на тебя хотел!

— Да? — оскорбился Палыч. — А вот сейчас я ему позвоню!

— Ну-ну, — усмехнулся следователь.

Николай Павлович действительно был уязвлен в самое сердце. Старинный друг подсмеивается над ним, считает ничтожеством. Он решительной рукой набрал номер трубы Князя.

— Алло! — закричал он в трубку. — Князь? Что ты сделал с парнем, другом того самого компьютерщика, которого… ну ты знаешь…

— Да, ничего особенного, — ответил Князь, — наподдали ему мои орлы. В подвале он лежит. Могу адрес сказать.

— Я же тебя просил никого не трогать! — крикнул в трубку Николай Павлович. — Хватит уже этим заниматься!

— Он лез не в свое дело, — спокойно ответил Князь. — И я слышал, что сучка эта собирается нас всех сдать.

— Даже если баба эта расколется, — пообещал Николай Павлович, — мы тебя отмажем. Хватит уже порядок нарушать в городе! Остановись!

— Ладно, Палыч не бойся, все о кей! — сказал Князь. — С меня лишняя доля за беспокойство! Пока!

И Князь бросил трубку. Николай Павлович сидел, как оплеванный.

— Иуда ты! — сказал ему Борис Моисеевич. — И трус!

Он повернулся и вышел, хлопнув дверью, а Николай Павлович даже не успел открыть рот чтобы его остановить. Да-а, похоже было, что на него действительно положили большой и толстый. Ему, начальнику милиции какой-то сраный рэкетир говорит, как официанту клиент, разбивший бокал: «Возьми с меня на червонец больше, милый и отвали!».

Николай Павлович сидел и ломал пальцы, не зная, что делать. Внезапно его осенило! Все решалось проще простого и не хрен было столько времени лебезить перед этим уродом. Николай Павлович достал из стола свою большую записную книжку, собрал воедино номер, записанный на разных страницах, и позвонил по межгороду.

— Фарид Велиханович? — спросил он. — Это...

— Не нужно представляться, Николай Павлович, я Вас узнал, — ответили в трубке низким густым басом, — уважаемых людей узнаю по первым словам.

— Да, это я, Фарид Велиханович, — сказал начальник милиции, ободренный комплиментом, — помните наш разговор в ресторане «Наследие» относительно...

— Помню, — подтвердил Фарид Велиханович, — относительно уборки грязи.

— Да, — обрадовано подтвердил начальник милиции, — уборки грязи.

— И много грязи у вас накопилось? — спросил Фарид Велиханович.

— Не очень, — ответил Николай Павлович, — одна большая куча и две маленьких.

— Грязь в труднодоступных местах? — поинтересовался Фарид Велиханович.

— Да, — признался начальник милиции.

— Тогда двойной тариф, — сказал Фарид Велиханович.

— Я согласен, — ответил Николай Павлович.

— В остальном, — продолжил Фарид Велиханович, — три тарифа за большую кучу и по полтора за маленькие.

Николай Павлович прикинул сумму в уме и решил, что игра стоит свеч.

— Я согласен, — повторил Николай Павлович.

— Завтра в полдень вам позвонит человек, — сказал Фарид Велиханович, — вы ему передадите подробное описание местоположения грязи, характеристики и фотографии. Он уберет все к утру, максимум к вечеру следующего дня. Деньги за работу переведете мне на счет завтра. Всю сумму.

— Хорошо, — согласился Николай Павлович.

— Желаю удачи, — попрощался Фарид Велиханович.

— До свидания, — сказал начальник милиции и положил трубку.

Николай Павлович обрадовано застучал по крышке стола «Калинку-Малинку». Теперь Борис узнает, что он не слабак, что есть еще у начальника милиции порох в пороховницах. Калинка-малинка, малинка моя...

22

В полдень следующего дня Марина вышла погулять с Наем и заодно встретить Романа из школы. Родители были на работе, она спокойно дошла до школы, встретила брата и вернулась домой. Ничего страшного не произошло. Роман болтал о школе, о девочке с которой он сидит за одной партой, о том, что на физкультуре его похвалил учитель за то, что он хорошо делает кувырок.

Марина, слушая брата, оттаяла и стала искренне улыбаться, глядя на его подвижные глаза и маленькие ручки, которыми он активно размахивал. Они зашли в квартиру и Марина услышала, что в комнате надрывается телефон.

— Алло, — ответила Марина.

В трубке раздались рыдания и сквозь них заговорила женщина. Марина узнала маму Андрея.

— Марина, — сказала она, — Андрюшу нашли избитого в подвале. У него перелом челюсти и сломаны все пальцы на руках. Все до единого. Отбиты почки. Господи, да что же это?

Мама Андрея зарыдала, а Марина не знала, что ей сказать. Беда одна за другой, лавиной мчались прямо на нее и Марина тоже заплакала. Так они и рыдали в телефонные трубки — две женщины, связанные общей бедой. Роман подбежал к сестре и обнял ее, а через минуту и сам заплакал.

— Я приду, — пообещала Марина, маме Андрея, — сейчас ко мне придет следователь, мы поговорим и я приду. Где сейчас Андрей?

— В травме, — ответила мама, — в той же больнице, где ты лежала.

— Хорошо, я приду, — сказала Марина.

Мама Андрея положила трубку, а Марина подумала о том, что сейчас в два часа к ней приедет Борис Моисеевич, она оставит с ним Романа и побежит в больницу к Андрею.

В дверь тут же позвонили. Марина взглянула на часы, было без десяти два. Борис Моисеевич пришел раньше и это хорошо, потому что ей нужно было убегать. Марина бросилась в коридор, распахнула дверь и застыла от страха и неожиданности. Сильный толчок в грудь отбросил ее к стене и в комнату вошли Кореец и Пельмень.

Они быстро закрыли за собой дверь на ключ, Пельмень схватил Марину за волосы и потащил в комнату, где сидел на диване удивленный Роман с полицейской машиной в руках. Щенок Най, увидев, как мучают Марину, с лаем бросился на защиту хозяйки. Кореец мягко схватил его рукой за шею и поднял с земли. Испуганный Най заскулил и затрепетал лапками. Азиат ухмыльнулся недоброй улыбкой и сильно сдавил шею собачки. Пельмень толкнул Марину на пол. Она упала, сильно стукнувшись коленями и руками.

— Не надо! — вскрикнула она, увидев, как азиат мучает Ная, маленькое живое существо, которое принадлежало им с Димой.

Кореец не остановился. Марина вскочила и попыталась вырвать Ная у убийцы из рук, но Пельмень оттолкнул ее. Щенок недолго барахтался в железных тисках руки Корейца и вскоре затих. Когда собачка умерла, Марине опять стало все безразлично. Никто, никогда не в силах остановить этого. Покориться обстоятельствам и принять смерть — вот все, что ей оставалось делать! Кореец бросил задушенного щенка к ногам Ромы и мальчуган заплакал.

В это время в дверь позвонили. Пельмень тут же зажал рукой рот Марине так сильно, что у нее помутнело в глазах. Он вытащил нож и подставил его к горлу девушки. Кореец подсел к Роману и тот тоже сжался и затих. Конечно, это пришел Борис Моисеевич, но открыть ему Марина не могла. Следователь позвонил еще раз, подождал минуту и снова позвонил. Потоптавшись на лестнице, подошел к двери еще раз и снова позвонил. А потом ушел.

— Кто это был? — спросил Пельмень.

Марина промолчала. Она сидела у ног Ромы и держала в руках мертвое тело собачки.

— Кто это был, сука? — повторил вопрос Пельмень и пнул ее по ягодицам.

— Не знаю, — прошептала Марина и сжалась от страха.

— Поедешь с нами, — сказал ей Кореец, — собирайся.

Марина отрицательно замотала головой.

— Нет, — тихо сказала она, — нет, я никуда не поеду.

— Тогда поедет с нами этот маленький мальчик, — ухмыляясь, сказал Пельмень.

Он как пушинку поднял Романа с дивана и посадил к себе на руки, сев на кресло. Роман прижал к себе свою полицейскую машину и испуганно втянул голову в плечи.

— Какая у тебя хорошая машина, — сказал Пельмень, — кто тебе ее подарил?

— Дядя Дима, — ответил Рома.

— Добрый дядя Дима? — переспросил Пельмень. — Дядя Дима, который умер?

Рома кивнул. Пельмень взял из его рук машинку, сильно сдавил, корпус ее хрустнул и рассыпался.

— Ой, сломалась! — воскликнул Пельмень.

Рома заплакал. Марина посмотрела на Пельменя ненавидящим взглядом.

— Перестаньте! — сказала она. — Я поеду с вами! Не трогайте только никого больше!

Пельмень ссадил с колен Рому и легонько толкнул его от себя. Рома подбежал к Марине и прижался к ней. Он весь трясся и вздрагивал от глухих рыданий.

— Не бойся малыш, — прошептала Марина, — я скоро вернусь. Ты играй пока и жди маму, она скоро придет.

— Давай быстрей, овца, — прикрикнул Пельмень, — сопли тут развела!

— Мне нужно позвонить маме, что Рома остается один, — сказала Марина.

— Ты охренела, дурочка, — сказал ей Пельмень, — мы не скорая помощь! Бегом на улицу! И чтобы не пискнула!

Он схватил Марину за предплечье и потащил к выходу. Кореец последовал за ними, а Рома присел на пол и стал, вытирая слезы, собирать с пола обломки своей полицейской машины.

Выйдя на улицу, бандиты затолкали Марину в автомобиль, Кореец сел за руль, а Пельмень рядом с ней на заднее сидение. Он бессовестно лапал ее за грудь и прижимал, но Марине было уже все равно, она совершенно не сопротивлялась.

— Куда мы ее? — спросил Кореец.

— В спортзал, — ответил Пельмень, — посидит там, пока Князь не найдет время с ней поговорить.

Кореец вырулил на дорогу и поехал.

— А знаешь что, сучка? — сказал вдруг Пельмень. — Сделай-ка мне минет по-быстрому! Кореец, тебя это не смутит?

Азиат отрицательно помотал головой и Пельмень увидел, как он ухмыльнулся в зеркало заднего вида. Пельмень сильно схватил своей широченной кистью Марину за затылок и наклонил к ширинке джинсов и расстегнул штаны. Марина, ни слова ни говоря, начала делать то, что он велел. Ей было противно, но Пельмень больно пальцами сжимал ее шею. А как она могла противостоять силе? Ее бы просто побили и все равно заставили бы сосать! Зачем, кроме всего прочего, терпеть еще и побои?

Кто она теперь? Тряпка? Подстилка, о которую вытирают ноги? Дырка для онанизма? Что еще ей предстоит вынести? В кого она превратится, если не умрет? Марина поймала себя на мысли, что это ей уже безразлично. Она была рядом с любимым мужчиной, смелым, умным, честным. И вот Димы нет, а его убийцы издеваются над ней.

— А-а, — застонал Пельмень, — хорошо, — и добавил, — не умеешь ты, крыса, член сосать. Но ничего, мы тебя научим!

Они подъехали к шейпинг-центру, расположенному в полуподвальном помещении в каком-то заброшенном производственном здании в забытом богом районе. Заведение было заперто и кореец постучал в дверь ногой. Открыл им богобоязненного вида старичок-сторож.

— Привет, Еремеич, — поздоровался со стариком Пельмень, — вот сучку привезли, пускай пока до вечера в подвале посидит.

Старичок кивнул и пропустил их внутрь. Заведение выглядело богатым. Устланные коврами полы, хорошие тренажеры, маленькая сауна с бассейном. Пельмень провел Марину по всем комнатам.

— Вот здесь мы развлекаемся, — сказал он, — с такими как ты шалавами.

Он потащил ее дальше в подсобку, открыл большую железную дверь и сказал:

— Аккуратней, падла, там очень крутые ступеньки.

Марина глянула вниз. В крошечное помещение метра три на три вела практически отвесная железная лестница с острыми краями ступенек. Осторожнее, чтобы не упасть, Марина спустилась вниз. За ней вошел и Пельмень. Он толкнул Марину к стене, где торчала железная труба и висела цепь.

— Ты будешь собакой на цепи, — сказал он и застегнул на шее Марины металлический ошейник, — посидишь до вечера, а потом посмотрим, что с тобой делать.

Марине было безразлично, сколько сидеть и где. Ее даже не унижало то, что ее посадили на цепь. Она просто опустилась на пол и прислонилась к холодной стене. Пельмень поднялся по лестнице и вышел наружу. Он громко хлопнул тяжелой дверью и в комнатушке стало темно. Марина не закрывала глаза и когда они привыкли к темноте, девушка разглядела, что в помещении у стены находится какой-то непонятный агрегат, похожий на страшный космический корабль. А может быть, просто Марине все сейчас казалось страшным.

Она уснула, несмотря на то, что сильно давил шею металлический ошейник и было прохладно. Она уснула и мечтала во сне никогда больше не проснуться, чтобы через миг полета по небесному коридору снова увидеть Дмитрия и обнять его. Сможет ли она обнять его там и узнает ли вообще?

Она увидела, как Дима подошел к ней и обнял за плечи. А потом сказал:

— Здравствуй, моя милая.

Марина удивилась:

— Ты живой?

— Я не умирал, — ответил Дима, — это был сон. Тебе просто приснился плохой сон.

Марина обрадовалась, что это был всего лишь сон, глупый и злой сон и начала торопливо рассказывать его Диме:

— Мне снилось, что тебя убили, что надо мной издевались, что избили Андрея и задушили Ная. Еще сломали машину, которую ты подарил Ромке.

— Все живы, малышка, — ответил Дима, — машинка полицейская цела и Андрей жив-здоров, играет дома на гитаре.

Все внутри Марины завертелось от счастья, гора свалилась с плеч! Господи, как хорошо, что это был только сон! Дурной, гадкий противный сон! Дай Бог, чтобы никогда больше он не повторился! Дмитрий вдруг стал стучать какой-то железкой о стену и лицо его сделалось злым и жестоким.

Марина открыла глаза и едва не закричала во все горло от отчаяния и боли! Нет, это не сон! Она в подвале и старичок сторож спускается вниз по ступенькам. «Ему-то что тут нужно?» — спросила сама себя Марина. Старичок посмотрел на Марину и сказал:

— Сауну велено протопить. Вечером приедут развлекаться.

Марина отвернулась к стене.

— Вот тут ручка, — стал показывать старичок Марине устройство агрегата, — поворачиваешь по часовой стрелке и сауна нагревается. На синем делении медленно, на зеленом быстрее, а вот красное самое быстрое — за полчаса триста градусов в парилке. Нельзя включать, когда кто-то в парилке есть. Сгорит заживо. Париться нужно на синем делении.

«Господи, — подумала Марина, — зачем мне это все знать?». Вероятно, старичок сидел здесь сутками один и поговорить ему было не с кем. Вот он и нашел он себе компанию в лице прикованной на цепь Марины.

— Чего, милая, натворила ты? — спросил ее старичок.

— Ничего, — ответила Марина.

— За ничего на цепь не посадят, — возразил старичок.

— Отпусти меня, Еремеич, — попросила Марина, — отпусти.

— Нет у меня ключа от цепи, — сказал старичок, — да и не положено. Раз посадили, значит, есть за что. Вот и сиди.

Он отвернулся и пошел себе наверх по лестнице, захлопнул дверь и снова стало темно. Сколько времени прошло еще Марина не знала. Она сидела долго, очень долго. Услышала, как наверху включили громко музыку, как орали что-то мужские голоса. Марина сидела и ждала, что сейчас за ней придут, но никто не пришел. Гудел агрегат, нагревая сауну, но в каморке не стало теплее и Марина дрожала от холода.

23

Наконец дверь открылась. Марина зажмурилась от яркого света, хлынувшего снаружи.

— Эй, шалава, — спросили сверху пьяным голосом, — жива?

Марина ничего не ответила.

— Сдохла что ли, сучка? — спросил мужик. — Отвечай!

Марина молчала. Тогда он спустился и Марина узнала эту личность. Это был ублюдок, которого называли Енот. Парень с золотой фиксой. Енот пнул ее и Марина шевельнулась.

— Что не отвечаешь, шалава? — рассвирепел Енот. — Обурела совсем?

Он достал из кармана ключ и отстегнул Марину.

— Давай вставай, потаскуха! — заорал он. — Будешь нас развлекать!

Марина покорно поднялась наверх и пошла туда, куда повел ее Енот. За столом, уставленным водкой и нехитрой закуской, сидел голый усатый громила и жрал зеленый лук.

— Вот привел, прошмандовку, Слон, — сказал Енот, — куда ее теперь?

— Пусть помоется сначала, — ответил Слон, — а то ее, как будто в дерьме валяли.

— В подвале сидела, — объяснил Енот, — там грязно.

— Иди в душ, сучка, — приказал Слон, — Еремеич, дай девке полотенце.

Старик пришамкал через несколько секунд, принеся с собой мыло и простынь. Марина с удовольствием пошла в душ. Ей хотелось согреться под его теплыми струями после холодного и сырого подвала. В душе было всего четыре кабинки и, встав в крайнюю, Марина огляделась в надежде найти выход. Но маленькое окошко было укреплено железными решетками. Выхода не было.

Марина стояла и стояла под душем. Ей не хотелось идти в компанию к этим подонкам, но Слон сам пришел за ней. Он скинул в угол душевой мокрую простынь и голый пошел к ней в кабинку. Марина прижалась к стене.

— Не надо, пожалуйста, — попросила она, — я не хочу.

— Тебя никто не спрашивает, дура, ты не с мужем хочу, не хочу, — ответил толстяк, схватил ее за волосы и поставил на колени, — давай, работай губами, манда.

Марина отвернулась, но зачем? Слон ударил ее ладонью по щеке и она упала на скользкий и мокрый пол.

— Соси, сказал! — заорал Слон. — Уморщу!

Марина торопливо поднялась и схватила руками полувялый конец толстяка. Она его ненавидела, но что могла сделать маленькая хрупкая женщина против центнера мышц и жира?

— О-о, я тащусь, — постанывал Слон.

Потом он развернул Марину и поставил ее раком. Ему этого не хватало. В процессе акта он со всей силы еще и бил ее по ягодицам. Когда все кончилось, с презрением оттолкнул. Марина растянулась на полу, Слон запел и, похлопывая себя по животу, пошел прочь из душа.

Марина лежала на полу и плакала. Что теперь? Что дальше? Как ей умереть? Повесится в душе на простыне? Намазать ее мылом, оторвать кусок, сделать жгут и удавиться на кране?

— Иди сюда, сука долбанная, — крикнул ей Слон из комнаты отдыха, — быстро!

Марина медленно встала с пола.

— Не заставляй меня ждать, гнида! — заорал Слон. — А то бутылку в манду вставлю!

Марина закуталась в простынь и вышла. Слон и Енот сидели за столом, уже изрядно опустошив бутылки.

— Садись! — приказал Слон. — Пей!

— Я не пью, — тихо ответила Марина.

— Что? — заорал Слон. — Ну-ка, Енот, влей ее в глотку!

Енот с готовностью вскочил, но Марина опередила его и схватила со стола стакан.

— Ха-ха-ха! — заржал Слон. — Воспитали, курицу! Целку нетраханную! Манда мне у нее нравится, Енот, узенькая-узенькая, как мышкин глазик!

Енот похотливо взглянул на Марину и ущипнул за грудь.

— Погоди, ты! — сказал ему Слон. — Давай выпьем!

— Чтоб член стоял и деньги были! — провозгласил тост Енот.

Все выпили до дна, Енот закурил, Марина чуть-чуть отхлебнула и сморщилась. Во-первых, гадость, во-вторых, защипало разбитую губу.

— Пей до дна, потаскуха! — приказал Слон.

— Не могу, — честно призналась Марина, — противно.

Енот, сидящий рядом неожиданно затушил о голую ногу Марины свою сигарету и громко захохотал. Марина вскрикнула и схватилась за ожог.

— Сейчас и на лбу такой же будет, — пообещал Слон, — пей!

Марина пересилила себя и выпила до дна. В животе потеплело, голова зашумела и побежала.

— Иди, трахни ее, Енот, — сказал Слон, — да посадим ее обратно в подвал, пока нам еще не захочется.

Енот схватил Марину за волосы и потащил в подсобку. Марина дошла до подсобки, сопротивляться насильнику не стала, нагнулась и задрала простынь. Енот был уже настолько пьян, что едва стоял на ногах. Поелозив вялым кончиком по ягодицам, он быстро кончил и от злости ударил Марину по почкам.

— Сука, — воскликнул он, — ты во всем виновата!

Марина от боли села на землю.

— Я в парилке, Енот, — крикнул ему из комнаты отдыха Слон, — давай, подходи.

Разозленный Енот ухватил Марину за руку и толкнул к открытой двери подвальчика. Пьяный, он неожиданно не удержался на ногах и подлетел к дверям сам, уцепившись за косяк и отпустив Марину. И в этот момент злость, отчаяние, безысходность и выпитый алкоголь со страшной силой вспыхнули в девушке, она схватила ублюдка за края десантской тельняшки и что было силы пихнула вниз. Она даже не осознала что делает, просто выплеснула свое отчаяние и злость. Енот потерял равновесие, скользнул по ступенькам, споткнулся, полетел вниз, ударился, с хрустом о ступеньки и рухнул сначала плашмя животом на агрегат сауны, а потом боком на пол. Он даже крикнуть не успел, шлепнулся и остался лежать без движения, издавая глухие стоны.

В Марине как будто проснулся дьявол! Захлопнув дверь в подвальчик и закрыв ее на засов, Марина рванулась к двери в сауну. Было слышно, как Слон парился за толстыми дверьми и что-то напевал. Грохота, который произвел падающий вниз Енот, Слон не слышал. Нужно было как-то запереть этот кусок сала там, где он парился. Сауна находилась на возвышении, из ее двери было два шага до маленького бассейна и его поребрика.

Марина схватила возле стола тяжелую деревянную скамью и подперла ей дверь сауны. Она встала идеально под толстую металлическую ручку, обшитую деревом, а другим концом уперлась в поребрик бассейна. Даже Слон такое устройство не сможет сломать слишком быстро. Бандит ничего не подозревал и пел в сауне во все горло что-то про блатную жизнь.

Марина, окрыленная успешно операцией по запиранию в сауне Слона, рванулась в подвальчик, где лежал на полу Енот. Он стонал и матерился, пытаясь встать, но видимо множественные переломы тяготили его. Очень тяготили.

— Где ключ от ошейника? — спросила его Марина.

— Пошла на хер, сука, — ответил Енот, — считай, ты, мертвая.

— Я мертвая? — спросила Марина и со всей силы пнула босой ногой Енота по ребрам в то место, которое он нервно поглаживал.

— У-у-у, — завыл Енот, — больно же.

— Я знаю, — сказала Марина, — мне тоже было не сладко, когда вы меня насиловали и били.

Енот попытался отползти подальше, но только скорчился от боли в ребрах.

— Где ключ? — повторила вопрос Марина.

— Слон, Слон, — тоненьким голоском позвал Енот на помощь друга.

— Он не слышит, он сейчас парится, — ответила Марина, и тут ее осенило!

Она подошла к страшному агрегату и решительно повернула ручку температуры на красное деление. Пусть погреется в сауне, жирный свин!

— Говори где ключ! — повторила Марина. — Или бью еще раз по ребрам!

— В кармане джинсов сзади, — признался Енот, морщась от боли.

— На живот перевернись! — приказала Марина.

— Не могу, — заплакал Енот, — больно!

— Больно? — спросила Марина. — А так?

Она сжала кулак, размахнулась и ударила подонка прямо по носу так, что у самой кулак заболел! Енот зашевелился и, подвывая от боли, перевернулся на живот. Марина достала у него из джинсов ключи.

— Ползи к трубе, — приказала она.

На этот раз Енот спорить не стал, пополз и покорно подставил шею под ошейник. Марина пристегнула его и пошла наверх.

— Эй, — жалобно позвал ее Енот, — как тебя?

— Сука, — ответила Марина, — и прошмандовка.

— Ты куда? — пропищал Енот. — Не бросай меня здесь. У меня кровь течет.

— Это менструации началась, — сказала Марина и захлопнула за собой дверь в подвал.

Она сама себя не узнавала. Откуда у нее этот цинизм, эта злость разъяренной самки-волчицы у которой охотники убили мужа и разорили гнездо? Она одна бросилась на них, вооруженных и сильных? Одна! Чтобы отомстить за свою поруганную жизнь! Она волчица и больше нет у нее ни одного человеческого чувства, кроме жажды мести и звериного инстинкта самозащиты. Она справится со всеми. Кто они, в сущности, эти бандиты? Обычные существа, глупые и жадные. И боящиеся смерти не меньше любого из нас!

Слон в парилке уже голосил и стучал в дверь.

— Эй, — кричал он, — что за херня? Откройте дверь жарко! Енот! Еремеич! Кто-нибудь!

Марина вздрогнула. Про старика-то она совсем позабыла. Марина побежала его искать и нашла в холле мирно спящим на стуле. От него несло водкой за три версты. На всякий случай Марина его связала, привязав к стулу своей разорванной простынею. Старик даже не шелохнулся и не проснулся.

Слон все бушевал в сауне. Марина подошла к шлангу, из которого в бассейн наливалась вода. Шланг был толстый, гофрированный, вода неслась из него, как из бранзбойта. Марина хитро улыбнулась своим мыслям, перекрыла холодную воду, а горячей добавила. Бассейн моментально начал парить. Слон видимо устал, перестал колотить, только выл в парилке и матерился. Скамейка дала трещину и ручка уже чуть-чуть погнулась.

— Эй, Слон, — спросила его через дверь Марина, — ты любишь курицу гриль?

— Что? — заорал Слон. — Кто это?

— Это целка нетраханная, — ответила Марина, — а ты скоро станешь петушком гриль.

Марина даже не подозревала, как она оскорбила Слона. Откуда ей было знать уголовный жаргон.

— Выйду — убью, суку! — завопил Слон. — Задушу, а, бля, горячо!

— Сначала выйди, — ответила Марина.

Она спокойно отошла, слушая, как Слон продолжает колотить в дверь. Марина оделась в свою одежду лежащую в раздевалке душа, прошла через подсобку и зашла к Еноту. Тот обрадовался и попросил сдавленным голосом:

— Дай попить! Пить хочется!

Марина не обратила внимания на его просьбу и спросила сверху:

— Кто-нибудь еще приедет сюда сегодня?

— Не, никто, — ответил Енот. — Дай попить.

— Скоро напьешься, — ответила Марина, и вышла прочь.

Слон бился в дверь и орал, как ненормальный. Похоже было — сильно припекало. Марина обошла заведение и обнаружила в закутке, где, вероятно должен был бы сидеть Еремеич, видеомонитор, который показывал подъезд шейпинг-центра и всех, кто к нему подходит. Марина пошла проверила, хорошо ли заперта дверь, вернулась и покопалась в столе у сторожа. Ничего полезного. Зато на подоконнике стояла целая большая упаковка суперклея и лежало мотков пять широкого прозрачного скотча. Марина стала думать о том, как можно все это использовать, параллельно наблюдая за тем, как пытается вырваться из своего ада Слон.

Он уже не кричал, а только мычал и взвизгивал. Дверь потихоньку поддавалась. Марина проверила воду в бассейне и отдернула руку. Кипяток! Зазвонил на столе чей-то мобильный телефон. Марина подошла к нему, взяла в руки, но отвечать не стала. Звонки прекратились и в это время скамейка сломалась напополам, Слон красный, как помидор вылетел оттуда пулей и прямиком прыгнул в бассейн.

Когда-то давно на земле жили мамонты, но и они не трубили так громко, как заорал Слон, когда прыгнул в бассейн с кипятком. Он забился в агонии и полез к бортику, цепляясь за него обожженными руками. У Слона хватило даже мужества и силы закинуть ногу на поребрик, но толстая струя кипятка брызнула из шланга ему в рот, в глаза, на обожженные плечи.

Слон глотнул горячей воды и снова свалился в кипяток. Марина направила струю на пузырящуюся гладь бассейна и когда из нее показалась голова Слона, Марина стала обильно поливать ее. Слон хлебал воду, нырял в кипяток и наконец, после целой показательной программы по одиночному фигурному плаванию, затих. Его массивное тело всплыло красной спиной вверх, раскинув руки и ноги. Марина бросила шланг обратно в бассейн.

Ей показалось, что она сходит с ума. Слон плавал, раскинув руки, только пузыри методично выпрыгивали из-под его щеки. Марина только что убила человека, но никакого чувства, кроме гордости и радости она не испытывала. Нужно было двигаться дальше. Она подошла к шлангу из которого в бассейн наливалась вода и посмотрела на его длину. До подвальчика дотянется. Марина взяла со стола мобильный телефон и пошла с ним к Еноту. Тот полулежал на полу и постанывал.

— Я Слона вашего в кипятке сварила, — сказала Еноту Марина.

Тот выпучил глаза и запричитал:

— Отпусти меня, а? Отпусти! Я же тебе ничего плохого не делал! Это Слон меня заставлял тебя мучить! Я сам бы никогда!

— Жить хочешь? — спросила Марина.

Енот активно закивал и затараторил:

— Да, да, да, да...

— Замолчи! — приказала Марина и, спустившись на пару ступенек, кинула Еноту «трубу». — Вот тебе телефон, звони этому вашему подонку, который без шеи, здоровый такой и сиплый.

— Витамин, — подсказал Енот.

— Да, Витамин, — согласилась Марина, — скажешь ему, чтобы через полчаса он был здесь! Женщину ему пообещай, водки, денег или не знаю что… Что его больше всего притягивает?

— Девки с большими сиськами, — ответил Енот.

— Вот и скажи ему, что здесь его ждет «Мисс — лучшая грудь побережья»! — сказала Марина. — Но смотри, ляпнешь что-нибудь лишнее...

— Нет, нет, — замотал головой Енот, — этот Витамин, он такой козел, я сам его ненавижу.

— Звони, — приказала Марина.

Енот набрал номер и припал ухом к трубке.

— Алло! Витамин! — закричал он. — Срочно дуй в спортзал! Здесь у нас Мисс большие сиськи побережья! Тебя ждет! О-о, огромные! Два арбуза! Жопа классная! Тебя ждет! Голос странный? Да, упал я? Когда будешь? Скоро? Ну, давай, пока!

Он посмотрел на Марину. Она спустилась к Еноту и забрала у него телефон.

— Руки вперед и вместе! — приказала она.

— Зачем? — испугался Енот.

— Быстро! — сказала Марина.

Енот понял, что ему с переломанными ребрами, вывихнутой ногой и множественными ушибами не справится даже с этой хилой девкой и подчинился. Марина скотчем связала ему руки и заклеила рот. Затем она поднялась наверх и ненадолго ушла. Вернулась, волоча за собой шланг, конец которого и бросила в подвальчик. Енот недоуменно посмотрел не нее.

— «Титаник» смотрел? — спросила Марина.

Енот кивнул.

— Корабль тонет, — задумчиво произнесла Марина, — ты Ди Каприо и ты прикован к трубе короткой цепью. Вода медленно прибывает, тебе не спастись и никто не придет помочь тебе, потому что в своей жизни ты не сделал ничего хорошего, только гадил и плевал везде, где бы ты ни был. Пришло время расплатиться за это.

Енот завыл, дернулся и потерял сознание от боли, а когда очнулся, увидел, что вода уже покрыла пол сантиметров на пятнадцать и хлещет из шланга бешеной струей. Он заплакал, воя и скуля, а вода все прибывала, и прибывала. Его голова, прикованная невысоко над полом, подбородком уже касалась глади ее, потом она дошла до заклеенного скотчем рта, а еще через минут десять поднялась к носу.

Енот напрягся и смог поднять свой орган дыхания еще сантиметров на пять вверх. И в это время в страшном агрегате что-то замкнуло, щелкнуло, вспыхнуло искрами, и разряд электрического тока, пробежав по воде, пронзил больное тело Енота до самых костей и заколотил его в жуткой судороге, расплескиваясь брызгами.

Через секунду агрегат перегорел, перестал плеваться электротоком, и вода поглотила безжизненное тело Енота. Во всем шейпинг-центре свет на мгновение погас и тут же загорелся снова. Марина побежала в подвальчик, увидела, что Енот утонул и его не видно под черной водой. Марина пошла к бассейну, чтобы закрутить кран. Что-то огромное и мокрое кинулось на нее на выходе из подсобки. Марина в ужасе отпрянула назад, и увидела, что это был Слон. Он сделал несколько шагов по полу, оставляя мокрый след и с грохотом упал на пол, как большой тюк с навозом.

Сердце Марины бешено забилось, она схватила в руки стоящую в уголке лопату, готовясь обороняться, но Слон лежал неподвижно. Она ждала, что он встанет, не решаясь ударить первой, но он не встал и не шевельнулся больше. Марина медленно подошла к нему и увидела воспаленные и опухшие застекленелые глаза, которые смотрели на стену невидящим взглядом. От Слона омерзительно пахло паленой и вареной кожей и Марина поспешила уйти. У нее не было ни капли сожаления ни к лежащему на полу Слону, ни к утонувшему Еноту.

24

Теперь ей предстояло дождаться Витамина. Она знала, как она поймает его в ловушку, но все-таки волновалась. Марина уже успела взять у Еремеича ключи, открыть кабинет директора и пошарить там в поисках оружия для себя. Она искала хотя бы нож, а нашла нечто еще более стоящее — настоящий острый самурайский меч в ножнах.

Марина села возле видеомонитора и начала наблюдать за улицей. Дважды подъезжала машина, Марина вскакивала и готовилась встретить «гостя», но автомобили проезжали мимо. Чтобы не задремать, Марина стала изучать пульт управления и обнаружила кнопку, которая дистанционно открывает дверь и кнопку микрофона на улице. Она включила микрофон на постоянку, чтобы слышать, как подъедет машина. Нужно было проверить, как чувствует себя сторож. Марина взяла со стола бутылку водки и пошла к нему. Еремеич в холе спал сном младенца.

Старичок был легким. Она без усилий вместе со стулом отволокла его в кабинет директора, развязала руки и поставила рядом с ним литровую бутылку водки. Кабинет открывался с обеих сторон на ключ, поэтому Марина закрыла старичка, а ключ повесила на ручку двери.

Вернувшись, она снова села у видеомонитора охранной системы. Вскоре в динамике с хрипотцой послышалось приближение машины. Марина сосредоточенно уставилась в видеомонитор, от волнения кусая губы. Подъехал серый «Жигуль» из него вылез Витамин и направился в сторону двери шейпинг-центра. Марина схватила то, что приготовила для встречи гостя, но что-то заставило ее задержаться у видеомонитора.

— Эй, парень, — закричал водитель «Жигулей», вылезая из машины.

— Пошел на хер, — ответил ему Витамин, обернувшись, — крути педали, пока не дали!

Водитель, вероятно, наученный горьким опытом, выхватил монтировку и бросился на Витамина с криком:

— Плати за проезд!

Витамин отскочил назад к крыльцу и — о боже! в руках его оказался пистолет.

— Башку снесу, говно сраное! — заорал он.

Шофер остановился и попятился.

— Ладно, — сказал он, — спокойно парень. Денег не нужно, я уезжаю!

— Вали отсюда, кроконбут! — заорал Витамин.

Водитель юркнул в машину и сорвался с места. Марина припомнила, что кроконбут, это вроде бы фрукты в сахаре. Наверное, Витамин этого не знал, если использовал слово в качестве ругательства. Витамин деловито прокрутил пистолет на пальце, потом резко расставил ноги, присел и прицелился в кого-то, держа оружие обеими руками.

— Бабах! Бабах! — заорал он. — Получи рожа ментовская поганая! Ненавижу!

Затем Витамин картинно сдул «остатки пороха» с дула и, напевая, вразвалочку пошел к двери. Марина стремглав кинулась готовить ему «сюрприз». Витамин подошел и позвонил в дверь. Он уже представлял себе красотку с бюстом, как два арбуза и в нетерпении почесывал между ног. Никто не спешил открывать Витамину и он разозлился.

— Что вы уснули там, мудаки? — прокричал он в переговорное устройство.

«Может быть уже уехали, — подумал Витамин, — да, нет, машина вроде бы стоит, значит, они оба тут и Слон, и Енот».

Замок неожиданно щелкнул, Витамин толкнул дверь и вошел в холл. В будке Еремеича никого не было, непонятно, кто вообще открыл дверь. «Опять нажрались, сволочи», — подумал Витамин. Он и сам был изрядно навеселе. Дверь в сауну тоже была закрыта. Витамин подошел к ее большой деревянной ручке, намереваясь распахнуть ее одним движением и заорать:

— Ну, что, суки, не ждали?

Одним движением распахнуть не удалось — дверь была плотно закрыта, за ней громко играла музыка. К тому же вся ручка была перепачкана каким-то липким дерьмом. Витамин схватился за нее и второй рукой и сильно дернул на себя. Дверь с треском поддалась, открылась и Витамин увидел, что она была приколочена гвоздем.

— Что за херня здесь творится? — закричал он и хотел зайти в сауну.

Но не смог, его руки приклеились к дверной ручке суперклеем. И чем больше он пытался их отодрать, тем сильнее они прилипали. Пальцы склеились между собой и каждое его желание освободиться отдавалось в ладонях сильной болью. Сзади кто-то неслышно подошел и что-то очень острое ткнулось в затылок Витамину.

— Стой спокойно, — сказал женский голос, — у меня в руках очень острый самурайский меч.

— Я стою, стою, — удивленно сказал Витамин, — а где ребята?

— Они уснули, — ответила женщина и спросила, — где пистолет?

— За поясом сзади, — ответил Витамин, — не дави так, башку проткнёшь.

Марина, не опуская меча, выдернула у Витамина из-за ремня тяжелый пистолет.

— Это что здесь происходит? — испуганно спросил Витамин. — Что вообще?

Марина отвечать не стала, положила на пол меч, замахнулась пистолетом и рукояткой сильно ударила Витамина по голове, как в фильмах. Но почему-то, как в кино не получилось, Витамин в обморок не упал. А только закричал:

— Ой-ей-ей!

Он рванулся вперед к двери и упал на колени. Марина, не теряя времени, спутала его руки скотчем, плотно прикрутила его руки к ручке двери. Витамин очнулся от удара, увидел ее и узнал. Его лицо исказилось гримасой злобы и страха, он резко взмахнул ногой и сильно стукнул коленом Марину прямо в живот. Девушка, вскрикнув, отлетела к стене и упала. Витамин, как дикий зверь стал вырываться из капкана, но безуспешно. Дверь не оторвать — слишком хорошо сделана, а вот скотч и клей можно было разорвать. Марина, еще полностью не восстановив дыхания, рванулась к мечу, схватила его с пола и что было сил рубанула сзади Витамина по икре ноги.

— А-а-а! — заорал он.

Твердая кость остановила движение меча, мясо распалось, открылась зияющая рана. Марина в испуге отскочила, бросила меч и ее вырвало. Витамин упал на землю, кровь брызнула, как из ведра, растекаясь по полу. Марина сначала растерялась, но потом рванулась в сауну за простынею, чтобы перевязать Витамину ногу. Когда она вернулась, Витамин от боли выл, как пес, полулежа на полу. Марина подошла со стороны раненой ноги, чтобы больше не попасть под удар, присела рядом и плотно перевязала рану. Кровь мгновенно окрасила повязку. Витамин перестал выть и посмотрел на Марину.

— Ты должен позвонить, — сказала она.

— Кому это? — нервно спросил Витамин. — На хер мне звонить?

Он был очень бледным.

— Этому вашему здоровому белобрысому бугаю тупому, — ответила Марина.

— Пельменю что ли? — спросил Витамин.

— Да, Пельменю, — вспомнила Марина, — точно, Пельменю.

— Зачем это мне звонить? — спросил Витамин. — Зачем?

— А чтобы живым остаться, — ответила Марина.

— Ха-ха, ха-ха, — нервно засмеялся Витамин, — ты не сможешь меня убить. Кишка тонка.

-Убить не убью, — сказала Марина, — но ухо, например, отрежу легко.

Марина встала и взялась за рукоять меча.

— Выбирай — левое или правое? — спросила Марина.

Витамин выпучил глаза и лихорадочно сглотнул слюну.

— Нет, нет, не надо, — воскликнул Витамин, — позвоню, позвоню я. Чего сказать то?

— Чтобы сюда приехал, — приказала Марина.

— Он не поедет, — ответил Витамин, — ночь на дворе!

— Придумай что-нибудь, чтобы приехал, — твердо сказала Марина, — или подставляй ухо!

— Не надо, — испугавшись, согласился Витамин, — сейчас придумаю, скажу, например, что его Князь зовет.

— Ерунда! — сказала Марина. — Он Князю перезвонит и узнает, что это неправда! Скажи, что есть возможность заработать деньги и пусть он срочно приезжает, чтобы поговорить!

— Ладно, — согласился Витамин, — пусть так! Это можно.

— Если он не приедет в течении часа, — пригрозила Марина, — останешься без ушей! Я серьезно говорю! И если брякнешь Пельменю чего лишнего, проткну этой штукой, как бабочку для гербария.

Марина убедительно погрозила Витамину мечом и спросила его, взяв телефон в руку:

— Какой номер?

Витамин номера не помнил, пришлось доставать у него из-за пазухи записную книжку и искать.

— Посмотрим на «П», — сказала Марина, листая блокнот и стала читать, — «Петрова Танька, кошечка, трахается классно, но ноги кривые...»

— Дальше ищи, — сказал Витамин.

— Погудина Машка, — продолжала читать Марина, — дает в очко… Фу, дрянь, какая!

— Точно дрянь, — согласился Витамин, — и потаскуха!

— Сам ты дрянь, — сказала Марина, — вот он Пельмень. Набираю.

Марина набрала номер и поднесла трубку к уху Витамина.

— Алло, — закричал Витамин в телефон после почти минуты ожидания, — Пельмень, есть реальный шанс срубить по десять штук на рыло! Ну и что, что ты спишь? Просыпайся, если хочешь денег по легкому! Я тебе говорю! Я не пьяный! Че завтра? Че завтра? Завтра поздно будет! Мамой клянусь! Чего? В спортзале я! Нет! Утром никак! Чего ты мнешься? Бля, как хочешь, я Корейца в долю возьму! Реальные деньги лежат на дороге! По десять штук, я отвечаю! Что надо от тебя, скажу, когда приедешь! Только быстрей давай! По десять штук точно будет! Ага! До встречи!

— Уши сохранил, — сказала Марина.

— Я вообще очень раскаиваюсь и переживаю, — убедительно сказал Витамин, — ты же видела, я не хотел ничего плохого...

— Ты все это начал тогда на пирсе, — ответила Марина.

— Князь приказал, — воскликнул Витамин и перешел на плач, — он мной помыкает. Я ему много денег должен и не могу отдать пока, вот он мной и помыкает, как хочет. Мама моя болела, я у него на операцию денег занял и теперь вот отрабатываю. Что заставит, то и делаю. Я человек подневольный, практически раб. Он мне грозил, что если не буду его слушаться, то он маму мою убьет. У меня мама старенькая, я ее очень люблю. Я ведь совсем не плохой. Я книги читаю и детей люблю. У меня у самого дети. Маленькие дети, крошечные...

— А моего ребенка вы убили, — задумчиво произнесла Марина.

— Какого ребенка? — удивился Витамин. — Волосатого такого мужика гитариста? Так он живой! Мамой клянусь!

— Значит, это ты Андрея изуродовал? — догадалась Марина. — Ах, ты сволочь! — зло добавила она.

Ее затрясло от гнева. Витамин понял, что совершил промашку. А ведь так хорошо начал врать, так убедительно и слезливо. Уже у девки в лице замелькало сочувствие. Марина подошла к стене и подняла с пола пистолет.

— Тяжелая железяка! — сказала она.

— Ай, ай, не надо! — закричал он. — Прости меня, бес попутал!

— Как из него стрелять? — спросила Марина.

Она блефовала. Ее отец — офицер советской армии показывал Марине боевой пистолет и даже научил разбирать и собирать. Вот стрелять ей из него не приходилось. Витамин не ответил, только сжался весь и демонстративно отвернулся.

— Говори, — спокойно сказала Марина, — а то отрублю тебе нос.

— Ты сумасшедшая, — сказал Витамин.

— Я была нормальная еще недавно, — ответила Марина, — давай рассказывай. Эта штучка двигается назад. О, щелкнула!

— Это ты зарядила его, — испуганно сказал Витамин. — Убери с меня прицел!

— А патронов там много? — спросила Марина.

— Нету патронов, — ответил Витамин, — отведи ствол.

— Есть патроны, ты соврал, — сказала Марина, достав обойму, — пять штук. На тебя хватит. И на твоих друзей еще останется.

Она заткнула обойму обратно и погрозила пистолетом Витамину. Тот посмотрел на нее жалобно и опустил глаза.

— А не тот ли это пистолет, из которого вы Диму убили? — спросила она.

— Тот, тот, — нехотя согласился Витамин, — мне Князь его выкинуть приказал, а я пожалел игрушку.

— Напрасно пожалел, — сказала Марина, — ой, рычажок какой-то внизу. Нажму, пожалуй!

— Не-е-ет!!! — заорал Витамин.

Но Марина не послушалась, навела ствол на грудь Витамина и нажала на курок. Вороненый ствол выплюнул смерть. Она, черной пулей выскочила из орудия и ворвалась в грудь Витамину. Тело его мотнулось назад, маленькая дырочка на футболке мгновенно превратилась в кровавое пятно.

— Ты… зачем… — прохрипел он.

— Ой, извини, — сказала Марина, — я очень раскаиваюсь и переживаю, что так получилось. Ты же видел, я не хотела ничего плохого. Пистолет сам выстрелил.

— Ты… ты… — хрипел Витамин.

— А вообще, я хорошая, — сказала Марина, — книжки люблю читать, и детей люблю. Прямо, как ты.

Витамин ничего не ответил, он еще два раза открыл рот, хватая воздух, и так застыл с открытым ртом. Глаза его остекленели и приобрели выражение покорности и смирения. Марина выронила пистолет. Ей стало плохо. Она добрела до стола и прямо из горлышка хлебнула водки.

Неужели все это сделала она? Три трупа за полночи. И она не просто их убила, а с особым цинизмом, как это квалифицирует, наверное, следствие. Но ей плевать на следствие! Она сделала, то что должна была сделать! Той Марины, которая была счастлива, любима и беременна больше нет. Она умерла. Она умерла тогда вместе с Димой. Теперь она зомби и ей безразличны человеческие правила. Она должна закончить это дело, чтобы сохранить жизнь своей семье и тысячам других людей, которые могут оказаться на пути распоясавшихся подонков.

Марина села перед видеомонитором и задумалась. Как ей встретить и одолеть Пельменя? Физически он намного сильнее всех тех, с кем она уже справилась сегодня, а уж ее, Марину, этот амбал раздавит одним пальцем.

Может быть, отключить свет, расковырять выключатель и когда он войдет, то потянется к нему и его ударит током. Нет, ерунда, он зажжет зажигалку и не будет тянуться к выключателю! Что еще можно придумать? Нужно встречать его у дверей, потому, что если он зайдет, то сразу увидит мертвого Витамина, приклеенного к двери. Можно, конечно, быстро обрубить мечом кисти Витамина и без рук оттащить в сауну. Марина представила, как она рубит руки Витамину и ее едва не вырвало.

Черт, что делать? В спорт-уголке есть штанга с блинами. Если ее поставить стоймя к двери и нагрузить сверху, то когда дверь откроется, его придавит штангой. Он упадет и...

Нет, это тоже не выход. Блины к этой штанге Марина будет таскать до обеда, устанет, а Пельмень отскочит и потом Марину разорвет напополам! Проще всего застрелить его сразу же, как только он войдет, но тогда Марина не сможет сказать ему напутственных слов. А так хочется. Что же делать? Раздумывая, Марина ходила туда-сюда по холлу, забыла включить динамик внешнего микрофона и поэтому когда в дверь позвонили, она от неожиданности даже упала на пол.

Стремглав Марина бросилась к видеомонитору и увидела, что у дверей топчется Пельмень. Думать было некогда, Марина схватила самурайский меч и рванулась к двери и вспомнила слова Пельменя: «Не умеешь ты, крыса, член сосать, но ничего, мы тебя научим!». Злость взорвала ее, Марина подскочила к замку, распахнула дверь и что было силы ткнула острием в то место, где должен был бы находиться живот Пельменя. Она даже испугалась, потому что меч прорезал воздух, как будто даже не встретив препятствий, и только по исказившемуся лицу бандита она поняла, что пропорола-таки ему его поганые кишки.

Пельмень схватился руками за лезвие и Марина сразу же дернула меч на себя, порезав бандиту заодно еще и руки. Тот пошатнулся и молча шагнул вперед в помещение. Марина отскочила назад и, выставив меч вперед, стала ждать. Пельмень шел на нее, пошатываясь, и неожиданно рухнул назад на спину.

Марина обошла лежащего Пельменя, который порезанными руками закрывал и гладил свою кровоточащую рану. Он был еще жив и смотрел на нее с пола здоровым глазом, тяжело дыша. Марина аккуратно вставила острие меча Пельменю между зубов.

— Сделай-ка мне минет по быстрому, — издевательским тоном произнесла Марина, повторяя то, что сегодня сказал ей Пельмень.

Пельмень ничего не ответил, лишь его глаза выпучились и чуть не выскочили из орбит. Он весь напрягся, стараясь не поранить рот об острые края лезвия меча. Марина наклонилась над мечом, подведя рукоятку себе под грудь.

— Соси, я сказала, — крикнула она и чуть-чуть подала меч вниз.

Пельмень замычал и еле заметно зашевелил губами.

— Плохо, сосешь, крыса, вот так надо! — крикнула Марина и с силой налегла на рукоять меча. Лезвие проткнуло горло Пельменя и воткнулось в пол. Кровь фонтаном брызнула из глотки. Марина отскочила. Пельмень задергался в конвульсиях и через несколько секунд затих.

Он лежал, раскинув руки в стороны, а из горла его торчал самурайский меч. Марина засмеялась и села на стул, смех ее становился все более громким, она хохотала, хохотала до слез, пока наконец ее смех не стал похож на рыдания и она заревела в голос. Она плакала и плакала, слезы текли по щекам. Марина лежала на полу среди трупов и крови и рыдала.

Вдруг запищал пейджер. Этот звук вернул ее к жизни. Марина осмотрелась. Пищало явно со стороны Пельменя. Марина встала с пола, подошла к нему и сняла с пояса маленький пейджер. Последнее сообщение было таким: «Возвращайся скорее, котик. Твоя киска». Это была туфта. Марина пролистала дальше и наткнулась на следующее: «Жду тебя завтра в девять ноль-ноль на твоей тачке возле подъезда дома хозяина. Кореец».

Хозяин это, конечно, тот седой. А Кореец он и есть кореец. Его Марина хорошо помнила. В девять ноль-ноль это сегодняшнее утро, потому что сообщение послано в одиннадцать вечера. Только где он живет этот седой, как его отыскать? Марина подняла с пола и посмотрела блокнот Витамина, но если бы она знала, кого искать. Как-то они его между собой называли? Царь? Нет, не царь? Но что-то похожее. Князь! Точно Князь!

Марина судорожно пролистала блокнот и не нашла никакого Князя. Черт возьми, поторопилась она убить этого амбала! Нужно было его сначала допросить, как следует. Марина занервничала, дело обрывалось на полпути. Пришлось ей обшарить все карманы курток и Енота, и Слона, и Пельменя. Ничего интересного.

У Пельменя она вытащила ключи от машины. На улице светало и пора было покинуть уже место баталии, оставив поверженных врагов на съедение воронам. Марина выключила везде свет и вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Пельмень ездил на старой «Ауди». Единственная вещь, которая выдавала принадлежность этой машины к бандитскому миру, были темные, даже черные стекла. Сквозь них никак нельзя было разглядеть, что происходит в машине. Марина открыла двери и села за руль. «Ну, что, — спросила она себя, — куда теперь ехать?».

И тут ее взгляд упал на толстый ежедневник Пельменя. Марина открыла его и сразу же наткнулась на то, что искала. Визитка. Князев Владимир Иванович — директор чего-то там, телефоны и адрес офиса. Но к чему ей адрес офиса? Там столько людей, охрана. Как она достанет этого Князя?

Разве что съездить к офису, посмотреть, что там. Марина взглянула на себя в зеркало. Нет, в таком виде шастать по улицам невозможно. До девяти ноль-ноль было еще три часа и Марина решила заехать домой. Она завела машину и нажала на газ. Дмитрий научил ее хорошо водить автомобиль, Марина ехала быстро и утренний ветер свистел в щели окна.

Подъехав к своему дому, Марина аккуратно припарковала машину и пошла домой. Она открыла дверь ключом и зашла в прихожую. На кухне сидели мама с отцом. Было видно, что они не спали всю ночь. Мама держала в руках книгу и она у нее выпала.

— Где ты была? — спросил отец. — Мы всю ночь не спим.

— Извините, меня, — сказала Марина, — я не могла позвонить.

— Что случилось? — спросила мама.

— Ничего, — ответила Марина, — мне нужно переодеться.

— У тебя блузка в крови, — сказала мама, — и синяк под глазом. Что случилось? Чья это куртка?

— Да, так, — ответила Марина, — человек одолжил.

— Какой человек? — спросила мама. — Да что происходит?

— Ничего, — ответила Марина, и прошла в свою комнату.

Да, она надела куртку Енота, чтобы скрыть заткнутый за пояс пистолет. Марина переоделась в деловой розовый костюмчик — юбочка и пиджачок, надела свежую блузку, туфли на каблуке, темные очки, припудрила синяк. Голову некогда было мыть, Марина повязала пеструю косынку под подбородок в стиле шестидесятых и вышла в коридор.

Папа стоял, загородив собой входную дверь.

— Все, хватит, — сказал он, — ты будешь дома. Мы подняли на уши всех знакомых, милицию, мама всю ночь плакала, куда ты принарядилась?

— Мне нужно идти, — сказала Марина, — восемнадцать лет я отчитывалась перед вами, куда я иду и с кем я хожу, но это не спасло меня от того, что случилось. И я вас прошу сегодня не задавать мне этот вопрос!

Отец опешил. Он никогда не видел Марину такой. Он не умел противостоять ей такой. По правде говоря, ему никогда и не приходилось раньше противостоять своей дочери — девочке отличнице с примерным поведением.

Марина подошла к отцу, отстранила его от двери и вышла в подъезд.

— Ты не задержал ее, — растерянно сказала мама, — но почему?

Папа пожал плечами и грустно посмотрел себе под ноги. Дверь скрипнула и заглянула Марина.

— Я вернусь, папа, мама, — сказала она, — вы не волнуйтесь и я вернусь.

И она ушла.

— Я не задержал ее, — грустно сказал папа, — потому что я не милиционер.

25

Марина ехала к офису Князя и не знала зачем. Каким образом и у кого она узнает домашний адрес главы фирмы — Марина не представляла. Она подъехала к отдельно стоящему двухэтажному зданию, один из подъездов которого украшала табличка АОЗТ «МАРКЕТ». Марина сверилась по визитке и поняла, что приехала туда, куда нужно. Она набрала номер приемной на сотовом телефоне, который изъяла у Пельменя. Пейджер оставила ему на память. Чтоб его с ним похоронили.

— Алло, — ответили в трубке, — АОЗТ «МАРКЕТ» слушает.

— Это приемная? — спросила Марина. — Владимира Ивановича, пожалуйста!

— Его нет, — ответила секретарша, — что-нибудь передать?

— Когда он будет? — спросила Марина.

— После десяти часов, — ответила секретарша.

Марина, не попрощавшись, положила трубку. А чего прощаться, если сейчас увидимся.

— А-а, семь бед — один ответ, — подумала она и вышла из машины.

— Вы к кому? — спросил ее охранник на входе.

— В окно посмотри, — сказала Марина, — не видишь с кем приехала?

Парень выглянул в окно и увидел машину Пельменя. Темные стекла скрывали ее нутро.

— А Владимира Ивановича еще нет, — растерянно сказал охранник.

— Я к секретарю, — ответила Марина, — где она?

— Второй этаж, третья дверь направо, — подсказал, сделавшийся любезным охранник.

Марина поднялась на второй этаж, нашла третью дверь справа и вошла туда без стука.

— Кто вы? Как вас пустили? — гневно вскрикнула средних лет секретарша, наштукатуренная так, что казалось, тряхни ее и с лица с грохотом отвалится килограмм пудры, крема и краски.

Марина подошла к ней вплотную и подставила под нос пистолет.

— Домашний адрес Князева, быстро, вобла сушенная, считаю до трех! Раз!

— Улица Партизана Синицина, дом семь, квартира пятнадцать, — быстро выдала секретарша.

— Не верю! — негромко, но страшно сказала Марина. — Два!

— Я вам клянусь! — дрожащим голосом произнесла секретарша.

— Код на двери? — спросила Марина.

— Три-пятнадцать, — ответила секретарша.

Ее уже шатало от страха.

— Скотч есть? — спросила Марина и сама увидела его на столе.

Связав секретарше руки за спиной и заклеив ей рот, она оторвала все телефонные провода в приемной, закрыла комнату снаружи на ключ, а ключ забрала с собой. Спустившись вниз, она сказала охраннику:

— Секретарь Владимира Ивановича просила не беспокоить ее до прихода директора. Ее нет ни для кого. Понятно?

Охранник кивнул.

— Ну, пока, — сказала Марина.

— Пока, — ответил озадаченный охранник.

«Улица Партизана Синицына — хороший район», — подумала Марина, подъезжая к дому Князя. Светиться тут на машине Пельменя не хотелось. До девяти ноль-ноль оставалось двадцать минут. Марина заехала во двор дома напротив и оставила машину там, а сама вышла погулять.

Долго ждать ей не пришлось. Черный джип она узнала сразу и непроизвольно у нее задрожали ноги. Джип резво развернулся и припарковался возле подъезда Князя. Превозмогая страх, Марина пошла к нему. Из машины вылез Кореец и подошел к переговорному устройству. Марина ускорила шаг, чтобы услышать, что он скажет. Но что произнес Кореец, она не узнала, зато услышала что сказал в ответ Князь:

— Хорошо, дождись его и заходите. Кофе попьете, пока я бреюсь.

«Кофе попьем», — подумала Марина и поспешила во двор, где оставила машину Пельменя.

На всех парах она выскочила оттуда за рулём автомобиля Пельменя, несясь прямо на черный джип. Кореец заметил автомобиль и конечно же, не узнал из-за черных стекол того, кто сидел за рулем. Он взмахнул рукой и шагнул навстречу. Марина скорость не сбавила, а лишь глубже вдавила педаль газа в пол.

Кореец осознал свою ошибку слишком поздно. В его глазах мелькнули удивление и страх. Он отпрыгнул назад к джипу, но Марина догнала его, сшибла с ног и резко ударила по тормозам. Кореец отлетел к джипу, но Марина не дала ему упасть на асфальт, снова врезала по газам и раздавила его, как таракана между двух машин.

— Это тебе за маленькую собачку, — прошептала она.

Марина открыла дверь и вышла из машины. Люди вокруг остановились и смотрели на нее, на раздавленного Корейца, голова которого с высунутым языком, с которого капала кровь, возвышалась над капотом машины Пельменя.

— Милиция! — завизжала какая-то старушка.

Марина подошла к кодовому замку подъезда и набрала «три-пятнадцать». Дверь щелкнула, Марина потянула ее на себя и зашла в подъезд. Квартира пятнадцать оказалась на втором этаже за шикарными тяжелыми металлическими дверьми. Марина достала из сумочки пистолет, потянула за ручку двери и она поддалась. Она вошла в прихожую и защелкнула за собой массивный замок. Хозяин плескался в ванной, он услышал, как стукнула дверь и крикнул:

— Проходите на кухню, я сейчас!

Марина не стала проходить на кухню, а пошла в ванную. Князь, собирающийся побриться, увидел ее в зеркало и оглянулся. Его подбородок был весь в белой пене, как у Деда Мороза.

— Хе-хе, — глупо засмеялся он, увидев в руках Марины оружие.

— Это тот самый пистолет, из которого ты застрелил Диму, — сказала Марина и взвела затвор.

Князь удивленно посмотрел на Марину, он не узнал ее в платке и черных очках, потом посмотрел на пистолет и все понял.

— Он же был у Витамина, — удивился Князь, — я сказал ему выкинуть его.

— Витамина больше нет, — ответила Марина, — руки вверх!

Князь покорно поднял руки с помазком в одной и станком в другой.

— А где же он? — спросил Князь.

— Там же где и все остальные, — ответила Марина, — на том свете.

— Ты что их убила? — спросил он с неподдельным удивлением. — Ты хочешь мне сказать, что ты одна убила их всех?

— Да, — ответила Марина.

— Га-га-га-га! — почему-то засмеялся Князь и присел на край ванны джакузи с поднятыми руками. — Ой, умора! Га-га-га!

— Что смешного я сказала? — спросила Марина.

— Я только что говорил с одним из моих людей по селектору, — зло ответил Князь, — он ждет меня там внизу. И второй скоро подъедет.

— Корейца я раздавила машиной, — ответила Марина, — Пельменя проткнула самурайским мечом, Енота утопила, Слона сварила в кипятке, Витамина застрелила.

— Бред какой-то, — сказал Князь, — это все твои фантазии.

— Есть одна мудрая мысль, которую ты хорошо знаешь, Князь, — сказала Марина и, криво улыбнувшись, произнесла фразу Князя, которую он бросил тогда на пирсе, — Бог сделал людей разными, но мистер Кольт уровнял их.

Марина подняла пистолет и прицелилась Князю в грудь.

— Нет, — испуганно сказал Князь, — погоди… я денег дам тебе, много денег, — нервно пообещал Князь, глаза его бешено блеснули и он вдруг кинулся на Марину.

Она ждала этого. Она знала, что старый волк просто так не сдастся. Но и она теперь была волчицей, хитрой, умной и безрассудной.

Три пули одна за другой прошибли насквозь тело Князя. Четвертая швырнула его на дно джакузи. Он с грохотом упал туда спиной вниз, остались торчать одни ноги в пушистых тапках. Марина подошла поближе и открыла оба крана и холодный и горячий. Ванна быстро заполнялась, вода окрашивалась в розовый цвет. Невидящие глаза Князя смотрели в потолок из-под дрожащей глади воды наполняющейся ванны. Марина кинула в ванну пистолет и, уходя, прихватила с собой с вешалки на двери большое цветастое тканое полотенце.

Затворив дверь, Марина вышла в подъезд, бросила в мусоропровод свой розовый пиджачок, юбочку, очки и косынку и осталась в одной блузке. Обмоталась полотенцем, которое вполне могло сойти за юбку, распустила волосы и вышла из подъезда. Вокруг раздавленного Корейца толпился народ, но милиции, как водится, еще не было и Марина спокойно покинула место происшествия.

Она шла, помахивая сумочкой и представляла, что Дима идет сейчас рядом с ней, они говорят, как раньше о пустяках, о солнце, о цветах и все у них хорошо. Она представила, что они не поехали тогда на этот злополучный пирс. И как бы все было? У них с Димой родился бы ребенок, они жили бы, растили его и были бы счастливы. А теперь Димы нет, ребенка никогда не будет и ее, Марину, тоже, наверняка теперь посадят в тюрьму. Ну и что, зато она избавила мир от падали.

Кто-то скажет — она убийца. И неужели ее не мучают угрызения совести? А я отвечу на ваш вопрос тоже вопросом. Скажите, разве вас мучают угрызения совести, когда вы давите в собственной кухне рыжего таракана, только потому, что он «противный»? А ведь таракан существо безвредное. Он не кусается, гадит очень мало, ест крохи с вашего стола, рожает деток и шевелит усами. Но он же «противный»! Фу! И шлеп его тапком!

Марина раздавила за сутки шесть существ вредоносных и опасных, хуже таракана раз в миллион и почему ее должна мучить совесть? Ни почему! Вот она ее и не мучит. Она идет сама по себе, завернувшись в полотенце, и горя не знает, сияет, словно медный самовар и усатые грузины из проезжающих машин сигналят ей и подмигивают. Пусть подмигивают, она может за себя постоять.

26

Борис Моисеевич вбежал в кабинет начальника милиции взъерошенный и красный. Он сильно запыхался, так ему хотелось поскорей выложить Николаю Павловичу подробности событий последних дней. Начальник милиции ждал его и от нетерпения выстукивал по столу пальцами «Калинку-Малинку» в сильно ускоренном темпе.

— Что лезгинку разучиваешь? — спросил его Борис Моисеевич, падая на ближайший к начальственному столу стул.

Николай Павлович перестал стучать, и сосредоточенно посмотрел на Бориса Моисеевича.

— Ну? — только и спросил он, ожидая от следователя подробного доклада.

Борис Моисеевич специально тянул время, нагнетая страсти. Он не торопясь, расстегнул свою папочку и стал медленно выкладывать на стол какие-то бумажки одну за другой. Потом переложил их с правой стопочки в левую.

— Ну, чего ты возишься? — поторопил его Николай Павлович. — Докладывай скорее!

— Сейчас, дай подготовится! — возмутился Борис Моисеевич.

Он слюнявил пальцы, перекладывая документы и меняя их на столе местами, кое-какие смотрел на свет, надев большие очки. Потом собрал все в пачку и сложил обратно в папочку.

— Даже не знаю с чего начать, — задумчиво сказал он.

— А ты начни сначала, — посоветовал ему Николай Павлович.

— Легко сказать сначала, — ответил Борис Моисеевич, — тут все так перемешалось, что не поймешь где начало, где конец.

— Не тяни резину, — приказал Николай Павлович, — говори.

Борис Моисеевич откинулся на стуле, подпер подбородок рукой и посмотрел в потолок.

— Короче, как ты знаешь, — начал он рассказ, — поехал я сегодня по вызову в шейпинг-центр, где банда Князя развлекалась обычно. Там уже следственная бригада работала с самого утра. Вызов поступил от жильцов соседнего дома. Они хоть и привыкли к ночным безобразиям, творящимся в этом заведении, но то, что было этой ночь превзошло всё, к чему они привыкли. Всю ночь орали мужики, как будто их резали на части, даже стреляли внутри. А часов с восьми утра из окна кабинета директора начал громко орать и материться пьяный сторож, которого там заперли. Мало того, он плевался в прохожих и кидался канцелярскими принадлежностями. Вот соседи и вызвали милицию.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Николай Павлович, — анекдот просто.

— Погоди ты, — улыбнулся Борис Моисеевич, — анекдот впереди будет. Когда я к этому шейпинг-центру подъехал, смотрю, наш судмедэксперт курит так нервно возле дома. Я направился внутрь, а он мне дорогу перегородил и спрашивает, мол, хорошо ли я сегодня кушал. Я говорю нормально, яйца под майонезом и две сосиски, потом чай пил. А что? А он мне говорит — иди, как следует проблюйся сначала, прежде чем заходить внутрь, а то с утра два мента дверь сломали, а как зашли, так и начали блевать безостановочно. Все помещение загадили!

— Ха-ха-ха, — нервно хохотнул Николай Павлович, — что ж там было?

— Я судмедэксперту полиэтиленовый пакет предъявил, — продолжил Борис Моисеевич, — в который меня стошнит, если что вызовет у меня рвотный рефлекс и внутрь зашел. И правда, Палыч, было от чего сблевать!

Борис Моисеевич сделал паузу и поморщился, даже побледнел.

— Эй, — сказал ему Николай Павлович, — вот только здесь этого не надо делать.

— Да, не стошнит меня, — уверил его Борис Моисеевич, — я и там-то сдержался.

— Ну, чего там было-то? — спросил Николай Павлович.

— У самого входа головой к двери, — начал описание следователь, — лежал самый здоровый амбал из Князевых дружков, Пельмень, кажется. Брюхо распорото, а из глотки торчит самурайский меч. А на этом самом мече висит пейджер и пищит, словно в насмешку.

— Что прямо в рот ему саблю воткнули? — удивился Николай Павлович.

— Да не саблю, а натуральный самурайский меч, — ответил Борис Моисеевич, — пригвоздили к полу словно насекомого в домашнем задании по биологии.

— Да, жестоко, — сказал Николай Павлович.

— Не то слово, — согласился следователь, — а справа ближе к двери смотрю в сауну лежит еще один из их компании к той самой двери привязанный скотчем. Витамин, помнишь такой у них был?

— Помню, — ответил Николай Павлович, — без шеи.

— Точно, — согласился Борис Моисеевич, — так вот, когда его попытались от двери отцепить, то оказалось, что он к дверной ручке клеем приклеен, так, что не отодрать. Пришлось ручку отпиливать, чтобы его увести оттуда.

— Ишь ты, — изумился Николай Павлович, — какая изобретательность! А убили его чем?

— Застрелен в грудь, — ответил следователь, — а нога поранена тем самым мечом, которым Пельменя проткнули.

— Странная картинка получается, — задумался Николай Павлович, — как будто их всех по очереди кромсали.

— Видимо так оно и было, — согласился Борис Моисеевич, — бугаи-то были здоровые. Попробуй с ними справься?

— Подозрения какие-то есть? — спросил Николай Павлович. — Может быть, соседи кого видали?

— Да, погоди ты с подозрениями, — сказал следователь, — я тебе еще не все рассказал.

— А-а, ну-ну, — согласился начальник милиции.

— В коридоре у бассейна лежал труп самого толстого у них — Слона, — сказал Борис Моисеевич, — он был весь в ожогах, красный, как рак. Когда его уносили, мясо кусками отваливалось.

— Фу, бля, — сморщился Николай Павлович, — без излишних подробностей.

— Скорее всего, его сначала в сауне заперли и там подкоптили хорошенько, — предположил Борис Моисеевич, — а потом в кипяточке пополоскали. Дверь в сауне выломана изнутри, а вода в бассейне и до моего прихода не остыла.

— Круто, — усмехнулся Николай Павлович, — такого я даже в американских триллерах не видел.

— У нас случай почище любого фильма ужасов, — согласился Борис Моисеевич, — последнего нашли в подвале, прикованного на цепь, как собаку. Там вообще ощущение, что его пропустили через мясорубку, потом долго мыли, а потом сушили электротоком. Полный подвал был воды, его бы и не нашли, но сторож подсказал, что был еще и Енот. Поискали, а он плавает себе мирно в подвальчике.

— Чего еще сторож говорит? — спросил Николай Павлович.

— Он утверждает, что была еще какая-то девушка, — ответил Борис Моисеевич, — которую бандиты сначала на цепь посадили в том самом подвале, где Енота потом нашли. Куда делась неизвестно. Возможно, убийца ее отпустил. А может быть она ушла раньше. Сторож не помнит, потому что напился сразу после прихода Слона с Енотом. Он больше никого и не видел, ни Пельменя, ни Витамина. И как оказался в кабинете директора не помнит. Нам бы отыскать эту девицу. Возможно, она чего подскажет про убийцу, если сама жива.

— А девушка не может быть убийцей? — спросил Николай Павлович.

— Теоретически, конечно, может, — согласился Борис Моисеевич, — но практически вряд ли. Подумай сам. Это же не массовое убийство отряда пионеров в летнем лагере. Замочили четырех бандитов, которые, поверь мне, могли за себя постоять.

— Да, — согласился Николай Павлович, — это точно. Значит сторож не в курсе?

— Совершенно, — ответил следователь.

— А сам он не мог всего этого натворить? — спросил начальник милиции.

— Да, — усмехнулся Борис Моисеевич, — и сам себя запер на ключ снаружи.

— Точно, — согласился Николай Павлович, — этого я не знал.

— Дальше убийца сел в машину Пельменя и поехал к офису Князя, — сказал Борис Моисеевич, — и вот тут опять всплывает девушка-сообщница. Она нагло зашла к секретарше Князя, связала ее скотчем и телефонным шнуром и выведала домашний адрес Князя.

— Запомнили ее? Охрана или кто-то еще? Приметы какие-то? — поинтересовался Николай Павлович.

— Она была в темных очках и в косынке, — сказал следователь, — никаких особых примет. Да, за этой секретаршей Князева за самой такой «хвост» волочиться, что лучше бы ей самой было, чтобы эта девка ее этим шнуром придушила.

— Ну, и дальше что? — спросил Борис Моисеевич.

— Дальше возле самого дома Князя машиной Пельменя, как лягушку, раздавили Корейца, зажав его между машинами, — ответил Борис Моисеевич, — бедняга еще минут тридцать задыхался, пока не подох.

— Свидетели есть? — спросил начальник милиции.

— Была целая толпа народа на месте происшествия, — ответил Борис Моисеевич, — но все разбежались, когда милиция приехала.

— Вот, уроды, — сказал начальник милиции, — а как их коснется — будут бегать, ныть, что люди вокруг жестокие и неотзывчивые.

— Это точно, — согласился Борис Моисеевич, — но когда в натурально бандитский джип врезается совершенно уголовная иномарка, раздавив несомненного бандита, никому не хочется давать показания, дабы уберечь свою задницу от печальных последствий.

— И Кореец, значит, подох? — спросил Николай Павлович.

— Мертвее всех мертвых, — перефразировал знаменитое изречение следователь.

— А теперь, давай, расскажи про Князя, — потирая руки от удовольствия, произнес Николай Павлович.

— Князя застрелили четырьмя выстрелами в упор, — радостно сказал Борис Моисеевич, — в собственной ванной.

— Да, что ты говоришь! — как бы удивился Николай Павлович, хотя он давно уже знал этот факт.

Просто ему было приятно его слышать еще, и еще раз.

— Он лежал на дне джакузи наполненной розовой водой, — сказочно описывал жуткую картину следователь, — и таращился в потолок мертвыми глазами. А вода стекала на пол, в коридор. Хорошо, что в полу ванной было отверстие для стока воды, а то бы всех соседей затопило. По евростандарту жил Князь.

— Погоди-ка, — спросил Николай Павлович, — когда в него стреляли?

— Утром, — ответил Борис Моисеевич, — около девяти часов.

— А жена его, где была? — удивился Николай Павлович.

— Дома была, — ответил следователь.

— И что, она убийцу даже краем глаза не видела? — спросил начальник милиции.

— Ее из-под кровати с трудом извлекли к обеду, — сказал Борис Моисеевич, — она вся обделалась, когда выстрелы услышала и залезла под кровать. Тащили за ногу ее оттуда всем отделением.

— Ха-ха-ха, — заржал Николай Павлович, — вот история. Книгу надо писать!

— На пенсии напишу, — пообещал Борис Моисеевич, — но и это еще не все!

— Как? — удивился начальник милиции. — А что еще?

Борис Моисеевич хитро улыбнулся и сообщил:

— Дело в том, что убийцу Князя мы взяли.

— Как взяли? — испуганно спросил Николай Павлович и побледнел.

Но Борис Моисеевич не заметил смертельной бледности начальника, потому что отвернулся в этот момент и продолжил:

— Правда, при задержании его пристрелили насмерть.

Николай Павлович облегченно вздохнул.

— Откуда же вы решили, что это убийца? — спросил начальник милиции.

— При нем были обнаружены данные на всю банду Князя с фотографиями, подробными адресами, их привычками и местами сборищ, — ответил Борис Моисеевич, — даже шейпинг-центр там присутствует.

Николай Павлович хорошо был знаком с этими документами. Он их сам подготовил и передал посредством камеры хранения на вокзале наемному убийце. Но, конечно же, Николай Павлович об этом не показал и виду.

— Этот тип шатался возле дома Князя после убийства, — продолжил Борис Моисеевич, — и показался сотрудникам подозрительным. При попытке задержания, оказал активное сопротивление, ранил сотрудника милиции из пистолета и был застрелен на месте. Вот колечко и замкнулось.

— Ты предполагаешь, что кто-то нанял киллера, чтобы устранить банду Князя? — спросил Николай Павлович.

— Я не предполагаю, Палыч, — сказал Борис Моисеевич, — а так оно и есть. И еще один интересный факт неожиданно вплелся во всю эту историю.

— Какой? — с интересом спросил начальник милиции.

— Помнишь убийство на пирсе? — спросил Борис Моисеевич. — Когда убили парня и жену его изнасиловали.

— Конечно, помню, — ответил Николай Павлович.

— Так вот, ездил я сегодня днем к жене этого убитого, — сказал Борис Моисеевич, — вчера у нас была встреча назначена, да ее дома не было. Она мне обещала приметы рассказать тех, кто тогда был на пирсе. Сегодня я её нашёл. Вот пишу я протокол, а она мне одного за другим всю бандитов описывает, что тогда измывались над ней на пирсе. Я слушаю и понимаю, что это вся банда Князя и есть. Представляешь? У меня с собой бумаги, которые мы у киллера изъяли. Я ей показываю и спрашиваю — узнаете кого-нибудь? Она побледнела и говорит, что, да, мол, это все они!

— Ё-мое, — с деланным удивлением воскликнул начальник милиции.

— Вот так мы с тобой одним махом два дела закрываем, — похвалился Борис Моисеевич, — остались только формальности кое-какие, да нестыковки.

— Какие нестыковки? — спросил Николай Павлович.

— Ну, вот девушка эта, например, — ответил следователь, — которая мелькает то тут, то там. Нужно с этим покопаться, сопоставить все факты, заняться этим серьезно и мы будем знать точно, как и что произошло.

Николай Павлович посуровел и глянул на следователя исподлобья.

— Вот скажи мне, Борис Моисеевич, у тебя убийца в этом деле найден, если я не ошибаюсь? — спросил начальник милиции. — Тот, которого застрелили?

— Да, вроде есть, — ответил Борис Моисеевич, — только он без документов.

— Плевать на это! — ответил Николай Павлович. — Улик на него хватает?

— Более чем, — согласился следователь.

— Ну, вот и не ищи себе на жопу приключений! — сказал Николай Павлович. — Дело-то решается проще простого, а ты опять хочешь огород городить и искать себе трудностей. Все обстоит вот так. Первое, кто-то неизвестный заказал устранение главаря банды Князева и всех его подручных. Второе, кто это заказал, мы не знаем и вряд ли узнаем, потому что исполнитель заказа мертв. И что случается далее? Как действуют мои замечательные подчиненные? Герои-сыщики, менты за один день раскрывают опаснейшие убийства и обезвреживают подонка их совершившего. Работа, заслуживающая похвалы на самом высоком уровне. А ты опять своими мелкими уликами хочешь изгадить доблестную работу?

— Но отпечатки пальцев… — возразил было Борис Моисеевич.

— Сотри их, — сказал Николай Павлович, — они на хер никому не нужны твои отпечатки. Убитые есть, убийца обезврежен. Что еще надо?

— Да, ничего вроде, — ответил Борис Моисеевич, — хотелось бы до правды докопаться.

— Это я тебе запрещаю делать, — приказал Николай Павлович, — хватит, поработал, ты два крупных преступления раскрыл за такой короткий срок, тебя и так к награде нужно представить.

— Да, ладно, — смутился Борис Моисеевич, — работа у меня такая.

— Значит, если я правильно понял, это Князь и его братия парня того на пирсе убили? — задумчиво спросил Николай Павлович.

— Да, — ответил Борис Моисеевич, — они. И джип у них черный был. Девчонка в первый же день мне об этом сказала, а я внимания не обратил. Факты не сопоставил.

— А два этих преступления между собой не связаны? — предположил Николай Павлович. — Месть допустим кровная?

— Да, вряд ли, — ответил следователь, — у нас же не Корсика, семьи не очень обеспеченные у этого парня и у жены его. Вряд ли они могут себе позволить киллера заказать.

— Ладно, — сказал Николай Павлович, — оставим это дело. Давай приводи их в порядок и в архив. В обоих случаях преступники наказаны, мы на высоте, чего еще надо?

— Ничего, — согласился Борис Моисеевич.

— Нет, ты не прав, — рассмеялся Николай Павлович, — удачу нужно отметить!

— Это можно, — рассмеялся в ответ следователь, — водочки выпить не повредит никому.

— На дачу ко мне подгребай, значит, часам к семи вечера, — пригласил следователя начальник, — стол мой, водка твой. Посидим, как в студенческие годы.

— Как в студенческие не получится, — вздохнул Борис Моисеевич.

— Это почему же? — удивился Николай Павлович. — Почему не получится?

— Да, не студенты уже мы с тобой! — сказал Борис Моисеевич. — А скорее пенсионеры!

— Не унывай! — воскликнул Николай Павлович. — Есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!

Два старинных друга обнялись, попрощались до вечера и Борис Моисеевич пошел к себе в кабинет завершать дела, а Николай Павлович радостно постучал по столу. Все! Никто больше не будет гадить у него под носом, кидая ему жалкие подачки в качестве компенсации. Князя больше нет. Некому теперь рассказать органам об убийстве на даче Николая Павловича, некому подставить его. Теперь он сам займет место Князя. Вот так.

Все-таки молодцы его сотрудники. Профессионалы. Застрелили киллера, который распотрошил такую страшную банду! Но все-таки что-то сильно смущало проницательный мозг мудрого начальника милиции во всей этой истории. Во-первых, он не заказывал у Фарида Велихановича устранение всей банды Князя. Ему нужно было убрать только трех человек — Князя, Пельменя и Корейца. Их он и пометил в документах красными крестами. Возможно, киллер или сам его босс что-то перепутали. Такое может быть.

И зачем этому громиле-профессионалу, которого прислал к ним в город «директор агентства наемных убийц» Фарид Велиханович, было устраивать такой «спектакль» в шейпинг-центре с прокалыванием глоток самурайским мечом, приклеиванием рук к ручке двери, приковыванием к стене на собачий ошейник с последующим заливанием водой и прочее, прочее. Возможно, убийца просто был художником и выполнял свою работу не халатно, а с вдохновение и выдумкой, приложив фантазию и любовь к своему делу.

Но возможно так же и другое. Всех этих «носорогов» убил не он. Ведь все-таки мелькает в деле непонятная девушка в платке и черных очках, именно она узнает дорогу к дому Князя, где через полчаса прозвучат выстрелы и окровавленный труп свалится в джакузи. Да и киллер так глупо не стал бы шляться возле дома, около которого он полчаса назад замочил двух человек. Что-то в этом деле не чисто.

Тем не менее, об этом не узнает никто. Дело будет шито-крыто. Пусть вся почтеннейшая публика со стороны видит все так, как он только что рассказал Борису Моисеевичу. А они, когда сегодня вечером сядут выпивать, все подробно обсудят и вычислят, как и что, было на самом деле. Тем более Борис Моисеевич заикнулся про какие-то отпечатки. Значит ниточка есть.

Николай Павлович поднялся из-за стола и стал собираться до дому. Сегодняшний день он прожил не зря. Он принес огромную пользу своей стране и своему народу.

27

Марина издалека увидела могилу. Свежая земля, цветы и простенький крестик. Она остановилась, как вкопанная. Внутри себя она никак не могла увязать этот холмик земли, с тем человеком, которого она любила. Только надпись на памятнике говорила ей о том, что действительно глубоко в земле лежит ее Дима, милый человек, которого больше нет и не найти нигде, даже если обойти весь земной шар.

Марина приблизилась и опустилась на колени, там, где в глубине почвы должна была находиться голова Дмитрия. Пахло свежевскопанной землею, Марина наклонилась к песчаному холму и тихо произнесла:

— Здравствуй, Дима.

Он не ответил ей, да и не могло быть иначе.

— Я принесла тебе цветы, — сказала Марина, — алые розы. Такие же, как ты дарил мне. Помнишь?

Никто не ответил ей. Она положила на холмик букет и заплакала. Дмитрий не сможет взять букет, не сможет теперь обнять ее. Только и было счастья их семейной жизни меньше, чем половина суток. Как теперь ей жить дальше и зачем ей жить дальше, если его рядом больше нет?

— Помнишь, Дима, я говорила тебе, что никогда не смогу убить человека, — тихо произнесла Марина, — а вышло так, что смогла! И я не просто била их, я била их до смерти. Они разрушили нашу жизнь, они убили тебя и нашего неродившегося ребенка. Их больше нет. Никому и никогда они не смогут испортить жизнь и я горжусь тем, что избавила мир от этих выродков.

Марина погладила сырую землю рукой. Где он сейчас — ее Дмитрий, ее любимый? Может быть, он тут рядом и только она его не видит. Марина подняла глаза и огляделась. Никого, только ветер треплет ленточки на венках.

— Скоро, Дима, — продолжила Марина, — очень скоро милиции станет известно, кто совершил все эти преступления. Нет, это не преступление, это наказание. Но для суда безразлично, что это. Меня, конечно же, посадят в тюрьму и потом расстреляют. И тогда мы с тобой снова будем рядом. Снова вместе.

Марина поднялась на ноги, отряхнула колени и, посмотрев в небеса, мысленно сказала:

— Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Он там, он должен ее услышать.

Марина отвернулась и быстро пошла прочь по песчаной дорожке к выходу с кладбища. Справа от нее чернели пустым нутром вырытые «про запас» на зиму могилы. Марина остановилась и задумалась. Может быть, среди этих безмолвных ям есть одна в которой ее праху суждено поселиться на веки вечные? Вот как в жизни все устроено. Люди ходят там в городе, смеются, женятся, рожают детей, а здесь на кладбище для них уже вырыты могилы.

Они приходят сюда по церковным праздникам и в день смерти родных, идут и не замечают, как одна за другой заполняются эти ямки. И вот уже недалеко та, которая отведена и тебе. Но ты еще этого не знаешь, смотришь равнодушно на свой вечный дом и проходишь мимо.

Марина отогнала от себя страшные мысли, вышла с кладбища и села в автобус. Ей нужно было еще навестить Андрея в больнице. Она обещала его маме, что сегодня обязательно придет к нему. Автобус ехал полупустой, впереди сидели бабушки — завсегдатаи кладбища. В этом мире у них никого не осталось, они были одиноки, зато на кладбище лежали в покое все их друзья и подруги. Они приходили, чтобы поговорить с ними, рассказать им о своих делах, о бедах и маленьких радостях. Марина вышла в центре и решила пройтись по городу до больницы пешком. По дороге она купила фруктов, сока и шоколадку для Андрея. Вот оно белое здание в котором недавно лежала и она сама. Медсестры узнали Марину и с расспросами проводили в палату к Андрею.

Друг Димы лежал в кровати и когда Марина вошла, улыбнулся разбитой губой и попытался подняться. Она подошла к нему и мягко за плечи опустила снова на кровать.

— Лежи, лежи, — сказала она, — я тебе яблок принесла.

— Спасибо, — ответил Андрей, едва открывая рот, — только есть мне их нечем.

Он поднял вверх кисти рук и показал Марине, что каждый пальчик отдельно забинтован, загипсован и никак не сгибается.

— Пальчики-куколки, — сказал он грустно, — и рот не открыть, все отбито.

— Я тебе еще соку купила, — ответила Марина, — пей тогда пока сок, а в следующий раз я тебе пюре натру на терке.

— Как малышу, — усмехнулся Андрей.

— Как малышу, — подтвердила Марина.

— Читала статью в газете? — спросил Андрей. — Про всю эту банду, которая на вас напала. Там все подробно написано, как они безобразили, деньги вымогали. И про вас с Димой есть. А потом всю эту банду в один день киллер замочил.

— Нет, — удивилась Марина, — какой еще киллер?

— Сегодняшняя газета, — ответил Андрей, — возьми в тумбочке у меня.

Марина открыла тумбочку и вытащила свежую газету. Там под фотографиями Князя, Пельменя, Корейца и всех остальных была статья о том, как киллер с Кавказа уничтожил целую банду, терроризировавшую весь город. В самом начале сообщалось, что киллер был убит доблестными сотрудниками милиции при попытке скрыться с места преступления. В перечислениях злодеяниях банды числилось и то, что они убили мужчину, изнасиловали его жену и сбросили в машине в море.

«Что еще за киллер? — подумала Марина. — Это придумано для того, чтобы не искать виновного или уловка милиции чтобы усыпить бдительность настоящего убийцы?» Марина склонилась ко второму. Но, нет, она не убийца. Она судья.

— Что с тобой? — взволнованно спросил Андрей. — Ты побледнела, как простыня.

— Нет, ничего, — очнулась Марина, — просто вспомнила кое-что...

— А меня били вот этот и этот, — сказал Андрей, ткнув забинтованным пальцем в фотографии в газете.

— Витамин и Пельмень? — удивилась Марина. — Я не знала...

— Да, — ответил Андрей, не обратив внимания на тон Марины, — а этот...

— Енот, — подсказала Марина.

— Наверное, — согласился Андрей, — он меня заманил в подъезд. А откуда ты их клички знаешь, тут же не написано?

— Следователь сказал, — соврала Марина.

Всем этим уродам и за Андрея тоже она отплатила сполна! Марина проследила, как водит загипсованными пальцами по газете Андрей и спросила:

— Сильные переломы?

— В крошку изломал гад, — ответил Андрей, — каблуком бил.

— Кто? — спросила Марина.

— Да, этот, как его, Витамин, что ли? — ответил Андрей. — Прыгал прямо по пальцам. Не играть мне больше на гитаре.

— Так, как же? — спросила Марина, сама чуть не заплакав.

— Ну, что ж теперь делать, — спросил Андрей, — если так вот все получилось. Жизнь ведь не кончилась. И Дмитрий бы, я думаю, нас осудил, если бы узнал, что мы руки опустили. Он самый целеустремленный человек был из всех, кого я знал. А что пальцы? Теперь синтезаторы есть, компьютеры. По одной нотке буду забивать одним пальцем. Главное, чтобы в душе музыка звучала и голова соображала, тогда можно и без пальцев обойтись. И голос у меня остался. Петь буду. А гитариста найду.

— Это все из-за меня, — сказала Марина.

— Не смей так говорить! — запретил ей Андрей. — И не вини себя ни в чем! Знаешь о чем я жалею?

— О чем, — спросила Марина.

— О том, что этот киллер на неделю раньше не приехал, — сказал Андрей, — тогда бы не было и происшествия на пирсе, ни моего избиения и вообще все было бы хорошо.

— Он не мог раньше приехать, этот киллер, — ответила Марина, — не было надобности.

— Откуда ты знаешь? — спросил Андрей.

— Следователь рассказал, — опять соврала Марина.

— Ты стала другой, — заметил Андрей.

— Лучше или хуже? — спросила Марина.

— Не знаю, — ответил Андрей, — просто другой. Да и не могло быть иначе.

— Это хорошо или плохо? — улыбнувшись, спросила Марина.

— Не знаю, — ответил Андрей. — Время покажет. Ты знаешь, кто ко мне приходил? — вдруг воскликнул Андрей.

— Нет, — помотала головой Марина, — не знаю.

— Колян с Оксаной, — воскликнул Андрей, — притащили мне мешок всякой всячины, а я есть не могу ничего. Оксана расстроилась, а Коляна вообще не узнать. Стал мне свой телефон сотовый оставлять. Говорит, будешь звонить, если что. Можешь, говорит, разговаривать сколько хочешь. А я ему говорю, мне, Колян, звонить некому. Все кто меня любит ко мне приходят. Вон смотри сколько цветов.

Марина огляделась. Да, цветов много. Она обратила на это внимание, как только зашла. Знала, что у Андрея поклонниц много, но что столько — она не подозревала.

— А Колян мне все равно трубу оставил, — продолжил Андрей, — только звонить-то мне по ней как? Я кнопку пальцем нажимаю, а попадаю сразу на четыре. Номер не набрать никак.

— Соседей проси, — посоветовала Марина.

— Я так и делаю, — согласился Андрей, — а Колян вообще переменился. Стал спрашивать меня, сколько мне денег надо, чтобы альбом дописать. Хочет помочь финансово.

— Да, что ты, — удивилась Марина, — наверное, ему понравилось тогда в баре «Драйв» то, что ты делаешь.

Андрей хитро улыбнулся и сказал:

— Наверное, ему хочется, чтобы я все скорее записал и свалил в Москву подальше от Оксаны. Вот почему он так о моей музыке печется и хочет помочь.

— Не знаю, Андрей, — ответила Марина, — но раз человек хочет тебе помочь, чего отказываться?

— Да, я и не отказываюсь, — сказал Андрей, — просто теперь все сложнее стало делать. Трудно будет без пальцев.

— Что они у тебя совсем шевелиться не будут? — испуганно спросила Марина.

— Будут, конечно, — сказал Андрей, — но гораздо медленнее, чем раньше. Просто еле-еле. Возможно, я даже изобрету свою школу игры на гитаре.

— Выздоравливай, давай скорее, — сказала Марина, — надо мне уже бежать, Андрей. У нас тренировка сегодня после обеда. У нас же команда, я итак их подвела своим долгим отсутствием. Но они никого вместо меня не взяли, значит, я кому-то еще нужна.

— Жизнь продолжается, Марина, — сказал Андрей, — и ты многим нужна. И мне в том числе. Я на тебя смотрю и как будто и Дима рядом с тобой всегда. Я к вам так привык к обоим, что уже и не разделял.

Марина неожиданно нагнулась и поцеловала Андрея в щеку.

— Спасибо тебе, — сказал она.

— Приходи, — попросил Андрей.

Марина кивнула, вышла из палаты и пошла на остановку. Вскоре подошел автобус и Марина две остановки проехала на нем. Вышла, торопливо зашла во двор своего дома и тут ее кто-то окликнул:

— Марина!

Она остановилась и огляделась. На скамеечке возле соседнего подъезда сидел Борис Моисеевич — следователь, который вел дело об убийстве Димы. Марина удивилась его появлению возле ее дома в одиночестве. А где же группа захвата и машина — черный воронок? Или следователь арестует ее и поведет в милицию за руку? Борис Моисеевич встал со скамейки и направился к ней. Марина не знала, то ли ей идти к нему навстречу, то ли ждать. Она стояла и переминалась с ноги на ногу.

— Здравствуйте, Марина, — поздоровался следователь, подойдя ближе.

— Здравствуйте, Борис Моисеевич, — кивнула Марина, — какие-нибудь еще вопросы?

— Да, Мариночка, — согласился следователь, — давай отойдем в сторонку, присядем, поговорим.

Похоже, что сегодня ее арестовывать не будут.

— У меня есть максимум полчаса, Борис Моисеевич, — ответила Марина, — я опаздываю на тренировку, я итак уже девочек подвела своим долгим отсутствием.

— Ничего, я больше чем полчаса твоего времени и не займу, — пообещал следователь, — просто задам тебе несколько вопросов и все.

Они отошли в сторону и сели на скамеечку на детской площадке.

— Как у тебя сон? — спросил Борис Моисеевич. — Кошмаров нет?

— Сначала были, — ответила Марина, — теперь прошли.

— И что снилось? — спросил следователь. — Поподробнее о снах?

— А что, теперь по снам потерпевших милиция преступников ищет? — удивилась Марина.

— И по снам тоже, — согласился Борис Моисеевич, — а вообще, я хочу предупредить тебя, что этот наш разговор частный и о нем не узнает никто, кроме меня, тебя и моего друга, который и без того уже в курсе, потому, что он первый обо всем догадался.

— О чем догадался? — спросила Марина. — Вы говорите загадками.

— На самурайском мече, воткнутом в горло Пельменю твои отпечатки пальцев, — сказал Борис Моисеевич.

Марина едва заметно вздрогнула и спросила:

— А откуда у вас отпечатки моих пальцев, — спросила Марина, — что-то я не помню, чтобы вы их снимали.

— Старый шпионский прием, — ответил следователь, — для этого мне пришлось совершить антиобщественный поступок и украсть твой стакан в больнице.

— Да, стакан пропадал, но потом нашелся, — задумчиво произнесла Марина.

— Это я его вернул на место, — сказал следователь, — но вернемся к самурайскому мечу. Как на него попали твои отпечатки?

— Не знаю, — сказала Марина, — я что похожа на самурая?

— Вот это-то меня и волнует, — ответил Борис Моисеевич, — на скотче, которым был привязан к двери Витамин тоже твои отпечатки. Везде в шейпинг-центре вплоть до пульта охранника отпечатки пальцев Марины. И заметь, ни одного «пальчика» того «дяденьки», на которого повесили весь этот триллер. Как это объяснить?

— Вы милиция, — понуро ответила Марина, — вы и объясняйте.

— Может сама расскажешь, Марина, — сказал Борис Моисеевич, — без протокола. В частной беседе.

— Ага, — усмехнулась Марина, — а вы меня на диктофон запишете.

— У меня нет диктофона, — сказал Борис Моисеевич, — можете проверить.

— Встаньте, — приказала Марина.

Следователь покорно встал. Марина его тщательно обыскала.

— Ничего нет, — вздохнула она, — но, хотя, какое это имеет значение, если, как вы говорите, мои отпечатки везде.

— Даже на руле машины Пельменя, — подтвердил Борис Моисеевич, — которой был раздавлен насмерть Кореец,

— Да, — согласилась Марина, — но я и не думала об этом в тот момент. Просто не думала, а не потому что там анализировала, что меня все равно поймают и все такое прочее.

— Это называется на уголовном языке состояние аффекта, — сказал Борис Моисеевич, — но, честно говоря, для состояния аффекта ты действовала слишком хладнокровно и умно.

— Мне казалось, что это вовсе была не я, — ответила Марина, — я, девочка-отличница, домашняя и пушистая, как котенок. А там в сауне была не я. Там была фурия.

— То есть как это? — не понял следователь.

— Я после того, что случилось была полностью раздавлена и истоптана, — ответила Марина, — об меня можно было вытирать ноги, что они и делали. Но когда я почувствовала, что меня просто хотят убить, мне стало так страшно, что я столкнула Енота с лестницы. Он разбился и я его привязала к трубе. А потом останавливаться было уже нельзя. Чтобы спастись, нужно было продолжать. Я даже не мстила им, хотя было за что. Я убила их потому, что если бы я не уничтожила их, они бы убили меня. Вот и все.

Борис Моисеевич внимательно посмотрел на Марину.

— Я не могу поверить, — сказал он.

— Я тоже, — ответила Марина, — теперь я не могу поверить.

— Ты одна отправила на тот свет шестерых здоровых бандитов, — сказал следователь, — которые были вооружены и всегда настороже. Скажи как?

— Наверное, они не боялись меня, — сказала Марина, — просто не ожидали того, что я смогу это сделать.

— Да, уж, — согласился следователь, — это точно. Скажи, тебе понравилось убивать?

— Нет, — ответила Марина, — а что в этом хорошего? Вы когда-нибудь убивали человека?

— Никогда, — признался следователь.

— И не убивайте, — сказала Марина.

— Я постараюсь, — с иронией ответил Борис Моисеевич.

— Я сама пытаюсь не думать об этом, — сказала Марина, — ничего не вспоминать из того, что было в тот день. Но мозгу не прикажешь — он работает сам, как хочет. Но угрызении совести у меня точно никаких нет. Вы ведь не мучаетесь после того, как потравите на кухне тараканов?

— Но это же не насекомые все-таки, — ответил Борис Моисеевич, — это были люди, хоть и ублюдки. Но ты же не господь Бог, чтобы их судить!

— Они отняли у меня любимого человека и будущего ребенка, — сказала Марина, — не говоря уже о маленькой собачке и моем друге Андрее. Ни одно насекомое в мире не способно на такую разумную гадость.

— Это самосуд! — возразил Борис Моисеевич. — Если бы вы не водили меня за нос со своими чеченцами в чалмах, то мы бы их взяли и судили государственным судом.

— Не врите сами себе, — сказала Марина, — если бы вы могли это сделать, то сделали бы давно, исходя из того, какой шлейф всякой гадости за ними тянулся. Но вы не сделали ничего. Значит у самих рыльце в пушку.

— Ну, ладно, Марина, все ясно, — сказал Борис Моисеевич, — я занял ваши полчаса. Я буду внимательно наблюдать за вами дальше на всякий случай, а пока идите на свою тренировку, плавайте там синхронно и больше не надо никого убивать.

Следователь встал со скамейки.

— А когда вы меня арестуете? — спросила Марина.

— Зачем? — вопросом на вопрос ответил Борис Моисеевич. — Убийца у нас есть и шумиха с этим делом нам не нужна. Живите спокойно, никому ничего не болтайте и постарайтесь не вспоминать о том, что с вами случилось.

— Так это что? — не поняла Марина. — Вы меня отпускаете что ли?

— Жизнь продолжается, Марина, — улыбнувшись, сказал Борис Моисеевич, — только не надо больше никого резать самурайским мечом и топить в подвале. Обещаете?

— Обещаю, — кивнула Марина.

— Ну, я пошел, — сказал следователь, — до свидания.

Он отвернулся и пошагал прочь из двора Марины, не оглядываясь, спеша и слегка припадая на правую ногу. Марина осталась сидеть в скверике. Из школы навстречу Борису Моисеевичу пробежал Рома. Он увидел сестру, сидящую на скамейке, подбежал к ней и спросил:

— Почему ты плачешь, Марина?

— Потому, что жизнь продолжается, Рома, — сказала она и крепко обняла брата.

— Надо радоваться, — посоветовал сестре Рома.

Марина кивнула. С дерева оторвался желтый лист и, подхваченный ветром, устремился к облакам, чтобы на следующий год на его месте вырос новый лист — зеленый, молодой и красивый.

Жизнь продолжается, но как жить дальше? 

07:11
70
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!